Увидеть.
Я проснулся довольно рано. Лучи солнца проникали в комнату, ослепляя меня. Голова ужасно болела, пульсируя в висках. Протянув руку на другую сторону кровати, я не обнаружил Кейт рядом. С трудом вставал, держась за голову. В комнате царил беспорядок — смятая постель, разбросанная одежда. На полу валялась моя футболка, а вот её вещей не было. Я медленно поплёлся на кухню. На столе меня ждала записка. Небрежно вырванный кусок бумаги с изящным, слегка торопливым почерком:
Повторим?
Ниже — номер телефона.
Я пару секунд смотрел на записку, потом усмехнулся и бросил её на стол. Всё это казалось до ужаса знакомым. Случайные связи, алкоголь, пустота внутри. И снова утро, когда хочется просто стереть прошлую ночь из памяти. Открыв шкафчик, я достал упаковку таблеток, бросил одну в рот и запил водой. Голова гудела, но постепенно боль должна была отступить. Собравшись с мыслями, я направился в ванную. Включил воду, сначала тёплую, затем резко переключился на холодную. Контрастный душ пробрал до костей, но привёл в чувство. Гул в голове немного стих, мысли прояснились. Вытершись полотенцем, я посмотрел на себя в зеркало. Усталый взгляд, лёгкая щетина, синяки под глазами... Вчерашняя ночь ничего не изменила.
— Ну что, как прошёл вечер? — язвительно спросил Рейнольдс, едва сдерживая улыбку. Мы сидели за столиком на улице возле кофейни, в которую я заходил чуть ли не каждое утро за крепким кофе.
— Давай же, рассказывай. Ты переспал с горячей брюнеткой, на которую пялились буквально все, а трахался с ней ты!
Сжимая губами сигарету, я недовольно закатил глаза. Я не стремился вспоминать Кейтлин, но что странно — мысли о Веронике тоже не приходили. И, что самое удивительное, мне это нравилось. Я глубоко затянулся сигаретой, выпуская дым в прохладный утренний воздух. Вокруг гудел город, но я слушал только тихий треск тлеющего табака и редкие фразы Майкла, который сидел напротив. На столе остывал любимый кофе, люди спешили мимо, а я просто сидел, позволяя этому утру быть именно таким — простым, без лишних мыслей, без воспоминаний, без сожалений.
Я должен её забыть. Хотя бы попытаться. А что, если у неё уже муж...своя семья? Эта мысль больно ударила по сознанию, но я заставил себя не углубляться в неё. Я больше не тот парень, что раньше. Ника, возможно, тоже давно изменилась. Может, она уже не вспоминает обо мне. И мне тоже пора двигаться дальше.
Я снова сделал затяжку, глядя на пробегающих мимо людей. Кто-то спешил на работу, кто-то неторопливо шёл с кофе в руке, улыбаясь утреннему солнцу. Жизнь не стояла на месте. Только я всё ещё застрял в прошлом.
— Эй, ты вообще меня слушаешь? — голос Майкла вывел меня из мыслей.
Я бросил на него ленивый взгляд.
— Не особо.
— Объясни ему, — раздражённо говорил мой друг, указывая на меня пальцем. Он смотрел на Изабеллу, приход которой я даже не заметил.
— Как ты знаешь, Сандро, скоро вы выступите на открытии нового заведения в центре Рима, — Изабелла говорила уверенно, просматривая заметки на планшете. — Это отличная возможность для вас, отличный пиар. Мы получим массу медиа-охвата. Когда ты один, девушки всегда обратят внимание, а это прибавит активности на соцстраничках. Важно, чтобы всё было идеально — костюмы уже готовы, репертуар согласован, но нужно учесть каждую деталь. Она сделала паузу, чуть улыбнувшись, как бы подготавливая почву для следующего вопроса.
— Ты же один, да? — спросила она, подняв взгляд и прищурив глаза. — Это только поднимет интерес! — я нахмурился, чувствуя, что разговор выходит за рамки профессионального.
— Ты как пиар-менеджер интересуешься или как подруга? — усмехнулся я, слегка наклоняясь к ней. Изабелла лишь усмехнулась в ответ, но не успела продолжить разговор — я заметил взгляд Майкла. Он сидел немного в стороне и наблюдал за нами с явным недовольством. Его глаза были холодными, а губы сжаты, будто он не мог вынести этот разговор. Он явно не разделял лёгкость, с которой она говорила обо мне, и всё это внимание, которое она приписывала моему статусу "всё сложно". Майкл пытался скрыть свои чувства, но это было видно. Он отвёл взгляд, но напряжённость в воздухе оставалось. Заметив это, я произнес:
— Моя личная жизнь — не тема для обсуждения, — ответил я сдержанно.
— Но и девушки не всегда обращали внимание только на меня. Лукас, вроде как, всегда был ловеласом, не так ли? Да и потом, у нас с и Майк тоже свободен. Правда, дружище? — тот усмехнулся, не слишком одобрительно, но всё равно не выдержал.
— Ты как друг интересуешься или хочешь занять место в моём сердце? — с ироничной улыбкой ответил барабанщик, будто повторяя мою фразу. Я знал, что он скрывает свои чувства к Изабелле, но иногда он всё равно не мог не сказать что-то вроде "она шикарна" или "нам с ней очень повезло". Я встал и, обходя столик, подошёл к другу и девушке рядом с ним. Сложил руки на их плечах, наклонившись.
— Вы оба свободны, — сказал я шёпотом. — Что, если вам припишут служебный роман? Лично я бы с удовольствием понаблюдал!
Оставив "сладкую парочку", я поспешил уйти. В голове ещё звучали их голоса, а взгляд Рейнольдса, полный едва сдерживаемого раздражения, словно отпечатался в памяти. Чёрт, я ведь просто пошутил. Но его реакция снова заставила меня задуматься. Я не из тех, кто копается в чужих чувствах, но отрицать очевидное? Бессмысленно. Я с силой сжал руль своего авто, пытаясь переключиться на предстоящую встречу. Нужно было обсудить с Винсентом завтрашнее промо-выступление — детали, организаторы, расписание. Всё должно было пройти идеально, иначе это отразится на нас. Рабочий процесс всегда спасал меня от ненужных мыслей. А сегодня, похоже, мне как раз нужна была эта передышка. Через полчаса я уже заходил в офис звукозаписывающей компании. Винсент Картер встретил меня в своём кабинете. Он, как всегда, выглядел безупречно: строгая светлая рубашка подчёркивала широкие плечи и накачанную спину, на запястье поблёскивали дорогие наручные часы, а на переносице привычно сидели очки с тонкой металлической оправой. Его коротко стриженные волосы были аккуратно уложены, а выражение лица — серьёзное, сосредоточенное.
— Ты вовремя, — сказал он, убирая документы в папку. — Завтра у нас плотное расписание. Нужно обсудить каждую деталь.
Я сел напротив, стараясь выглядеть сосредоточенным. Винсент никогда не тратил время впустую. Он раскрыл перед собой ноутбук и повернул экран в мою сторону.
— Вот план завтрашнего дня. Вы должны быть на площадке уже в три дня. Саундчек в четыре, потом небольшой перерыв, пресс-фото. Начало выступления в восемь ровно. После — короткое общение с прессой и парой гостей. Без задержек, без импровизаций. Понятно?
Я бегло просмотрел расписание и кивнул.
— А организаторы? Всё точно подтверждено? — спросил я, опираясь локтями на стол.
Винсент приподнял бровь, будто удивлённый моим недоверием.
— Всё под контролем. У вас отличная аппаратура, достойная площадка и аудитория, которая ждёт это выступление. Но мне нужно, чтобы ты был в форме. Ты выглядишь… рассеянным.
Я усмехнулся, покачав головой.
— Всё нормально. Просто слишком много всего в голове.
Картер изучающе посмотрел на меня, но, как и всегда, не стал вдаваться в ненужные детали. Он ценил профессионализм и требовал того же от других.
— Отлично. Тогда поговорим о контенте, — продолжил он, откинувшись в кресле. — Нам нужны несколько лайв-кадров для соцсетей. Ты знаешь, как это работает: закулисье, короткие видео, пара сторис перед выходом на сцену. Чем больше шума, тем лучше.
Я кивнул, прекрасно понимая, что это часть нашей работы. Это не просто музыка — это шоу, бренд, маркетинг.
— Ну и последний момент, — тот убрал очки, протёр их и снова надел, прежде, чем продолжить. — Я не хочу завтра никаких сюрпризов. Всё должно пройти чётко по плану. Если что-то пойдёт не так — сразу сообщай мне.
— Именно этого я и жду от нашей команды. Мы справимся! — ответил я.
Картер взглянул на меня поверх очков, оценивая мой настрой, и кивнул.
— Тогда увидимся завтра.
После разговора с Винсентом я зашёл в свой кабинет, и сразу почувствовал знакомую атмосферу. Просторное помещение, с большими панорамными окнами, из которых открывался вид на кипящую жизнь родных улиц. Лишь едва заметный шум за окнами и свет городских огней вдалеке могли отвлечь от мыслей, но здесь, внутри, было как-то уютно и спокойно. Я всегда любил, когда у меня было достаточно пространства для работы и раздумий. В углу стоял удобный диван. Я часто его использовал, когда оставался на работе допоздна — место для того, чтобы просто растянуться и отдохнуть на пару минут между делами. На стенах висели несколько постеров с изображениями великих групп и музыкантов, к которым я всегда стремился. Это были настоящие иконы, чьи композиции вдохновляли меня на создание чего-то нового. Их лица, гитары и эксцентричные позы напоминали мне о том, что иногда нужно рисковать, чтобы достичь величия. Мой рабочий стол был захламлён черновиками текстов, не законченных песен и раскрытых блокнотов. В углу стояла кружка с давно остывшим кофе — и это уже стало частью повседневной рутины. Но, несмотря на беспорядок, я знал, где всё лежит, и чем бы я ни занимался, всегда мог найти нужный листок бумаги или строку текста. На подставке, у окна, спокойно покоилась моя гитара. Это была старая модель, с которой я прошёл все свои музыкальные пути. Она слегка потёртая, но для меня она была больше, чем просто инструмент — это была неотъемлемая часть моей жизни, моя проверенная «напарница» во всех звуковых поисках и экспериментах. Я прошёл к столу и провёл ладонями по лицу. Сегодня было слишком много всего в голове. Я чувствовал, что должен сосредоточиться, иначе могу упустить важные моменты. Завтра предстояло важное выступление, и это был не просто концерт. Это был шанс заявить о себе в новом свете, привлечь внимание публики и СМИ, получить новые контракты и предложить что-то уникальное. Все было на грани, и мне нужно было, чтобы каждый шаг был выверен. Всё должно было пройти идеально, иначе это отразится на группе, на нашем имидже, на всей карьере. Несколько минут, проведённых в тишине кабинета, казались мне необходимой передышкой. Но время не стояло на месте. Я встал, накинул куртку, быстро проверил мобильный, и, не тратя времени, вышел из кабинета. Репетиция не ждала. Надо было сосредоточиться на музыке.
В дороге я попытаюсь переключиться, полностью сосредоточившись на предстоящей репетиции. Там, среди гитарных рифов и звука ударных, среди шуток и тренировки голосовых связок, я мог забыть обо всём лишнем. На этом моменте было легче не думать ни о вчерашних сомнениях, ни о том, что завтра предстоит важный концерт.
Только музыка, только сцена.
Я сел в свою темно-синюю Aston Martin DB11, запустил двигатель и выехал. Мотор рычал под капотом, и, несмотря на все переживания, связанные с предстоящим концертом, я пытался сосредоточиться на музыке. В голове было слишком много мыслей, но на пути к студии они постепенно утихали. Музыка и сцена помогали очистить разум, пусть даже и на несколько минут. Репетиция — это то место, где можно сосредоточиться только на звуках и каждой ноте, забывая обо всем лишнем. Я приехал первым. Комната была открыта. Та самая, где мы всегда собирались, где стены давно впитали звук аккордов, обрывки смеха, крики, ссоры и пару настоящих откровений. Я прошёл внутрь, не включая свет, просто сел на диван у стены. Потянул из кармана мятую пачку сигарет, прикурил. Сквозь слегка приоткрытое окно тянуло прохладой и дым уходил туда, наверх. Спокойно было. Хорошо. В руке — лист бумаги. На нём — строчки. Сырые, не до конца сформулированные, но уже мои. То, что я в себе носил, всё, что хотелось сказать, но словами в лицо не скажешь. Писал медленно, черкнул пару строк, замер. Прочитал вслух. Что-то в этом было. Может, не хит, но правда — точно.
Через какое-то время появился Маршандо. Я услышал, как хлопнула входная дверь, потом шаги по коридору — его походку ни с чем не спутаешь. Он зашёл, кивнул молча, скинул рюкзак и сразу потянулся за басом. Выглядел, как обычно, безупречно, но не специально — просто такой вот он, как будто стиль у него в крови. Обожаю парня. Ещё бы приходил вовремя — души бы в нём не чаял. Он подошёл ближе, мельком глянул на листок у меня в руках, прищурился.
— Чё, новое что-то?
Я протянул ему лист.
— Пока только мысли. Но звучит вроде бы...
Он не дал договорить.
— Неплохо. Я бы даже сказал, невероятно.
Я усмехнулся, откинулся на спинку дивана. Он взял бас, встал боком ко мне, опёрся бедром о спинку, начал наигрывать что-то мягкое, в тон строчкам. Я подхватил — проговорил первые слова, на слух, не сильно стараясь. Просто проверял, как они ложатся на ритм. Вошли как будто легко. Даже слишком. Мы начали собирать песню как конструктор — переставляли строчки местами, Лукас подбирал гармонию, я менял формулировки. То спорили, то молчали, просто кивая — мол, да, это оставим. Каждый звук был на своём месте. Это ощущение, когда всё, что у тебя в голове, вдруг находит точное звучание, точный аккорд.
И именно в этот момент, когда я предложил ещё раз сыграть басовую партию, чтобы более внимательно послушать, в комнату забежал Габриэль. Ураганище на ножках.
— Боооже, вы уже начали без нас?! — он расставил свои руки и смотрел на нас с широко открытыми глазами.
Сзади неторопливым шагом шёл Рейнольдс с кофейным стаканом в руке.
Маршандо выдохнул.
— Идеальный тайминг. Как всегда! — саркастически говорил он.
Я положил лист на подоконник, прикрыл глаза, почесав переносицу.
— Только начали делать из неё конфетку, и вот — здравствуйте!
Мы покинули дом, когда был уже вечер. Репетировали довольно долго. На улице стоял закат. Солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя за собой ярко-орранжевый след с розовыми оттенками. Вместо того, чтобы сразу поехать домой, я решил немного покататься по вечернему городу. Выезжая из маленькой улочки, заметил красную машину на парковке, возле которой стояла темноволосая девушка. Кейтлин. Вот так встреча. Ещё и не в баре, даже чуть-чуть непривычно.
Она выходила из машины, поправляя волосы, и, как всегда, привлекала внимание. Она была не просто привлекательной — она была уверена в себе и всегда умела находить способ заставить других мужчин оборачиваться. Кейт сразу заметила меня и с легким прищуром улыбнулась.
— Привет, Сандро, — её голос звучал уверенно, с долей игривости. У неё приятный голос, невероятное тело, привлекательная внешность, но по мне до сих пор пробегают мурашки от того, как она меня называет. Точнее, какую форму имени использует.
— Не ожидала встретить тебя здесь.
Я остановился рядом, немного удивлённый, но быстро взял себя в руки.
— Здравствуй, — ответил я с лёгкой улыбкой.
— Вечерние покупки?
Она кивнула, а я только сейчас заметил, что стоим возле супермаркета.
— Хотела приготовить ужин...
Я будто слышал подвох в её словах. Однако не хотел думать об этом. У нас был отличный секс и это всё. Мы просто хорошие любовники.
Неожиданно она подошла ближе и, не говоря ни слова, быстро поцеловала меня. Это был страстный и требовательный поцелуй, словно она ждала этого давно. Я не успел даже отреагировать, как она уже отстранилась от меня, стоя в нескольких сантиметрах.
Её взгляд был полон намёков и уверенности.
— Так ты всё-таки хочешь повторить? — её вопрос был прямым, без всяких лишних слов, как будто для неё это было естественно. Она смотрела на меня с таким вызовом, что я чувствовал, как всё в воздухе становится напряженным.
— Приглашаешь меня на ужин? — с лёгкой улыбкой интересовался я.
— А почему бы и нет? — резко ответила та, проводя пальцами по моей руке.
— Да. И ты не представляешь насколько я голоден, — шептал в её губы, чувствуя тяжёлое дыхание на своей шее.
Мы поехали к Кейтлин домой, и я знал, что это не для того, чтобы проводить время в уютной квартирке. Всё, что происходило, было чётко очерчено — это было просто продолжение того, что началось ещё вчерашнейночью. Она вела меня в свою квартиру, и я сразу же почувствовал, что здесь не было места для сентиментальности. Пространство было строгим и минималистичным и идеально вписывалось в её характер. Чистые линии, металлические и стеклянные поверхности, крошечные и совсем незаметные украшения — всё говорило о том, что она не тратит время на пустые детали. Я знал, что она уверенная и независимая, и мне это было в целом понятно.
Мы поели пасту, но это был лишь момент между двумя другими событиями. Кейтлин быстро поднялась, не давая мне времени на расслабление, подошла ко мне и, не произнося ни слова, повела меня в спальню. Она села на меня, её тело сразу же прижалось к моему, губы нашли мои, и всё остальное уже не имело значения. Она не ждала, не раздумывала, её движения были уверенными и без лишних слов. Как только её руки начали раздевать меня, я понял, что она не хочет ничего большего, чем просто физическую близость. Я позволил себе не сопротивляться, потому что в этой ситуации не было места для чувств, только для того, чтобы отдаться в её руки. Кейт не делала пауз, её взгляд был полон уверенности и желания. Она взяла всё, что хотела, и я позволил ей. Но в какой-то момент, когда её руки начали двигаться всё быстрее, я всё же остановил её, провёл рукой по её плечу и тихо сказал:
— Давай не сегодня? Ты прекрасна, правда, но я так устал...
Она не возражала, просто отстранилась, опустилась рядом и положила голову мне на плечо. Однако я чувствовал напряжение.
Я пригласил её на завтрашнее мероприятие, не думая о последствиях. Хотелось просто провести с ней ещё немного времени, не зацикливаясь на серьёзности или каких-то ожиданиях. Она согласилась, и мне показалось, что это было вполне естественно. Эта ночь... Я не был дома, а здесь, в чужой квартире, всё было совершенно другим. Я краем глаза рассматривал комнату. Здесь не было каких-то картин в рамочке. Ничего, что можно было найти у меня дома. Странно, ведь обычно люди пытаются сохранить хорошие воспоминания. Я не стал углубляться в эти мысли, потому что не хотел. Мне не интересно, это же её жизнь. Жизнь чужого для меня человека. Лежа в её постели, я не мог не думать о том, как странно всё складывается. Это было не моё место, но при этом я не чувствовал никакого дискомфорта. Вроде бы мы просто провели ночь вместе, не задавая лишних вопросов и не ожидая чего-то большего. Это была не та ночь, которая оставляет след в душе, скорее — просто момент, который исчезает с первым лучом солнца. Я почувствовал, как постепенно уходит напряжение. Она была рядом, её дыхание ровное и спокойное. Не было беспокойства или стремления к чем-то большему, это просто была ночь, когда ты можешь забыться. Забыть обо всём.
Рано утром, когда первые лучи солнца начали просачиваться через окна, я тихо встал с постели. Не хотелось будить Кейтлин, и я оставил её там, погруженную в сон. Я собрал свои вещи, стараясь быть максимально тихим, чтобы не нарушить её покой. В комнате всё было спокойно, но я не мог не чувствовать лёгкую тяжесть от того, что ночь закончилась, и нужно двигаться дальше. Я вышел на балкон, подышал свежим воздухом, и, взяв куртку, тихо покинул квартиру. Дорога домой была короткой, и вскоре я оказался в своей машине. Я не спешил, наслаждаясь одиночеством. Включив радио, ехал, позволяя музыке заполнять пространство. Пару минут спустя я припарковался у своего дома, зашёл внутрь, и сразу направился на кухню. Кофе был первым, что я приготовил, чтобы немного проснуться и подготовиться к предстоящему дню. Время не стояло на месте, и мне нужно было собраться, чтобы подготовиться к мероприятию. После чашки кофе я отправился в офис, чтобы забрать новенькие микрофон. Заодно проверил все документы, сделав пару звонков и уточнив последние детали. Спустившись по ступенькам к выходу, выехал на место, где проходило открытие ресторана. Заведение было почти готово, и я заметил, как всё вокруг менялось с каждым часом. Люди трудились, устраивали последние штрихи, создавая атмосферу для предстоящего события. Это был важный момент, и я чувствовал, как вокруг царит напряжение. Важно было, чтобы всё прошло идеально. Я стоял на месте, проверяя последние моменты. В это время появилась Кейтлин. Она шла уверенно, словно знала, что она — центр внимания. Платье, в котором она была, идеально сидело на её фигуре. Оно было чёрным с глубоким вырезом на спине и разрезом от бедра. Каждый её шаг был лёгким, но вместе с тем притягательным, создавая впечатление, что она осознаёт свою привлекательность и использует её. Она направлялась ко мне, и её присутствие сразу привлекло взгляд.
— Привет, — сказала она, подходя и останавливаясь рядом. Сегодня обойдёмся без "Сандро". Бинго!
Она стояла, ожидая моей реакции, и я заметил, как её глаза бегло осматривают меня. Секунда, и она снова заговорила:
— Так ты правда выступаешь сегодня?
— Да, — ответил я, улыбнувшись. Это был риторический вопрос? Потому что вряд-ли это её повседневная одежда. — Всё готово, думаю, это будет хорошее событие.
Но внутри меня всё-таки оставалось какое-то странное ощущение. Мы оба знали, что наши отношения — это просто одна ночь, ничего больше. И хотя она была здесь, в этом платье, в этом месте, я понимал, что не должен ожидать ничего серьёзного. И не буду. Мне это не нужно. Мы оба пришли сюда с одной целью, и это было на поверхности. Всё остальное — просто моменты, которые нельзя оставлять в памяти. Но, несмотря на всё это, её взгляд и уверенность были чем-то мощным, чем-то, что не позволяло мне просто оставить её как часть прошлого дня. И только сейчас я заметил взгляды друзей, которые только что переступили порог ресторана. Они не скрывали своего интереса и оценки, а уж тем более осуждения. Все, кто был в зале, не могли не заметить, как изменилось настроение с её появлением. Каждый из них, кажется, даже чуть напрягся, начиная невольно следить за каждым шагом, за тем, как она двигается по комнате. Майк, уже сидящий за барабанами, немного приподнял брови, но я видел, как его взгляд стал более холодным, и, кажется, он сам того не осознавая, выжидал её реакцию. Он никогда не скрывал своего скепсиса, но сейчас в его глазах была какая-то недосказанность. Может, его не так легко удивить, но я знал, что его оценки всегда резки, и это не могло не отразиться на мне. Лукас, на удивление, сразу пошёл в атаку. Он, как обычно, не сдерживал свои слова и мысли, даже если они могли быть грубыми. Когда он произнёс свои слова, то это было нечто большее, чем просто комментарий. Его реплика звучала как будто в открытую провокация, намеренно ставшая уколом в общую атмосферу. Его взгляд был прямым, а его слова — колючими для кого-то, но не для его друзей. Мы привыкли.
— Это новая шлюшка? Потому что именно это слово ей и подходит.
В этот момент мне хотелось что-то сказать, но я замолчал. Лукас был слишком резким, и, несмотря на то что его слова сразу вызвали напряжение, я знал, что в группе всё всегда так: либо ты ломаешь барьеры, либо остаёшься в тени. Габриэль, стоявший немного поодаль, лишь бросил взгляд в мою сторону, будто спрашивая, как я на это отреагирую. Его спокойствие всегда было его сильной стороной. Он мог видеть, когда кто-то перегибает палку, но он был мастером не вмешиваться в чужие дела, всегда оставаясь на своём месте. Он оставался молчаливым, но его взгляд не мог не сказать всё за него. Изабелла, которая в своей манере всегда была наблюдательной, посмотрела на происходящее с холодной дистанцией. Мне показалось, что она пыталась оценить, как это повлияет на имидж группы. Её взгляд был беспристрастным и скользким, как обычно, она всегда держала руку на пульсе и знала, как манипулировать вниманием. Но я понимал, что она не могла не заметить напряжение, которое только что возникло.
— Удачи, — сказала Кейтлин, оставляя поцелуй на моей щеке.
Где-то со стороны небольшой сцены послышался мужской голос.
— Я кому-то из них запульну барабанную палочку...угадайте-ка, куда?
Рейнольдс. Это был он. Его-то я узнаю из тысячи.
— Ладно позавчера. Я понимаю его. Мы были в хлам. Но она что, будет тереться об него весь вечер? На нас налетят фанатики и...
— Признай уже свою ревность, Господи...— демонстративно и наигранно протянул Лукас, закрыв лицо одной рукой и махнув другой в сторону Майкла. Кейт куда-то ушла и уже не слышала, а я даже не заметил её ухода.
— Вы придурки. Так и знайте, — говорил я, перешагнув сразу две ступеньки, поднимаясь на сцену.
После проверки аппаратуры, мы все вчетвером прошли в гримёрку. Там уже ждали напитки, лёгкие закуски и зеркало в полный рост, перед которым мы могли привести себя в порядок. Мы немного расслабились, перекинулись парой шуток, но в воздухе всё равно витало напряжение. Всё-таки выступление на таком мероприятии требовало собранности.
Прошло немного времени, и в дверь постучали. В помещение вошёл мужчина лет пятидесяти, хорошо одетый, с уверенностью в каждом движении. Это был владелец ресторана, человек, который организовал весь этот вечер. Он осмотрел нас с лёгкой улыбкой и жестом пригласил к диалогу, собирая нас всех в что-то похожее на круг.
— Ребята, сегодня очень важный день не только для меня, но и для моего сына, — начал он, скрестив руки на груди. — Он собирается сделать предложение своей девушке прямо здесь, во время вечера. Для него это очень серьёзный шаг, и я хочу, чтобы всё прошло идеально.
Мы обменялись взглядами, а я кивнул.
— Мы сделаем всё на высшем уровне, не сомневайтесь.
— Отлично, — мужчина чуть расслабился, но его взгляд всё ещё был собранным. — Это вечер, который должен запомниться. Надеюсь, публика вас тепло примет.
— Сомнений нет, — спокойно сказал Лукас, поправляя свой кулон, смотря в зеркало.
Мужчина с лёгкой улыбкой посмотрел на нас, затем протянул руку, пожимая её каждому.
— Желаю вам удачи. Пусть этот вечер станет не только важным для моей семьи, но и для вашей группы. Сказав это, он развернулся и вышел, оставив нас переваривать услышанное. Я провёл рукой по волосам, говоря:
— После выступления мы обязательно должны поздравить пару. Уверен, она ответит ему взаимностью!
Когда-то и я планировал сделать предложение. Хотел, чтобы это было где-то во Франции или в Испании, ведь знал, что Вероника хотела бы побывать там со мной. Я бы сделал всё на высшем уровне. С ней я был готов прожить всю жизнь...
Но я пытаюсь забыть её. Хочу начать новую жизнь. Точнее, нет, я уже забыл её! Теперь я уверен в этом.
Я стоял перед зеркалом, проверяя свой образ. На мне был чёрный классический костюм с узкими брюками, белая рубашка с тонким воротником и тёмно-синий галстук, который я завязал с максимальной аккуратностью, но не без своего стиля. Я не был похож на типичного музыканта в костюме — татуировки на предплечьях, покрывающие почти всю кожу, подчеркивали мой характер. На шее висела цепочка, а волосы были немного небрежно уложены — как будто я только что проснулся, но в этом и был мой стиль. С каждым шагом я чувствовал, как всё это становилось частью меня, моей личности. Майк стоял рядом, немного хмурый, ведь через пару минут мы выйдем на сцену. Впервые за полгода. Рейнольдс был в синем костюме, который идеально сидел на его спортивной фигуре. Короткие каштановые волосы были небрежно уложены — в этом весь он, это его стиль. Рубашка была заправлена в брюки лишь частично: одна сторона — как положено, другая — слегка смятая, небрежно торчала наружу. Он предпочитал свободную одежду и всегда возмущался, когда приходилось надевать такие костюмы. Даже сейчас, стоя рядом с ним, можно было заметить незавязанный галстук, просто висевший на шее. Тем не менее, своей небрежностью он привлекал многих. Он был тем, кто всегда оставался на пьедестале, даже когда вокруг творился хаос. Габи был на другой стороне — его светлая рубашка, застегнутая на все пуговицы, и идеально завязанная бабочка говорили о его утонченности и внимании к деталям. Он был как всегда чистым, аккуратным и слегка наивным в своем подходе, хотя это было именно то, что я ценил в нём. Его светлые волосы аккуратно уложены, а выражение лица всегда спокойное и рассудительное. Я знал, что это спокойствие — его способ утихомиривать меня, особенно когда я становился слишком эмоциональным. Лукас стоял позади меня, как всегда небрежно собрав волосы в пучок, что придавало его образу некоторую дерзость. Он был в черной рубашке, уже слегка помятой, с серебряной серьгой в ухе, которая отражала свет со сцены. На шее болтался кулон, который он когда-то шуточно назвал своим амулетом удачи, но на самом деле это было просто его предпочтение — его личная фишка, добавляющая немного рок-н-ролльного шарма.
Когда мы вышли на сцену, я заметил, как напряглись мои мышцы, как мой разум готовился к этому моменту. Зал был наполнен людьми, среди которых были операторы и несколько важных персон. На стойках стояли бокалы с шампанским, и атмосфера была изысканной, как в хорошем ресторане, но мы здесь, чтобы сделать нечто большее. Гости уже начали оборачиваться, некоторые из них даже подняли бокалы и пытались разглядеть нас. В первую очередь, конечно, внимание привлекала Кейтлин, её присутствие здесь было заметно. Но для нас это был просто момент, когда мы должны были отдать всё на сцене.
Я взял микрофон, потому что знал, что должен сказать парочку слов.
— Мы Shattered Fate, и надеемся, что этот вечер вы запомните навечно!
Затем послышалось как Майкл отдаёт отчёт барабанными палочками.
1..2..3...
Первая песня была той самой, которую я написал во время одного из наших туров год или два назад. Это было как возвращение к началу, когда ты ещё не знаешь, что тебя ждёт, но всё внутри пульсирует и требует выхода. Я почувствовал, как энергия сразу же наполнила зал, как каждый аккорд вибрировал в воздухе. Это было моё "я", моя музыка, и я отдавал её этим людям. Мой голос сливался с гитарами и ударными, и я не мог не заметить, как всё вокруг стало вторичным. Тот момент, когда ты живёшь лишь в музыке и ощущаешь, что всё остальное исчезает. Габриэль играл своё шедевральное соло, а Лукас ловил взгляды девушек в зале. Рейнольдс подкидывал палочки в воздух, а затем профессионально ловил их. Многие просто молча наслаждались нашей музыкой, а затем, когда мы закончили песню, этот шум стал ещё громче, и я знал, что мы сделали правильный шаг. Все аплодировали, и, черт возьми, мне это нравилось. Я ненавидел посещать концерты как слушатель, потому что это будто убивало что-то во мне. Когда ты стоишь перед тысячами людей, это одновременно наполняет энергией. Музыка сближает, поэтому я снова хочу заниматься этим.
Первая песня закончилась, и я сделал пару шагов вперёд, приближаясь к микрофону. По залу прокатился гул аплодисментов, бокалы звенели, официанты ловко скользили между гостями, но все взгляды всё ещё были прикованы к сцене. Я провёл рукой по волосам, давая себе пару секунд перед тем, как заговорить.
— Эта песня посвящается всем, кто влюблён. Всем, у кого есть тот, кому вы доверяете, с кем хотите провести вечность. Тому, ради кого готовы рисковать, с кем не страшно встречать рассветы и закаты! — в зале воцарилась тишина, будто каждый пытался найти в этих словах что-то личное, что-то своё. Я усмехнулся уголком губ, поднимая взгляд.
— Если этот человек сейчас рядом с вами — возьмите его за руку. Если нет — просто закройте глаза и представьте...
Я кивнул парням, и первые мягкие аккорды гитары заполнили пространство. Они звучали протяжно, чуть меланхолично, создавая ощущение невесомости. Через пару тактов тихо вступили барабаны — лёгкие удары по хай-хэту, почти незаметные, но создающие ритм. Бас вошёл в музыку плавно, задавая глубину, пока все инструменты вместе не соткали нежную, проникновенную мелодию.
Но это было только начало.
Через несколько секунд я поднял взгляд и чуть кивнул — и музыка взорвалась. Гитары загремели мощными рифами, барабаны перешли на агрессивный бит, а басовые вибрации прокатились по всему залу.
You were everything to me,
You were the air that I would breathe.
Every dream, every night,
You were the reason, you were my light.
But now you're gone, and I'm alone,
Trying to find my way back home.
Голос проникал в пространство, заполняя зал, и я чувствовал, как каждая строчка этой песни цепляет что-то внутри меня. Когда начался проигрыш, я медленно отошёл назад, мои пальцы уже тянулись к одной из электрогитар. Gibson SG в бордовом оттенке. Взяв её, я провёл рукой по грифу, проверяя хват, прежде чем сорваться в мощный рифф. Пальцы заскользили по струнам, звук наполнил помещение, смешиваясь с ритмом ударных и глубокими вибрациями баса. Я больше не просто пел — я был частью этой музыки, каждым аккордом, каждой вибрацией.
Поднимая глаза, я окинул взглядом всех гостей. Но мой взгляд задержался выше — на VIP-ложе, откуда открывался идеальный обзор сцены. Высокий мужчина с короткой стрижкой держал за руку девушку, легко ведя её в танце. Они двигались плавно, красиво, будто полностью погружённые в музыку. На ней было короткое голубое платье, подчёркивающее её лёгкость, а длинные белоснежные локоны мягко струились по плечам, сияя в свете софитов. Мужчина поцеловал её в щеку, что-то нашёптывая на ухо, и в этот момент она повернулась к сцене.
Наши взгляды встретились.
Я почувствовал, как что-то в груди сжалось. Сердце дрогнуло, а гитара в руках будто стала тяжелее. Эти глаза… Я помнил их слишком хорошо. Голубые, глубокие, когда-то родные.
Вероника.
Время словно остановилось.
Припев должен был начаться прямо сейчас — мои губы уже должны были сформировать знакомые слова, а пальцы сыграть нужные аккорды, но я не смог. Я просто стоял, как вкопанный, не в силах ни пошевелиться, ни выдавить из себя ни звука.
— Алессандро! — громко крикнул басист, пытаясь вернуть меня в реальность.
Но реальность уже сменилась.
С моего лица пропала улыбка. Музыка, публика, весь этот вечер — всё стало фоном, ненужным шумом. В этот момент существовало только одно: два голубых глаза, в которых я когда-то видел целый мир.
«Всё будет в порядке»
Я вспоминал то, что обещал Винсенту. К чёрту обещание. Я не сдержал его уже.
Я спустился со сцены, оставляя на ступеньках гитару. Не видел ничего перед собой, лишь слышал недовольные вскрики людей, мимо которых проходил. Я чувствовал, как что-то внутри меня сжимается, превращаясь в глухой, неприятный ком, который поднимался всё выше, перекрывая дыхание. Виски пульсировали, пальцы сжимались в кулаки, а сердце грохотало в груди, заглушая все звуки вокруг. Я не знал, что именно охватило меня — злость, страх или это чёртово чувство, которое я не хотел испытывать.
Я не мог даже подумать об этом.
Лишь бы это была не она.
Шум голосов сливался в неразборчивый гул, лица гостей превращались в размытые пятна. Я не видел ничего перед собой, только знал, куда иду. Сквозь недовольные возгласы, сквозь взгляды, в которых читался шок, сквозь чьё-то «Эй, ты куда?!»
С трудом поднявшись на второй этаж, я снова встретился с этими глазами.
Я подошёл к ним.
К Веронике и мужчине, с которым она танцевала.
Не думая ни секунды, я схватил его за воротник рубашки, рывком притягивая к себе. Гнев затопил всё внутри, срываясь с губ в яростном крике:
— Как ты посмел её касаться?!
Я не успел увидеть его реакцию. Всё произошло мгновенно. Сильный удар сбоку и острая боль вспыхнула в носу. Голова резко дёрнулась назад, а горячая кровь тут же хлынула, стекая по губам.
Скотина.
Я вытер лицо рукой, но это только разозлило меня сильнее. В следующую секунду мой кулак со всей силы врезался ему в челюсть. Это была настолько сильно, что тот потерял равновесие и пошатнулся, едва удержавшись на ногах.
— Дэниел! — вскрикнула Вероника, тут же бросаясь к нему.
Я даже не смотрел на него больше. Всё моё внимание было приковано только к ней. Я схватил её за запястье, не сжимал, не причинял боли, просто чтобы она посмотрела на меня.
— Ника, — выдохнул я, голос звучал хрипло, тяжело.
Она подняла на меня взгляд, и в этих глазах было всё. Всё, что я когда-то знал. Всё, чего боялся. Всё, что пытался забыть.
— Ты без следа! Какого чёрта?! Почему сейчас, спустя месяцы, я вижу тебя с ним?! — слова вырывались из меня, как огонь, обжигая горло. Вероника сглотнула, её нижняя губа дрожала, и в глазах читалась боль.
— Мой отец… Он не оставил мне выбора, — прошептала она, и по её лицу стекла одинокая слеза.
Я стиснул зубы. Всё внутри клокотало от злости и беспомощности.
— Когда мы прощались… Он что-то тебе сказал. И..и ты сразу знала, да? — мой голос дрожал от напряжения. Она не отвечала, тогда мои руки ухватились за её плечи.
— Ответь мне, Джейн! — я кричал на неё. Впервые за столько лет я повысил голос. Когда она услышала то, что всегда запрещала мне произносить, то вздрогнула. Она задрожала в моих руках, словно перед ней возникло нечто пугающее. Что-то, что угрожало самой жизни.
— Что с моим сыном? — где-то сзади послышался знакомый голос. Я уже его слышал сегодня, буквально минут тридцать назад. Я обернулся. Передо мной стоял владелец ресторана. Всё встало на свои места. Ей должны сделать предложение… ЕЙ!
Что-то взорвалось внутри. Кровь застучала в висках. И когда я наконец разложил всё по полочкам в своей голове, снова накинулся на этого придурка. Он просто стоял, даже не пытался увести девушку, не пытался убрать мои руки с её плеч. Одноклеточный.
— Сука, я убью тебя! — взревел я. Мои кулаки снова и снова врезались в его лицо, пока не почувствовал, как чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и резко оттащили назад. Это были Майкл и Лукас. Они держали меня, но я всё равно рвался вперёд. Габи встал между нами, одной рукой придерживая окровавленного Дэниела, который тяжело дышал, сплёвывая кровь. Но мне было плевать. Я смотрел только на неё. На Веронику.
— Я любил тебя. Я думал, что произошёл несчастный случай и ты... А хотя знаешь, лучше бы так и случилось. Лучше бы я потерял тебя!
Я дрожал от злости и эмоций, которые переполняли меня с ног до головы. Мистер... Я даже не запомнил его имени, подошёл и сказал, чтобы мы проваливали как можно скорее. В углу зала я заметил Винсента, который грозно смотрел на меня, скрестив руки на груди. Ребята похлопали по моему плечу, их голоса звучали приглушённо, как сквозь вату.
— Давай, пошли… — сказал Майкл.
— Всё, чувак, хватит, — добавил Лукас, чуть сильнее сжимая моё плечо.
Я даже не заметил, как мы ушли. Просто вышли через боковой выход, оставляя позади шум, взгляды и эту чёртову боль, которая разрывала меня изнутри. Слышал, как Кейтлин крикнула моё имя, её быстрые шаги позади, но мне было плевать.
Меня тошнило. Внутри всё скручивалось в тугой узел, а где-то в груди будто образовалась пустота, которая становилась всё больше и больше.
— Садись в машину, — коротко бросил кто-то из ребят. Я не сопротивлялся. Просто рухнул на заднее сиденье, откинув голову назад и прикрыв глаза. Дорога домой прошла в тишине. Я чувствовал, как в висках пульсирует кровь, как пальцы ноют после удара. Как только мы доехали, я выбрался из машины, не дожидаясь, пока кто-то что-то скажет.
Даже не глядя нажал кнопку лифта и, услышав характерный звук, вышел. В коридоре весело зеркало, в которое я смотрел даже не моргая. Я выглядел также плохо, как и шесть месяцев назад.
Улыбка. Глаза. Поцелуй с другим...
Я прорычал, и, не сдержавшись, с размаху врезал кулаком по зеркалу. Осколки посыпались, а кровь мгновенно хлынула из раны. Капли стекали по кусочкам стекла, создавая странное, почти жуткое зрелище.