14
Но он не слушал. Его глаза горели от обиды и ревности.
- Чего ты боишься?! Меня?! Или его?! Скажи мне правду, Аля!
И тут, словно по сценарию из самого страшного сна, к бордюру подъехала черная блестящая машина. Стас. Он всегда приезжал за мной в это время. Окно опустилось, и из него выглянуло его улыбающееся лицо.
- Алюша, дорогая! Я тебя жду!
Егор увидел его. Его лицо исказилось. Вся кровь отхлынула от него, а затем, словно раскаленная лава, хлынула обратно. Злость, обида, предательство – все это смешалось в его взгляде. Он отпустил мою руку, словно обжегшись.
Мне нужно было действовать. Сейчас же. Убрать его из виду. Спасти его.
Я бросилась к машине Стаса, даже не взглянув на Егора, оставляя его стоять посреди рассыпанных роз, сломленного, раздавленного, преданного. Я чувствовала его взгляд на своей спине, но не смела обернуться.
- Привет, дорогой! – Я натянула на себя улыбку, которая стоила мне неимоверных усилий, и забралась в машину. – Прости, что задержалась.
Стас не заметил ничего необычного, только довольно улыбнулся и поцеловал меня в щеку. Машина тронулась, увозя меня прочь. Я опустила стекло, и краем глаза увидела его – Егора. Он все еще стоял там, на том же месте, посреди рассыпанных роз, глядя мне вслед. В его глазах не было ни гнева, ни обиды – только опустошение. И эта картина навсегда врезалась мне в память, как самое страшное свидетельство моей трусости, моей лжи и моей невыносимой, разрушающей любви. Я сломала его. Окончательно. Ради его же блага.
Жизнь после того дня у института превратилась в нескончаемую пытку. Каждое утро я просыпалась с мыслью о Егоре, о его лице, искаженном болью и предательством, о букете белых роз, брошенном на асфальт. И каждый вечер я засыпала с той же мыслью, ощущая себя все более и более мертвой внутри.
Стас… он был совсем другим. Грубее Егора, напористее, его прикосновения были жестче, слова – прямее. Он никогда не спрашивал, чего я хочу, не вглядывался в мои глаза в поисках настроения. Он просто делал так, как считал нужным. Он чувствовал себя хозяином, мужиком капец каким, и считал себя главным в нашей новой, наспех сколоченной семье. Наш брак был скорее деловой сделкой, чем союзом двух любящих сердец. Он давал мне статус, стабильность, защиту… а взамен забирал меня. Полностью.
Однажды вечером, после очередного скучного ужина с его родителями, когда Стас выпил немного больше обычного, он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул странный, хищный огонек.
- Аля, – его голос был низким, повелительным. – Нам нужен ребенок.
Мое сердце сжалось. Я не думала об этом. Не сейчас. Не с ним. Но Стас не ждал ответа. Он резко поднялся, подошел ко мне, увалил на кровать, даже не давая мне сопротивляться. В тот момент я почувствовала себя марионеткой, лишенной воли, сломленной. Я не смогла сопротивляться. Я просто закрыла глаза, отключаясь от реальности, пока все не закончилось.
Дни после этого потекли, размытые и безрадостные. Я старалась не думать, не чувствовать. Но вскоре мое тело начало подавать странные сигналы. Утренняя тошнота. Постоянная усталость. Чувствительность к запахам. Внутри меня зародился леденящий ужас. Нет, только не это. Не сейчас. Не так.
Когда я наконец-то не смогла больше игнорировать очевидное, Стас, к моему удивлению, был спокоен. Он посмотрел на меня с некой удовлетворенностью.
- Что, похоже? Ну, что ж, пора.
Он сам повез меня в одну из лучших клиник, к своему знакомому врачу. Пока мы ждали в приемной, я сидела как на иголках, пытаясь унять дрожь в руках. Стас сидел рядом, просматривая что-то в телефоне, абсолютно спокойный, уверенный в своей правоте.
В кабинете врача, после осмотра, доктор улыбнулась мне с легким прищуром.
- Поздравляю, Аля Сергеевна! Вы беременны. Срок… примерно два месяца.
Эти слова прозвучали как приговор. Два месяца. Два месяца… Мозг лихорадочно начал считать.
Два месяца назад… Я еще была с Егором. Мы еще были вместе.
Мое сердце пропустило удар, потом бешено заколотилось. Это был ребенок Егора. МОЙ ребенок. Его ребенок.
Я почувствовала, как на лице появляется ужас. Доктор, заметив мое изменившееся выражение, лишь кивнула, как будто привыкла к подобной реакции.
- Все в порядке, Аля Сергеевна. Здоровая молодая женщина, здоровая беременность. Просто… ну, вам нужно будет очень беречь себя.
Я вышла из кабинета, словно в тумане, едва переставляя ноги. Стас ждал меня у машины. Он посмотрел на меня, и его взгляд был проницательным. Он уже все понял.
- Ну что? – В его голосе не было ни тепла, ни радости. Только холодная констатация факта.
Я молчала, не зная, что сказать. Он открыл дверь машины, и я села внутрь. Он сел рядом, завел двигатель, но не тронулся с места. Его взгляд был прикован ко мне.
- Значит, так, Аля. Этот ребенок будет моим. – Его голос был низким и жестким, каждое слово как удар. – И все скажут, что ты просто родила на седьмом месяце. Поняла? Никто не должен знать, что это… что это раньше. Никто. Даже не думай о чем-то другом.