16
Я отрицательно мотала головой, слезы текли по моим щекам, смешиваясь с грязью на лице. Слова Егора – «Я не позволю им отнять у меня то, что мое. Я не позволю им отнять у меня тебя. И нашего ребенка» – прозвучали как гром среди ясного неба. Они были одновременно и благословением, и проклятием. Благословением, потому что он был готов бороться. Проклятием, потому что я знала, чем это может закончиться.
- Егор, нет! – Я схватила его за руку, пытаясь донести всю глубину своего страха. – Пожалуйста, ничего не делай! Ты не понимаешь, на что они способны! Они тебя…
Егор прервал меня, его взгляд был твердым, несгибаемым. Он изменился, и это было очевидно. В нем появилась сила, которую я раньше не видела.
- Я понял. Понял, почему ты тогда оттолкнула меня. И понял, почему ты вышла замуж. Но я не отдам им своего ребенка. И не отдам им тебя.
Мое сердце сжималось от страха и одновременно от надежды. Я так давно не слышала от него таких слов, таких обещаний. Он был готов пойти на все. Но я боялась, что эта его новая сила обернется против него самого.
- Но как же… Стас…
- О нем не беспокойся, – отрезал Егор, и в его голосе прозвучали такие нотки, что я вздрогнула. Это был уже не тот Егор, который прятал свои эмоции. Он был решителен, как никогда. – С ним я разберусь. Но ребенок… ребенок будет мой.
И тогда, посреди парка, под старым дубом, мы начали договариваться. Слова прозвучали так буднично, так обыденно, но их вес был огромен.
- Ты рожаешь, – сказал Егор, и его взгляд был прикован к моему животу. – Я буду на родах. И наша дочь будет оформлена на мою фамилию и отчество.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слезы все еще текли, но это были уже другие слезы – слезы облегчения, что он рядом, и слезы страха, что все это слишком опасно.
- Я согласна, – прошептала я.
Егор смотрел на меня, и в его глазах появилась нежность, которая почти заставила меня забыть о его новой, пугающей силе.
- И я хочу видеть ее, Аля. Часто. Я не хочу, чтобы она росла без отца.
- Конечно, Егор, – ответила я, и моя рука накрыла его руку. – Конечно.
Мы сидели так какое-то время, глядя друг на друга, и вдруг я почувствовала, как прошлая любовь, та самая, что была между нами, нежная и всепоглощающая, вспыхнула с новой силой. Страх никуда не делся, но сейчас, рядом с ним, я чувствовала себя в безопасности.
Я смотрела в его глаза, такие родные, такие любимые, и нашла в себе силы сказать то, что мучило меня столько месяцев.
- Егор, прости меня. Прости за все. За то, что я была такой трусихой, что оттолкнула тебя, что не сказала…
Я снова заплакала, и Егор тут же притянул меня к себе, обнимая крепко, так, как только он мог обнять.
- Тише. Все хорошо. Я все понял. Я же сказал, я не тот, что раньше. Я буду рядом. Теперь я буду рядом. И никто больше не сможет тебя обидеть.
Его голос звучал уверенно, и в его объятиях я чувствовала себя защищенной. Это было не обещание легкой жизни. Это было обещание борьбы. Но я была готова к этой борьбе. С ним. Ради нашей дочери Евы. Ведь мы уже знали, как назовем нашу девочку. Ева Егоровна. Это звучало так правильно, так идеально. И в этот момент, в объятиях Егора, я чувствовала себя счастливой. Счастливой и готовой ко всему.