7
Такси остановилось у дома Маши. Я выскочила из него, даже не дождавшись сдачи, и почти бегом преодолела несколько ступенек до ее двери. Звонок. Еще один. Сердце колотилось в бешеном ритме, а руки дрожали так, что я едва держала телефон.
Маша открыла, ее лицо тут же осунулось, когда она увидела мои красные глаза и мокрые дорожки на щеках.
- Аля! Что случилось? Заходи, дорогая!
Я едва переступила порог, и меня тут же обняли крепкие, теплые Машины руки. Я уткнулась ей в плечо, и все, что копилось во мне весь вечер, хлынуло наружу. Я не могла говорить – только всхлипывала и дрожала.
Маша провела меня на кухню, усадила за стол, налила воды.
- Так, спокойно, Аля. Выпей воды. И расскажи мне все. Медленно, как сможешь.
Я сделала несколько глотков, пытаясь унять дрожь.
- Маша… они… они хотят, чтобы мы со Стасом поженились.
Маша вздохнула, ее брови сошлись на переносице.
- Я так и думала, милая. Это же было очевидно. Семья Стаса… они такие. А твой отец давно уже на это намекал.
- Но не так! – выдавила я, и слезы снова потекли. – Не так быстро, не так серьезно! Они уже обсуждают дату, квартиру, внуков! И Стас… Стас так счастлив. Он… он думает, что я тоже.
Маша покачала головой.
- А ты? Ты счастлива?
Я посмотрела на нее, и этот простой вопрос словно прорвал плотину.
- Нет! Нет, Маша, я не счастлива! Я… я люблю Егора! Я люблю его, понимаешь? Его улыбку, его смех, его дурацкие шутки, то, как он смотрит на меня, как будто я единственная девушка на свете. Он такой… такой настоящий. А я… я предаю его.
Маша тяжело вздохнула, ее взгляд был полон сочувствия.
- Милая моя… я знаю, как ты к нему относишься. Это видно невооруженным глазом. Он тоже весь светится, когда ты рядом. Все девочки в институте от него без ума, а он кроме тебя никого не видит.
- И я должна бросить его, Маша! Должна! Потому что… – слова застряли в горле. – Потому что там… там все куда хуже, чем я думала.
- Хуже? – Маша нахмурилась. – Что ты имеешь в виду?
И тут я рассказала ей про угрозу. С каждым словом мой голос становился все тише, а ужас в глазах Маши рос.
- И вот, прямо за десертом, когда я уже думала, что самое страшное позади, Михаил Иванович отложил салфетку. Он посмотрел на меня своим тяжелым, пронзительным взглядом и сказал…
Я сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить в памяти его слова.
- Он сказал: "Аля, дорогая, мы очень ценим, что ты приняла предложение Стаса. Но я хочу, чтобы ты поняла – это не просто брак. Это контракт. И если после его подписания кто-то… или что-то… из твоего прошлого посмеет приблизиться к тебе, или, не дай бог, попытается этому браку помешать… то тех, кто осмелится, просто уберут. Из их жизни. Навсегда. Ты меня поняла?"
Маша ахнула, закрыв рот рукой. Ее глаза расширились от шока.
- Он… он что, угрожал? Угрожал Егору?
Я в отчаянии кивнула, слезы снова потекли ручьем.
- Он не назвал Егора по имени, но я поняла. Я это почувствовала. Это был не намек, Маша, это была прямая угроза. Они… они это сделают. Я им верю. Они такие… такие влиятельные.
- Но это же безумие! – прошептала Маша, ее лицо стало мертвенно-бледным. – Аля, ты же не можешь…
- Я должна, Маша! – перебила я ее, голос сорвался на крик. – Я должна! Я не могу допустить, чтобы с ним что-то случилось! Он… он не заслуживает этого. Никто не заслуживает. Я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.
Я упала лицом на стол, и рыдания сотрясали мое тело.
- Я люблю его… Я так его люблю. А должна бросить. Должна разбить ему сердце, чтобы спасти его. Как я это сделаю, Маша? Как я ему скажу? Он ведь ничего не поймет! Он подумает, что я просто… просто воспользовалась им. Или что я какая-то корыстная дрянь, которая выбрала деньги и статус. А я… я просто боюсь. Боюсь, что его убьют.
Маша молча гладила меня по голове. Ее молчание было тяжелее любого осуждения. Я чувствовала себя такой слабой, такой сломленной, загнанной в угол. Моя жизнь, которая еще утром казалась простой и понятной, теперь превратилась в кошмар, из которого не было выхода. Выбора не было. Я должна была выбрать между своим сердцем и Егором. И чтобы спасти его, я должна была разорвать его на части. И свое тоже.