19
Я открыла глаза. Голова все еще болела, а тело ныло, но я чувствовала себя немного лучше. Слабость не прошла, но туман в голове рассеялся. Я услышала голоса из кухни, сначала приглушенные, потом более отчетливые. Это были Егор и мой отец, Сергей Андреевич. Мама, Анна Сергеевна, тоже была там, я слышала ее мягкие интонации.
Я попыталась прислушаться, что-то в их разговоре казалось важным. И тогда я услышала Егора. Его голос был твердым, без тени сомнения.
- Я забираю Еву. Моя учеба в Питере закончена. У меня большая квартира, своя машина. По платной дороге доехать очень быстро. Она будет жить со мной.
Ева. Моя дочь. Он забирает ее. Сердце у меня сжалось. Страх, облегчение, беспокойство – все смешалось. Я знала, что Стас не отец, и что Егор – настоящий отец, и он имеет право. Но… забрать ее?
Я аккуратно, стараясь не производить шума, встала с кровати. Голова кружилась, но я собрала всю волю в кулак. Медленно, шаг за шагом, я двинулась к двери, чтобы лучше слышать.
В этот момент я услышала громкий хлопок входной двери. От неожиданности я вздрогнула, ожидая, что Ева проснется. Но из детской не донеслось ни звука. Слава Богу, она спала. А вот звук на кухне раздался. Голоса резко оборвались. Потом послышались тяжелые, шаркающие шаги. Стас. Пьяный.
- А ну, Кораблин! Ты что тут делаешь?! – его голос был хыплым, полным ярости. Он был в стельку.
Сердце мое замерло. Сейчас будет беда. Я выглянула из-за угла.
Стас стоял на пороге кухни, шатаясь. Его глаза, налитые кровью, остановились на Егоре, который стоял лицом к нему, выпрямившись. Мой отец и мама, а также Марина Игоревна, стояли чуть в стороне, испуганные.
- Ты, урод! Что ты забыл в моем доме?! – Стас заорал, его лицо исказилось в гримасе ненависти. – Ты пришел за моей женой?! За моим ребенком?! Ублюдок!
Он бросился на Егора с кулаками, неуклюже, пьяно. Мой отец попытался его остановить, но Стас отмахнулся.
Егор не отступил. Его глаза горели холодным огнем. Он увернулся от первого удара Стаса, который пролетел мимо цели. А затем, с поразительной скоростью и силой, нанес ответный удар. Раз. Два. Три.
Стас, который до этого был таким агрессивным и самоуверенным, в одно мгновение пошатнулся, застонал и рухнул на колени. Его лицо было разбито, изо рта пошла кровь. Он захрипел, пытаясь подняться, но не смог.
Вся ярость, которую я видела в Егоре в тот день в парке, сейчас была здесь, в этой кухне. Он стоял над Стасом, его кулаки были сжаты, а взгляд… он был таким злым, таким угрожающим. Мои родители и Марина Игоревна стояли в оцепенении.
Я же, не отдавая себе отчета, что делаю, на цыпочках, словно призрак, вышла из комнаты. Страх, чистый, животный страх, сковал меня. Страх за Егора, за то, что он может сделать, за то, что с ним может случиться.
Я подошла к нему, осторожно, словно боясь его вспыхнувшей ярости. Егор был таким сильным, таким чужим в этот момент. Но я должна была его остановить.
Моя рука, дрожащая, коснулась его предплечья. Я осторожно взяла его за руку.
- Егор… – прошептала я.
Он вздрогнул, словно очнувшись, и его взгляд, полный ярости, медленно перефокусировался на мне. В его глазах все еще горела злость, но теперь к ней примешалось что-то другое – беспокойство обо мне.
Он отступил назад, увлекая меня за собой, подальше от Стаса, который все еще хрипел на полу. Он отпустил мою руку, но тут же притянул меня к себе, крепко обнимая, прижимая к своей груди. Его объятия были сильными, защищающими.
- Тише. Все хорошо. – Его голос был низким, но уже не таким злым. Он гладил меня по волосам, успокаивая.
Я чувствовала, как дрожу всем телом. Он прижал меня еще крепче, и его тепло, его присутствие начали медленно успокаивать меня. В его объятиях я почувствовала себя в безопасности. Безопасность, которую я не знала так давно. Он был здесь. Он приехал за нами. И он был готов сражаться.