Вспомнить.
После очередного рабочего дня я сидел в кафе со своими коллегами. Это был мой верный друг Томас, с которым мы познакомились ещё в средней школе. Рядом со мной сидела наша пиар-менеджер Изабелла и Майкл, которому она, вроде как, была небезразлична.
— Чувак, ты вообще отдыхаешь? — заинтересованно спросил Том, сжимая в своей руке бокал пива.
— Уже как полгода ты сам не свой и...
Черт. Неужели прошло целых 6 месяцев? Я никого не слушал, никого не замечал и мечтал о ней. О своей любимой, которая...
— И, кстати, где она? — незаметно для себя я озвучил собственные мысли. Изабель посмотрела на меня, положив руку на моё левое плечо.
— Ты про Веронику, верно? — я так давно не слышал это имя.
— Ох, милый, я ничего о ней не нашла. Даже аккаунта в соцсетях нет. Удален.
Она была со мной чертовски мила после того, как я завалился в ее кабинет с бутылкой рома и не мог произнести ни слова. Это произошло на следущий день после того, как я не обнаружил ничего, что связано с моей любимой...Я так соскучился, что был готов из кожи вон лезть — лишь бы она снова взглянула на меня своими небесными глазами...
— Может, она сейчас с другим? — снова женский голос прозвучал рядом со мной. Я чувствовал, как её пальцы нагло обводили контур татуировки на моей руке Нельзя. Ей уж точно не позволю касаться себя. Я сжимал кулак каждый раз, когда чувствовал её холодные, как лёд, пальцы. Я резко поднялся и, смотря на нее, произнес:
— У неё никого нет, поняла?!
Это было громко. Чересчур. Смотрел на неё сердито и даже с некой неприязнью. Во второй руке у меня был бокал, который я успешно разбил под давлением своих рук. Осколки разлетелись по столу, а половина – упали на пол. Все отдыхающие смотрели на меня и возмущались, что нарушил их спокойствие.
— Боже мой, твоя рука! — вскрикнула девушка, поднимаясь и беря меня за руку. Снова.
Я порезался, но это была совсем небольшая рана.
***
А теперь обо всем порядку:
Меня зовут Алессандро Торино, и когда-то я был популярный музыкантом... пока кое-что не изменило мою жизнь. Однако, в свои 18 у меня уже было несколько написанных песен, которые до сих находятся в чартах. Группа «Shattered Fate» была всем для меня. Но уже как полгода мы не даём концертов. Мы просто репетируем, и то только потому, что Майкл, который, кстати, наш барабанщик, заставляет меня прийти. Сейчас мне 24, и группа держится на очень тонкой ниточке от распада. Я всё ещё посвящаю себя творчеству и работаю музыкальным продюсером. Сотрудничаю со многими начинающими звёздами — это возвращает меня в прошлое.
С Вероникой мы познакомились, когда мне было 19, а ей на тот момент всего 17. Мы выступали в тогда только что открывшемся ресторане, где до сих пор играет живая музыка. Его владельцем был её отец. Благодаря ему мы и познакомились.
21 мая, 2020 год
Рим, Италия.
— Вероника Джейн Лоуренс, — говорила она пожимая мне руку.
— Как официально,— хмыкнул я. Она смущалась от одного лишь взгляда моих карих глаз.
Гуляя по набережной, девушка кушала своё любимое шоколадное мороженное, которое таяло и пачкало ей руки.
— Вот. Возьми-ка салфетку, — я протянул ей парочку из своего кармана, видя, как она "довольна".
— Ты всегда такой правильный, Торино?
— Нет, не всегда. Такой я только с тобой.
Я бережно вытирал уголки её губ белоснежной салфеткой, не отрывая взгляда от её глаз. Она смотрела на меня так, будто говоря "ну, давай же, поцелуй меня!".
— Позволишь? — нагло спросил я, смотря на пухлые розовые губы девушки. Она лишь кивнула, ожидая от меня действий. Я прильнул к её устам, нежно целуя их. Моя рука разместилась на изгибе её талии, пока ладони Вероники нежно касались моих щек. Она прижимались ко мне, целовала меня, и я чувствовал её волнение.
Ника всегда была серьезной. Часто, когда недовольно произносила "Торино!", морощила нос и поджимала губы. Только она могла сказать даже это с нежностью.
12 октября 2023 год
Лондон, Великобритания.
— Хочу быть с тобой. Всегда. Хочу, чтобы просыпалась ты от моих нежных поцелуев и чересчур сладких блинчиков по утрам. Хочу готовить твой любимый кофе, как всегда, добавляя две ложки сахара. Я вижу с тобой своё будущее. Представляю, как вместе с будущим сыном буду готовить для тебя ужин. Хочу просыпаться и видеть тебя рядом...
Тогда мы стояли под проливным дождем, что было привычно для Лондона. На её плечах была моя куртка, в которой она казалась ещё миниатюрные. Я дрожал от холода, но главное, чтобы ей было тепло.
У нас были ссоры, не без этого, конечно. Однако все считали нас идеальной парой. Некоторые даже говорили, что благодаря нам верят в любовь. Или верили. Сам я тоже когда-то верил. Верил, надеялся на счастливое будущее, а всё произошло совсем не так. Но, может быть, это ещё не конец нашей истории?
— Когда мы ещё встретимся? Ты улетаешь во Францию вместе с семьёй на неопределенный срок...
— Милый, клянусь, мы встретимся через две недели. Я приеду, обещаю, ты даже не заметишь моего отсутствия! — она шептала мне в губы, через слово целуя их. Я прижимал её к себе и краем глаза видел, как неодобрительно пялится на нас отец Вероники.
— Джейн, нам пора, — строго говорил мистер Лоуренс, обращаясь к дочери, которая так и не отпускала мою руку. Он всегда обращался к дочери именно так, но не любила, когда я делал тоже самое. Вечером, по приезду в Париж, присылала мне кучу фотографий в шикарном загородном доме, который был с обворожительным видом на сад. Её глаза сияли от счастья, и эта поездка была мечтой для Ники.
Всегда писал ей «Добрых снов, любимая», но теперь задумываюсь, был ли я для неё любимым...? Не знаю. Но неужели можно настолько искусно врать? Смотреть в мои глаза, говорить: «Я люблю тебя, Сандро». Не могу. Эти воспоминания убивают все мои чувства. Не знаю, как она, жива ли... Моя жизнь паршивая, но надеюсь, что её лучше.
Меня зовут Алессандро Торино, и это моя история.
На утро следующего дня мой прекрасный сон и единственный, мать его, выходной, приковал Майкл Рейнольдс своим: "От этого ты не сможешь отказаться! Я подъеду к тебе через 10 минут". Я даже отказаться не успел. В принципе, так было всегда. Он хорошо знает меня. Знает, что я откажусь от чего-либо, даже не дослушав. Рылся в гардеробной, пытаясь найти хоть что-то подобающее. Иногда я поглядывал на пустые полочки, на которых раньше аккуратно были сложены вещи Лоуренс. Надев тёмно-синие джинсы и белоснежную футболку, взял один из флаконов своих парфюмов, брызнув на шею. Кое-как зашнуровав свои кросовки, тут же вышел из квартиры, закрывая двери на ключ. Я вышел из подъезда, видя его напротив. Он с широкой улыбкой встретил меня, а я нагло украл одну сигарету из и так почти пустой пачки, которую тот держал в своих руках.
— Ты, кажется, хотел мне что-то сказать? — говорил я, дважды похлопая по карманам своих джинс в поиске зажигалки.
— Да, точно... — начал он, наверняка подбирая нужные слова. Я открыл двери его белоснежного кабриолета, садясь на сиденье рядом с водительским. Клацнув зажигалкой, я приподнял брови, давая понять, что готов его выслушать.
— Вчера вечером мне звонил Картер и говорил, что мы должны выступить на открытии какого-то супер-пупер ресторана, — сказал тот, заводя машину. К слову, Винсент Картер — наш менеджер. По крайней мере, был им все эти годы.
— Как пару лет назад?
— Да, — уверенно говорил Рейнольдс, боковым зрением смотря на меня. Я уже хотел произнести свою невероятную речь отказа, но он, как всегда, был быстрее.
— Я сказал, что мы согласны. Сам подумай, нам же лучше! Тем более, в твоей ситуации новые знакомства не помешают.
Прекрасно! Всё уже решили за меня. Вот только раньше было совсем иначе: я согласовывал все вопросы, был лидером нашей четвёрки.
— Я не нахожусь в какой-то особой ситуации, Майк, — возразил я, сжимая губами никотиновую палочку.
— Вот и чудненько! Мы как раз приехали.
Машина остановилась около хорошо знакомых мне ворот, за которым прятался небольшой домик, которые все года был как студия для нас. Дом был небольшой, но уютный. Когда мне исполнилось двадцать я купил его, сделал косметический ремонт. Двор был совсем небольшой, однако газон и деревья в саду всегда были ухожены. Я нанимал нужных людей, чтобы они приводили дом в порядок. Идя по дорожке к дверям, я легко улыбался, вспоминая свои лучшие времена, проведённые здесь. Я сделал шаг внутрь, и меня сразу окутало ощущение чего-то родного, забытого, но по-прежнему важного. Всё оставалось на своих местах, будто время здесь застыло, дожидаясь моего возвращения. Небольшой журнальный столик возле серого дивана всё так же хранил следы прошлого: пара старых журналов, пустая кружка с еле заметным следом кофе, легкий налет пыли, который только подчёркивал, как давно здесь никого не было. Напротив – стеллаж с пластинками и колонками, а рядом – потёртая гитара, которую я купил когда-то на последние деньги. На стене висели постеры наших первых концертов, слегка выцветшие, но всё еще вызывающие улыбку. В воздухе витал слабый запах древесины, пыли и чего-то ещё – едва уловимого, но до боли знакомого. Я прошёл в комнату для репетиций вместе с другом. Всё было так, как и тогда, когда мы с ребятами проводили тут дни и ночи. В углу, на коврике который я называл бабушкинским, стояла барабанная установка. Немного покрытая пылью, но всё такая же внушительная. Рядом, аккуратно расположенные на подставках, красовались две бас-гитары и две электрогитары, каждая из которых хранила в себе воспоминания о концертах, ошибках, победах. Свет падал сквозь узкие жалюзи, создавая длинные полосы на деревянном полу, а тишина в комнате словно звенела, напоминая о том, сколько музыки здесь звучало раньше.
— Всё осталось таким же, — пробормотал я, проводя пальцами по грифу одной из гитар.
Майк усмехнулся:
— Значит, самое время снова это использовать. Я прав, ребят? — произнес барабанщик, и в ту же секунду я почувствовал чью-то руку на своём плече.
Я обернулся и тут же увидел Лукаса Маршандо, нашего басиста. Высокий, с подтянутой фигурой, он выглядел так, будто только что сошёл с обложки какого-то рок-журнала. Светло-русые, чуть растрёпанные волосы, колючий взгляд карих глаз, небрежная щетина. На нём была черная футболка, которая облегала его руки, покрытые татуировками, и тёмные классические брюки. На шее – серебряная цепочка.
Рядом с ним стоял Габриэль Риччи – наш соло-гитарист. В отличие от Лукаса, он выглядел более расслабленно, даже слегка рассеянно. Темные, как уголь волосы, были собранные в низкий хвост, пара тонких серебряных колец на пальцах. На нём была свободная белая рубашка с закатанными рукавами и светлые джинсы, а на ногах – кеды, которые, кажется, видели сотни километров дорог.
Майкл Рейнольдс, скрестил руки на груди, усмехаясь. В его серых глазах читалось лёгкое предвкушение, а короткие тёмные волосы были взлохмачены, будто он только что вылез из постели. На нём была простая серая толстовка и чёрные джоггеры, на запястье – несколько кожаных браслетов.
— Давно не виделись, — ухмыльнулся Лукас, хлопнув меня по плечу. — Неужели снова в деле?
Габриэль усмехнулся и, пройдя вглубь комнаты, аккуратно снял одну из электрогитар с подставки.
— Если уж мы здесь, — протянул он, перебирая струны, — не будем терять времени.
Я глубоко вдохнул, оглядел комнату и почувствовал, как что-то внутри меня дрогнуло. Да, всё действительно было как раньше.
После репетиции мною было решение отдохнуть. И под "отдохнуть" я подразумеваю выпить чего-нибудь крепкого.
Мы приехали в бар, припарковавшись у самого входа. Внутри было шумно, но вполне терпимо — музыка не заглушала голосов, а приглушённый свет создавал уютную атмосферу. Басист с гитаристом тут же исчезли где-то в толпе, должно быть, увидев знакомых или просто симпатичных девушек. Я же остался с Майком у стойки, лениво потягивая виски.
— Да хрен его знает... — пробормотал я, больше для себя, чем для друга. — Иногда кажется, что мне вообще никто и не нужен. А потом ловлю себя на мысли, что скучаю. Понимаю, что мысли о ней не покинут меня, но...
Майкл молчал, позволяя мне выговориться, но прежде чем я успел продолжить, рядом раздался приятный женский голос:
— Текилу, пожалуйста.
Я повернул голову. Девушка стояла у стойки чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы я мог рассмотреть её. Волнистые темные волосы мягко спадали на плечи, доходя почти до рёбер. Чёрное короткое платье обтягивало её точёную фигуру, открывая длинные, стройные ноги. Лёгкий изгиб тонких лямок подчёркивал хрупкие ключицы, а на запястье блеснул браслет, когда она поправила волосы. Девушка выглядела так, будто являлась моделью Victoria Secret. Казалось, для каждого в этом баре она слишком хороша. Рейнольдс, похлопав меня по плечу, тут же смылся в неизвестном мне направлении.
— Позволите мне вас угостить? — решительно произнес я, внимательно осматривая её руки, убеждаясь в том, что на пальце нет кольца. Она посмотрела на меня краем глаза, присаживаясь на высокий стульчик и кладя одну ногу на другую.
— Да вы, я вижу, джентльмен? — она разглядывал меня так же, как и я её. Должно быть, дама была не против моего предложения.
— Алессандро, — потянул руку я, желая быстрее услышать имя брюнетки.
— Кейтлин.
Я легко сжимал девичью руку в своей, говоря, что мне очень приятно познакомиться. Я заказал для неё ещё одну текилу, себе — виски, и мы продолжили болтать. Кейтлин оказалась не только красивой, но и с той самой искоркой, которая подкупает с первых минут. Она то кокетливо смеялась, то внимательно слушала меня, покачивая бокал в руке.
— Потанцуем? — вдруг предложила она, прикусив губу.
Я усмехнулся, допивая остатки алкоголя, и кивнул. Мы двинулись к танцполу, и, как только оказались в самом центре, её руки скользнули мне на плечи, а мои легли на её талию. Музыка слилась с гулом голосов, а её тело плавно двигалось в такт биту. Она прижималась всё ближе, и я позволял ей это. Мы танцевали, потом снова пили. Алкоголь растворял границы, делал движения лёгкими, мысли — размытыми. Каждый её взгляд, каждый кокетливый жест лишь подогревали интерес. В какой-то момент Кейт схватила меня за руку и, ничего не говоря, вывела на улицу. Ночной воздух показался на удивление свежим после духоты бара. Она остановилась прямо у выхода, развернулась ко мне и, не давая мне даже сообразить, что происходит, притянула за воротник ближе. Я увидел, как её губы расплылись в лукавой улыбке, прежде чем она накрыла мои поцелуем. Моя правая рука нагло скользнула по её спине к круглым бёдрам. Я чувствовал неприятный привкус губной помады, но не отрывался от неё. Она прижалась ближе, упираясь своей грудью в мою. Руки спутницы схватили мои, опуская их на её упругие ягодицы.
— Поехали к тебе...— прошептала она в губы, впуская пальцы в мои волосы.
Я вызвал такси. Мы ехали в полной тишине. Мой затуманенный алкоголем разум твердил, что это будет лучшая ночь за последнее время. Я хочу забыться! Мысли о Веронике меня убивают, хотя только с ней я по-настоящему жив.
Заходя в лифт нажал кнопку, на которой было написано цифра восемь, и тут же прижав брюнетку к стене.
— Хочу тебя, — дрожащим голос говорила та, пока я оставлял поцелуи на её ключицах. Никто из нас даже не заметил, как лифт остановился на нужном этаже, а на входе стояла женщина лет шестидесяти. Она не сводила с нас взгляд и боялась прервать.
— Просим прощения, миссис...
Я не знал её фамилии, даже не глянув в глаза, когда мы с Кейт выходили. Это моя соседка, и всё, что я делал — здоровался с ней каждое утро, когда опаздывал на работу.
Когда мы прошли в мою квартиру, никто не стал рассматривать холостяцкие хоромы. Она стянула с меня футболку, кидая куда-то на пол. Я подхватил её, и та обвила мои бёдра ногами, прижимаясь ближе. Мы почти вслепую добрались до спальни. Повалил девушку на кровать, нависая над ней. Лунный свет, пробивающийся сквозь занавески, очерчивал её силуэт, делая картину ещё более завораживающей.
— Ты такой горячий, — выдохнула она, проводя ногтями по моей спине. Она резко развернулась ко мне, её глаза сверкали в тусклом свете комнаты. Не теряя ни секунды, Кейтлин оседлала меня, устроившись на коленях, и обвила руками шею. Я почувствовал, как ногти царапнули мою спину, оставляя тонкие, едва ощутимые следы. Жар её кожи, учащённое дыхание — всё это только сильнее подстёгивало желание забыться. Мои руки скользнули по женскому телу, изучая каждый изгиб. Я нетерпеливо стянул с неё платье, позволяя тонкой ткани соскользнуть вниз, и провёл губами по шее, задерживаясь на чувствительных точках. Она застонала, выгибаясь навстречу. Брюнетка двигала бедрами, кусая свои пухлые светло-розовые губы. Указательный палец скользнул по её животу, а после ухватился за тонкую ткань ее нижнего белья. Кейтлин тяжело дышала. Её бёдра чуть дрогнули, будто в предвкушении. Я сжал ткань крепче, а затем, не раздумывая, рывком разорвал их.
— Чёрт... — выдохнула она, а глаза вспыхнули от смеси удивления и желания.
Я отбросил бесполезный кусок ткани в сторону. Указательный и средние пальцы коснулись чувствительного участка женского тела. Она, громко вдыхая, произнесла моё имя. Девушка выгибала спину, сидя на мне. Её длинные каштановые волосы сползали по спине. Она закрыла глаза, снова больно прикусывая свою нижнюю губу.
— Ну, давай же, сделай это! — вскрикнула та, расстегнув ширинку моих брюк. Кейтлин стянула с меня оставшуюся одежду, внимательно рассматривая моё обнажённое тело. Её палец скользнул по торсу и медленно опустился ниже. Она не терпела. Чужие пальцы опустились ниже, обхватывая меня, вынуждая застонать от одного лишь прикосновения. Я зажмурился, стиснув зубы, когда она слегка сжала, двигаясь неспешно, дразняще. Я перехватил её запястье, заставляя замереть. Её взгляд встретился с моим — удивлённый, полный желания. Не отводя глаз, я крепко обхватил талию Кейт, легко приподнял и медленно опустил на кровать. Она тяжело дышала, её грудь поднималась и опускалась в такт учащённому сердцебиению. Она хотела снова прикоснуться к моему телу, но я перехватил чужие руки, сжав запястья над головой. Раздвинув ноги девушки, медленно вошёл в неё, тут же услышав нежный стон. Я двигался быстрее, закрывая глаза. Чувствовал, как та притягивает меня к себе, чтобы поцеловать. Она провела языком по моим губам, а я невольно вспомнил жаркие ночи, проведённые с Лоуренс. Она была восхитительна, и не только в постели. Я открыл глаза, заглядывая в её голубые. Целовал шею девушки, сжимая одной рукой её грудь.
— Быстрее! — умоляла она, раздвигая ноги чуть шире.
Я делал всё, что она скажет. Лишь бы ей было хорошо. Я слышал, как скрипела моя кровать, а светловолосая красавица громко стонала при каждом моем движении. Я оставил несколько бордовых следов на белоснежной коже. Шептал ей на ухо, как она прекрасна, а её щеки тут же заливались румянцем. Я так долго этого ждал, и пытался растянуть удовольствие. Она жалобно хватала воздух. Видел, как дрожат её губы, как затуманенные глаза встречаются с моими. Чувствовал, как её острые ногти впиваются в мои костяшки. Целовал, пытаясь запомнить каждый миллиметр её ангельской внешности. Как же она прекрасна...
Я ускорился, ощущая жар её кожи. Последние несколько движений — глубоких, резких, отчаянных. Слышал, как с девичьих губ срываются тихие стоны, как она шепчет: "Сандро". Только она звала меня так. Её тело... горячее, податливое, дрожало от накрывшего удовольствия. Ещё один толчок — и я потерял контроль. Внутри всё сжалось в едином пульсирующем вихре наслаждения, захлестнуло с головой, обожгло до самых кончиков пальцев. Я стиснул зубы, прижавшись лбом к её плечу, тяжело дыша. Её руки слабо сжали мои, пальцы дрожали, дыхание было сбивчивым. Я задержался в ней, чувствуя, как её тело всё ещё содрогается в остаточных волнах удовольствия, прежде чем наконец расслабиться. Я обессиленно лёг рядом, пытаясь восстановить дыхание. На моих губах была едва заметная ухмылка. Эта ночь была незабываемой.
Мы лежали в тишине, слушая тяжёлое дыхание друг друга. Однако в глубине души было какое-то странное чувство... Я повернул голову в сторону девушки, желая поцеловать её. Она пристально смотрела на меня своими карими глазами. Эти глаза для меня чужие. Этот взгляд не тот, который я бы хотел ощущать на себе. Она не та.
— Это было прекрасно, Сандро, — прошептала Кейтлин, оставляя поцелуй на моей щеке.
— Стоп. Как ты меня назвала? — смутился я, даже не заметив, что поменялся в лице.
Я занимался сексом с одной, а в мыслях был с другой — с той, которую действительно люблю. Твою мать.