#НенавистьЛюбовь. Книга 2

Расплата, предательство, страх

Проснулась я одна – Матвеева рядом не было, но я точно знала, что он где-то в квартире. И знала, что он не оставит меня сейчас. Сложно сказать, откуда во мне появилась эта уверенность, но она была, и я не могла ничего с ней поделать.

Я встала, потянулась, раздвинула шторы, впуская в теплую квартиру свет. От вчерашней неожиданной грозы на небе не осталось и следа – оно было голубым и высоким, подернутым осенней стеклянной дымкой.

Такому небу хотелось улыбаться. Под таким небом хотелось создавать с кем-то общие воспоминания. Такое небо дарило надежду.

Правда, почти сразу я вспомнила события вчерашнего вечера и ночи, и улыбку словно стерли с моего лица. Влад, что же ты наделал?.. Ведь все могло быть по-другому. Ты мог быть другим.

Я посмотрела на свои руки – на коже действительно остались следы от его хватких пальцев. Они, конечно, пройдут. Но вот следы с сердца так легко убрать не получится. Шрамы останутся на всю жизнь. И чувство презрительной, глухой, приправленной страхом ненависти – тоже.

Мне вспомнилось, как он хватал меня, как целовал, как ударил по губам, и отвращение электрическим током пронзило меня с головы до пят. Это было мерзко. Это было больно. И страшно.

Я не хотела думать о Савицком, но мысли о нем не покидали мою голову. Я то и дело видела перед собой его глаза, заполненные бездной, его ненормальную улыбку, его ладонь, в которой лежали какие-то таблетки. И чтобы избавиться от этих навязчивых воспоминаний, я решила отвлечься – пошла на кухню.

В коридоре я поняла, что Даня находится именно там – услышала его приглушенный голос.

Он стоял у окна, спиной ко мне, в одной руке держа телефон, а другую уперев в подоконник. Меня Даня не слышал, поэтому продолжал говорить – коротко, отрывисто и сквозь зубы.

Я застыла под аркой, ведущей на кухню.

– Радуйся, что я не убил тебя вчера. Скажи спасибо ей. Но лучше не говори. Появишься рядом – тебе точно не жить, урод, понял? – явно сдерживая себя, говорил Даня. И я сразу поняла, с кем он разговаривает. – Нет. Иди к черту.

Он выключил телефон, бросил его на подоконник и повернулся ко мне.

– Уже встала? – вздохнул он. Матвеев не выглядел как человек, который выспался. Вернее, он выглядел как человек, который не спал всю ночь. Взъерошенные волосы, круги под глазами, уставшее лицо.

– Что случилось? – спросила я испуганно. – Это Савицкий?

Даня не отвечал, глядя в стену поверх моей головы.

– Это он? – повторила я. – Что он хочет? Даня! Не молчи, скажи, что случилось!

Он перевел на меня пылающий холодным огнем взгляд.

– Он хочет бабок, – нехотя отозвался Даня. – За разбитую тачку.

– Что? – побледнела я, и ноги у меня подкосились – я поспешила сесть за стол. – Он денег… хочет? И сколько?

Даня не ответил, лишь улыбнулся – широко и невесело.

– Много, да? – догадалась я. Его машины – и белая, и черная – очень дорогие. Наверняка их ремонт стоит большую сумму. Господи, Даня влип. Зачем он только вчера схватил тот обрезок трубы?

– Я найду деньги, – сказала я твердо.

– Даш, вот скажи мне, – неожиданно спокойно спросил Даня и сел на стул прямо передо мной. – Где ты собираешься найти деньги?

– Пойду работать, – ответила я. – У меня есть золото, его продать можно.

– Может, еще почку продать? – усмехнулся он. – Успокойся. Деньги – это мои проблемы.

– Нет, мои. Это ведь все из-за меня! Из-за меня, понимаешь? – на глазах появились ненавистные слезы.

– Боже, только не плачь, – попросил Даня и коснулся моего запястья. – Не могу, когда ты плачешь. Слезы – твое самое грозное оружие, – вдруг пошутил он. Но я даже не улыбнулась.

– Что нам теперь делать? – тихо спросила я.

– Пойти в полицию? – спросил он. – Хотя нас могут просто послать. Скажут – раз ничего не было, проваливайте. Придете, когда что-нибудь случится. – Его губы изогнулись в нехорошей ухмылке, а в глазах вспыхнула ярость, будто он вспомнил что-то отвратительное. – Поехали в полицию, Дашка. Только сначала в травмпункт заехать надо будет – на освидетельствование, хотя… – он почему-то замолчал, вглядываясь в мое лицо. И не стал продолжать. – Тебе надо будет все рассказать ментам. Даже если не хочется этого делать.

Прижав пальцы к губам, я замерла. Полиция? Но Даню могут наказать из-за драки с Владом. Влепят какой-нибудь вред здоровью и дадут условное.

– Нет, – твердо сказала я. Больше страдать из-за меня он не должен.

– Уверена?

– Уверена.

Взгляд Матвеева упал на мои руки – он увидел синяки, оставленные Владом. И это моментально вывело его из равновесия.

– Больной ублюдок! – прорычал он, стискивая пальцами край стола. – Надо было его вчера прибить!

Я коснулась его напряженного предплечья – оно было словно каменным.

– Спасибо, Даня, – прошептала я. – И мы… Мы найдем деньги.

А он вдруг обнял меня, поддавшись порыву – крепко-крепко. Но почти тут же отстранился, не дав мне сполна почувствовать его грубоватую нежность.

– Прости, Дашка. Я тебя даже защитить не смог. Придурок.

– Не говори так, – жалобно попросила я. – Если бы не ты, не знаю, что бы со мной было.

Какое-то мгновение мы сидели молча. Он уронил на колени руки и смотрел на них. А я смотрела на него, понимая, что не забыла ничего, ни единой крапинки в серых глазах. Даня поймал мой взгляд, и я отвела его – на подоконник. Там стояла та самая фигурка его любимого с детства супергероя, которую я ему купила, но не успела подарить.

Он ее сделал – склеил. Фигурка теперь не смотрелась как новенькая, но была целой.

– Жалко стало, – проследив за моим взглядом, сказал Даня. – Зачем разбила?

– Из-за тебя, – ответила я искренне. – Я должна была подарить его тебе. А ты...

Я не договорила – Даня прекрасно меня понял.

– Тогда я заберу его себе, – заявил он. – Он крутой. Как я. – На его лице появилась мимолетная радостная улыбка – такая часто бывала у маленького и вредного Даньки, когда у него получалась какая-то очередная пакость или родители покупали подарок. И я вдруг подумала, что каким бы высоким, большим и сильным он ни был, в душе он все равно еще мальчишка.

– Хорошо, бери. Давай завтракать? – несмело предложила я. Он кивнул.

Я словно на несколько мгновений вернулась в наше короткое счастливое совместное прошлое, когда мы все еще считались парой.

Квартиру наполнил теплый кофейный аромат – пока я готовила, Даня делал кофе. Мы снова сели за стол, только теперь не друг напротив друга, а рядышком.

– Моя внутренняя бабушка в эстетическом экстазе, – прижав ладонь к щеке, сказала я, глядя на Матвеева, который был голодным.

– Что? – поднял он на меня взгляд. – А, эти твои личности…

– Ты кушай-кушай, – пододвинула я ему салат поближе. – Порадуй бабушку.

Даня лишь коротко рассмеялся и посмотрел на меня так, как смотрел раньше – с любовью и нежностью. Хотя, наверное, мне показалось. У него теперь есть Каролина. Все его любовь и нежность – ей.

После завтрака Матвеев вдруг куда-то засобирался.

– Мне пора, – сказал он, глядя на наручные часы.

– Куда? – растерялась я.

– Нужно кое-что сделать.

– А ты вернешься? – спросила я, не понимая, почему так боюсь отпустить его.

– Вернусь, – пообещал Даня. – Изнутри запрись на нижний замок, хорошо? Его ключами не откроешь снаружи.

Мне оставалось только кивнуть в ответ.

Он ушел, а я, закрывшись, осталась одна. Сразу же на меня налетели обрывки воспоминаний о вчерашнем дне. И вместе с ними налетел страх. Я боялась, что Влад придет за мной и отомстит. Боялась, что он сделает что-нибудь плохое Дане. Боялась, что мы с Даней не сможем найти денег. Хотя мне пришла вдруг в голову мысль, что ему может помочь Каролина. Только Матвеев гордый – у девчонок ни за что не возьмет денег…

Боже, что я натворила. Зачем только вообще связалась с Савицким и побежала к нему в гости. Он устроил отличный сюрприз. Козел.

В какой-то момент страх трансформировался в злость. И я, схватив подушку с дивана, стала яростно ее бить, представляя на ее месте Влада. Десять минут – и мне полегчало. Обессиленная и уставшая, я упала на расправленный до сих пор диван, раскинув руки, как птица. Мои глаза начали слипаться, однако я вздрагивала при каждом шорохе – мне все время чудилось, что в квартиру пытается проникнуть Савицкий. А когда на кухне заиграла ритмичная музыка, я и вовсе пулей вскочила с дивана, не сразу поняв, что это звонок – но не на мой телефон, а на телефон Дани, который он забыл.

– Как напугал, – пробормотала я, положив руку на грудь – сердце колотилось, как сумасшедшее. И пошла на кухню.

Ему звонила Серебрякова – на экране высветилось фото, где они были запечатлены вдвоем. Тонкая рука Каролины лежала на его плече. И она улыбалась, глядя в камеру.

Отвечать ей я, разумеется, не стала. Однако Каролина звонила, и звонила, и звонила. А потом на экране высветилось сообщение: «Где ты, Дан? Мы же договорились встретиться в кино! Сеанс уже сейчас начнется! Почему не берешь трубку?»

Я закусила губу. Вот, значит, куда он поехал. К ней. На свидание. В кино.

Стало до ужаса обидно. Однако я понимала – раз Каролина теперь его девушка, он не может просто так кинуть ее ради меня.

Наверное, нужно было отомстить. Написать что-нибудь вроде: «Даня в душе, у нас была потрясающая ночь», – и прислать свое довольное селфи. Однако я не смогла так поступить. И напечатала:

«Он забыл телефон. Едет к тебе».

«Спасибо… А это кто?» – тут же пришел ответ.

«Друг».

Надеюсь, Матвеев не станет на меня орать.

Я снова легла на диван, с головой укрывшись одеялом. Хотелось забыться. Заснуть. И проснувшись, узнать, что все хорошо. Все проблемы уже решены. И можно счастливо жить дальше.

Когда кто-то стал звонить в дверь, я вздрогнула и оцепенела. Пульс сразу же зачастил, и дыхание сбилось. Наверное, это Влад. Кто еще может прийти ко мне?

Новый звонок заставил меня действовать. Я прокралась на кухню, схватила разделочный нож, пошла к двери и осторожно глянула в глазок.

Даня. С двумя какими-то пакетами.

Я облегченно вздохнула и тут же открыла все замки.

Увидев нож в моей руке, Матвеев нахмурился.

– Лучше убери его обратно.

– Испугался? – улыбнулась я натянуто.

– Ага. Боюсь, что ты себе им что-нибудь сделаешь. Серьезно, Даша, верни его на место, – попросил он.

– А разве ты не с ней? – вырвалось у меня.

– С кем? – нахмурился Даня.

– С Каролиной.

– Зачем… – он оборвал себя на полуслове. – Черт! Точно! Я забыл про кино. А ты откуда знаешь?

– Она тебе звонила. Много раз. И писала сообщения. Я одно случайно прочитала, – призналась я. – А куда ты ездил?

Вместо ответа Даня вытащил из одного пакета мои пальто и сумочку.

– Забрал твои вещи у этого урода, – ответил он и вручил вещи мне.

Я ошарашенно смотрела то на пальто, то на сумку. И не могла поверить, что Даня вернул их.

– Спасибо, – только и смогла сказать я. – А ты… Ты ведь?..

– Что – я?

– Ты ведь ничего ему не сделал? – тихо спросила я, снова переживая за Даню.

– Не сделал, – зло усмехнулся он. – А нужно было голову свернуть ублюдку. Проверь, все ли на месте.

– Спасибо, – прошептала я, забирая вещи.

– Ты же не вздумала плакать? – с подозрением спросил Даня.

Я покачала головой, но чертовы слезы снова собрались в уголках глаз. Я украдкой вытерла их.

– Не плачь. Не надо, – попросил он.

– Езжай к ней, – едва слышно сказала я. – Я написала, что ты в пути.

– Куда? – с недоумением спросил Даня. – А, к Каролине. Я ей позвоню и все отменю. Мне еще замок надо поставить.

– Что? – не поняла я и снова вытерла глаза. И откуда столько слез? Я что, завод по их производству?

– Замок вам новый поставлю, – отозвался Даня. – Я уже купил по дороге.

– А ты сможешь? – недоверчиво спросила я.

– Вроде бы не страдаю наличием кривых конечностей, – усмехнулся он.

Даня поговорил по телефону, взял из дома инструменты и на площадку вернулся вместе с отцом.

– Не понял, зачем менять? – спрашивал он у сына. – Что случилось?

– Дашка вчера ключи потеряла, – невозмутимо отозвался Даня. – Теперь боится одна оставаться.

Я, торчащая на пороге, только кивнула.

– Как умудрилась, Даш? – спросил удивленно дядя Дима.

Я только плечами пожала.

Замок в нашу квартиру отец и сын Матвеевы ставили вместе, то и дело споря. А мы с тетей Таней пытались давать им ценные советы. Правда, в какой-то момент наши советы крайне им надоели, и дядя Дима отослал нас на кухню в свою квартиру пить чай.

– Помирились, что ли? – лукаво спросила меня тетя Таня уже за столом. На всю кухню пахло свежей выпечкой и смородиновым чаем.

– Не знаю, – растерянно ответила я.

– Все хорошо будет, Дашка, – улыбнулась мне Данина мама. – Он ведь по тебе так скучал. Места себе не находил. А сейчас, смотрю, и глаза горят. Данька, он дурак. Весь в отца – упрямый, взрывной, с характером. Да ты и сама знаешь. Но он хороший мальчик. Если обидел тебя, попробуй простить. Таким, как он, сложно признавать ошибки.

– Знаю, – только и вздохнула я. – Но у него, кажется, другая.

– Какая – другая? – нахмурилась тетя Таня.

– Каролина.

– Это которая светленькая, с голубыми глазами? Из Москвы, да?

– Она самая.

– Знаю, что они гуляли, – поделилась со мной тетя Таня. – Я у Даньки даже спрашивала – отношения у них или что? Он сказал, просто друг. И между ними ничего нет. А зачем ему мне врать?

Я пожала плечами.

– Но, честно говоря, не нравится она мне. С детства. Ты же знаешь, Даш, я друзей Данькиных всегда привечала. Но как эта приходила, мне становилось не по себе, – призналась женщина. – Видно, что у нас ей не нравилось. Девочка явно привыкла к другому уровню жизни. Но вот Даня ей, видимо, очень нравился.

– Мне она тоже не нравилась, – улыбнулась я. – Но она красивая. Одевается со вкусом. Обеспеченная.

– И чужая, – сказала тетя Таня. – А ты у нас – своя. Поняла? И даже если с Данькой вдруг не получится, у нас в доме ты всегда своей будешь.

Она потрепала меня по волосам. А я только улыбнулась в ответ.

С замком управились за пару часов. А потом Даня позвал меня, чтобы показать, как открывать его. Дядя Дима тоже хотел показать, что да как, однако из их квартиры выглянула тетя Таня и заставила его уйти. Мол, Данька и сам справится.

– Замок надежный. Тебе нечего бояться. Все с ним понятно? – спросил меня он, стоя за моей спиной. От такой близости вновь начинала приятно кружиться голова. Ужасно хотелось его обнять – до умопомрачения.

– Ты так говоришь, будто я – маленькая девочка, – сказала я, твердя себе, что должна держать себя в руках. У него есть Каролина. А у меня есть только воспоминания.

– Иногда мне так и кажется. А иногда… – он замолчал.

– Что? Договаривай.

– Нет, ничего. И если хочешь, сегодня я буду ночевать с тобой.

– Хочу, – сказала я зачем-то. – И насчет денег – мы их найдем.

Он лишь улыбнулся уголками губ.

– Сколько я тебе должна за замок? – спросила я.

– Нисколько.

– Эй, серьезно! – возмутилась я.

Ничего ответить Даня не успел – зазвонил его телефон.

– Да, – ответил он тут же. – Нет, извини, встретиться не получится. Завтра – тоже.

Только по этой одной фразе я поняла, что звонит Серебрякова. И старательно стала делать вид, как интересен мне пол.

– Я потом все объясню, хорошо? И…. Каролина. Не плачь. Пожалуйста. Я же знаю, что ты плачешь.

«Я зи зьнаю, сто ти плятись», – мысленно передразнила я его. Каролина обиделась на то, что он не пришел на свидание. А теперь еще и завтра не пойдет. Хитрая девочка. Знает наверняка, что Матвеев не любит слезы – теряется, как многие парни.

– Мы с тобой поговорим. Хорошо. Хорошо. Хорошо.

Он трижды повторил это слово, прежде чем сбросил вызов. И с каждым новым разом его лицо становилось все более уставшим. Кажется, Каролина умела кушать мозги.

– Езжай к ней, – хмуро сказала я, хотя не хотела этого больше всего на свете. – Не стоит из-за меня ссориться.

Даня сердито на меня глянул.

– Даш, не стоит придумывать того, чего нет. Мы не ссоримся. И это вовсе не из-за тебя.

– Как скажешь, – пожала я плечами и спросила вдруг: – Ты ее любишь?

Даня молча смотрел на меня.

– А сама как думаешь? – задал он странный вопрос.

– Я первая спросила.

– Ты с детства так говоришь.

– А ты с детства пытаешься уйти от ответа, – фыркнула я. Каролина выводила из себя все с той же силой.

Ответить Даня снова не успел – вновь зазвонил его телефон.

Он рывком достал его из заднего кармана джинсов и поднес к уху, даже не посмотрев на экран.

– Я же сказал – потом, – произнес Даня с некоторым тщательно скрываемым раздражением и вдруг осекся. – Добрый день. Извини, перепутал кое-что. Поговорить? – его голос стал удивленным. – Окей. Когда? Так срочно? Ну, хорошо. Буду.

Судя по всему, это была не Каролина, а кто-то другой. Кто-то, чьего звонка он совершенно не ждал.

– Мне нужно кое-куда съездить, – подтвердили мои мысли слова Матвеева. – Ты сможешь побыть одна?

– Конечно, – ответила я. – Езжай. Что-то случилось?

– Нет. Но один чел предлагает подработку. А мне она сейчас как раз нужна будет. Из клуба погнали, – вырвалось у него.

– За что? – удивилась я.

– Да из-за местных мажориков. Не бери в голову. Купить тебе что-нибудь? – внимательно посмотрел на меня Даня. Я покачала головой.

Он ушел, а я осталась одна – теперь было не так страшно, хотя мысли о том, что произошло вчера, все равно лезли в голову. Конечно, кто-нибудь мог бы сказать, что со мной ничего не случилось и я зря так нервничаю. И вообще, я сама дура и виновата в произошедшем – не надо было идти в гости к парню. Но говорить можно все, что угодно – фантазии и домыслы остаются фантазиями и домыслами до тех пор, пока подобная проблема не коснется лично.

Да, я была дурой. Которая хотела второй Вселенной. Которая хотела мести. Которая хотела заглушить душевную боль. Но я была искренней дурой, за что и поплатилась.

Я коснулась своей разбитой губы и снова вспомнила вкус поцелуя Влада – если его можно назвать поцелуем.

Вкус чего-то горьковатого и химического.

Таблеток.

Мне снова стало не по себе, и я на всякий случай проверила замки.

Убеждая себя в том, что все будет хорошо, я поговорила по телефону с мамой, которую уверила, что со мной в порядке, поболтала с папой и немного пообщалась с девчонками – сил писать сообщения в чате не было, и я просто кидала голосовые, в которых кратко обо всем рассказала.

Мой рассказ был бомбой. Я никогда не видела, чтобы Самира писала нецензурные слова, да еще в таком огромном количестве, изящно миксуя их с предлогами и частицами. Сашка фпришла в ярость и заявила, что найдет Савицкого и отрежет ему все лишнее к чертям собачьим.

А Полина вдруг спустя четверть часа написала:

«Это я во всем виновата. Прости меня, пожалуйста, Даш, это я:(»

«В смысле – ты?» – спросила я изумленно.

«Надо было сразу тебе сказать, а я не стала. Потому что испугалась», – продолжала она.

«Говори теперь!» – потребовала Сашка.

«Перед тем как пригласить тебя на свидание, он меня о тебе расспрашивал», – призналась Полина.

«И?!» – не выдержала Самира.

«Он сказал мне, что ты ему нравишься, и попросил помочь, – писала Полина. – Стал спрашивать, что ты любишь, что не любишь… И я подумала, что надо ему помочь».

Полина долго набирала сообщение, но, кажется, все стерла – прислала лишь грустный смайлик.

«А дальше-то что?! Поля, говори давай!!!» – потребовала Сашка.

«Я все про тебя рассказала Савицкому, не знаю зачем. Думала, что так лучше будет. Что, возможно, вы станете отличной парой. И сказала, что ты панически боишься высоты. А он позвал тебя на свидание на воздушном шаре. Как будто специально. Ведь он точно знал, что у тебя страх высоты. Потом я написала ему и спросила, зачем он это сделал, раз знал. А он сказал, что хотел, чтобы ты почувствовала себя рядом с ним защищенной… Надо было тогда уже понять, что он – просто мудак, который играет с тобой. Боже, Даша, мне так жаль! Я ему все о тебе рассказала. И даже советовала, когда лучше позвать тебя на свидание. Такая дура. Прости».

«Надо было сразу рассказать!» – напечатала Самира.

«Вот именно, Поля! – поддержала ее Сашка. – Ты должна была рассказать нам!»

«Просто он… Он мне нравился, – вдруг призналась Полина. – Как человек. Напоминал чеболя в третьем поколении из корейской дорамы. Красивый, богатый, таинственный. Даш, прости, я ужасная подруга».

«Я не знаю, что сказать», – напечатала я.

А Влад не промах. Совсем. Знал, что делать. И к кому подкатывать. Из всех троих именно Полина была самой мягкой и доверчивой.

«Прости, – написала Полина. – Это из-за меня все. Он просил не рассказывать, говорил, что ты ему нравишься, что ему больно видеть тебя с другим. Но я правда не хотела!!!»

«Дура ты, Поля», – прислала новое сообщение Сашка и поставила плачущий смайл.

«Он тобой пользовался, неужели ты не поняла?» – спросила Самира и добавила еще несколько нецензурных выражений.

«Только сейчас поняла. Я действительно дура. И пойму, если вы не захотите больше общаться со мной».

Я прикрыла глаза – на Полинку я была зла, но от поступка Савицкого пришла в бешенство. Выдохнув, я стала записывать новое голосовое сообщение. Однако оно оборвалось из-за звонка.

Это был Савицкий.

Со страхом и отвращением я смотрела на его высветившуюся фотографию – теперь его полуулыбка не казалась загадочной. И в его глазах я видела подлость.

Я не сразу решилась взять трубку – для этого мне потребовалось много мужества. Но я все же решилась. Надо уметь смотреть в глаза своим страхам. К тому же по телефону он мне ничего не сделает.

– Что ты хочешь? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

– Дарья, нам надо поговорить, – с некоторой запинкой сказал Влад. Обычным голосом. Привычным. Нормальным.

– И о чем же? – холодно осведомилась я.

– О том, что произошло вчера.

– Никогда больше мне не звони. Увидишь – не подходи. Забудь, что я существую. А я забуду о тебе, – холодно сказала я, сжимая пальцами ткань футболки.

– Вчера произошло… недоразумение, – сказал он, словно не слышал моих слов. – Я мало что помню. Но если я сделал тебе что-то плохое, прости. Я не хотел.

– Мало что помнишь? – тихо спросила я, потрясенная его наглостью. – Зато я помню все достаточно хорошо, чтобы не забыть никогда.

– Я не хотел тебя обижать, – жестко сказал Влад. – Так вышло. Это случайно. Не нужно было ко мне приезжать.

– Ну ты и свинья. – Страх снова стал душить меня – дыхание сбивалось.

– Я думал, ты не приедешь, – ровным тоном продолжал Савицкий. – Решил немного расслабиться – один человек как раз принес кое-что. Ты расстроила меня своим отказом.

– Один чел – это Алан? – догадалась вдруг я. Я же видела его вчера в холле дома Савицкого.

– Какая разница кто. Ты просто не вовремя приехала. Дарья, давай встретимся и…

– Никогда больше не приближайся ко мне! – выкрикнула я, потеряв самообладание. – Никогда! Понял?!

– Дарья, постой…

Но договорить он не успел – я отключила телефон, а его добавила в черный список. Заодно заблокировала во всех мессенджерах и социальных сетях. Пошел ты к черту, придурок. Звонит Матвееву – требует деньги за тачку. Звонит мне – несет чушь о том, что я не вовремя пришла. И даже не извиняется. Потому что не чувствует вины. Потому что ему все равно.

Таким, как он, плевать на других. И я поняла это слишком поздно.