CHAPTER 7
Москва.
Поздний вечер.
Бутылка вина на меня одну.
Мысли, словно огромные и пушистые пчелы, роятся в голове, но не могу словить ни одной, чтобы конкретно её обдумать.
Одна о работе, о не выученном сценарии, другая о том, что пора сменить диван в гостиной на что-то потемнее, а третья вообще о том, что пить на голодный желудок не лучшая идея.
Но это все, конечно, потому, что я пытаюсь не словить мысли о том, что все же произошло в кабинете Меньшикова сегодня.
А может и думать об этом не стоит?
Просто он был зол, да и до этого я вела себя в лучших традициях городской изголодавшейся куртизанки.
Скорее всего, именно это и отбросило тень на сегодняшний наш проступок.
Кого я обманываю?
Ведь рассуждаю так, будто совсем не хотела этого и все было случайно.
НИ ФИГА ПОДОБНОГО!
Я получила что хотела.
На этом точка.
Мысли немного улеглись и пришло осознание глубокой ночи и что пора бы уже перекочевать в кровать и забыться глубоким сном.
Завтра выходной.
Точнее уже сегодня.
Но перед самой кроватью меня встретило зеркало в полный рост и я остановилась, разглядывая фигуру в чёрных трусиках и белой мужской рубашке.
Я люблю эту вещь, которая создаёт ощущение присутствия сильного мужчины рядом и на секунду показалось, что тонкой, еле уловимой нитью по комнате пролетел очень знакомый запах.
3:33
С головой я укуталась в белое одеяло и села в самый центр моей королевской кравати.
Отсюда была прекрасна видна ночная Москва и изредка на её дорогах появлялись машины, которые спешили неизвестно куда в такое позднее время суток.
Нет, спать я точно не хочу.
Точнее сказать, не могу.
Хотя даже не пытаюсь.
В голове появилась странная идея - рисовать, несмотря на то, что делаю я это ужасно и очень редко.
Но теперь этого просило обстоятельство.
Рука потянулась за блокнотом и карандашом, который был выполнен в стиле вороньего пера.
Штрих за штрихом, изгиб за изгибом, линия за линией. Со стороны это, должно быть, выглядело так, будто я знаю, что делаю.
Тени, пропорции - это мне не ведомо, но сейчас я старалась.
За окном погас фонарь и через секунду вновь озарил мою комнату светом.
Сколько времени прошло?
4:28
Черт...
Я же собиралась спать.
Но не успела я убрать блокнот, как заметила на нем линии, странно напоминающие человеческие.
Это был мужчина.
Он сидел раскинувшись в кресле. Его поза говорила о раскрепощенности и гордости. Он смотрел в сторону моего окна, возможно тоже наблюдал изредка за машинами или же прятал от меня взгляд.
Может мужчина стыдится чего-то?
Его руки лежали на подлокотниках кресла и в одной он перекатывал собственное кольцо с огромным рубином.
Одет мужчина был просто, со вкусом, не лишён был элегантности.
Чёрные туфли, такие же чёрные брюки и белая рубашка идеального покроя. Изюминку образу придавал такой же чёрный, как уголь, галстук.
Дверь заскрипела, чего никогда раньше до этого не делала, и медленно открылась.
-Думаю, нам есть о чем поговорить, - прошептал бархатный голос и в спальню вошёл Меньшиков.
-Как Вы сюда попали? - голосом звучал сильно взволновано, оно и понятно, ведь ключей от моей квартиры у Олега Евгеньевича не было.
Мой вопрос, видимо, растворился в воздухе, раз ответа на него не последовало.
На худруке была та же одежда, что и на моем рисунке.
Только теперь он стянул галстук и плавными быстрыми движениями завязал мои глаза.
Его руки управляли моим телом, а я и даже не пыталась ничего сделать против.
Но почему?
Несколько нижних пуговиц на моей рубашке больше не были в застегнутом состоянии и по оголенному животу пробежал холодок.
А затем и кусочек льда опустился на меня и заставил выгнуть спинку как кошечка.
Мягкая, покалывающая дрожь пробежала по всему телу. На уровне талии появилось тёплое дыхание.
И губы нежно коснулись кожи, проводя линию поцелуев вокруг кусочка льда, который неумолимо таял на мне, оставляя ледяную жидкость вокруг себя.
Но снова горячий поцелуй и тело начало извиваться от желания и возбуждения.
Кусочек льда исчез и снова дотронулся до кожи, но теперь Олег решал его путь по моему телу. Вверх к ребрам, к груди, к шее, попутно растегивая остальные пуговицы на рубашке.
И вниз к талии, к бедрам, к трусикам и ниже.
Дрожь пробегала по телу от каждого его движения.
Наконец мои онемевшие от удовольствия руки обрели силу и пальцы зарылись в его жёсткие волосы и сжимали все сильнее, прижимая Меньшикова все ближе и ближе.
Он снова очень близко, настолько, что даже его цитрусо-древесный запах сливался с запахом моего цветочного парфюма и создавал нечто сказочное и сладостное.
Я потянулась к глазам, чтобы наконец сорвать с глаз завесу в виде галстука Олега и посмотреть в его страстные и глубокие медовые глаза и
обнаружила,
что Москва уже проснулась, а рядом никого нет...
Утро.
Позднее утро.
А на часах
12:45.