CHAPTER 8
За время выходных я сделала только одно важное дело -
наконец выучила этот сценарий и уже выезжала в театр для главной и последней репетиции с костюмами и декорациями.
За это переживалось меньше всего, мучила одна мысль, из-за которой сквозь землю хотелось провалиться, прямо в ад и больше не возвращаться.
Как теперь смотреть Олегу Евгеньевичу Меньшикову в глаза?
А сделать это придётся, ведь у нас один спектакль на двоих и,
вот чудо,
я исполняю там роль его дочери!
Чёрт...
Но неловкость высшей степени появится как раз там, на сцене, когда "дочь" вспомнит что она делала в кабинете с "отцом" и каков десерт, в виде спермы на губах, был на вкус...
Мою машину и театр разделяла огромная пробка и это, как никогда, успокаивало.
И пока я, сидя за рулём, пела в свое удовольствие, раздался телефонный звонок.
-Алло, - от неожиданно прерванного пения я даже забыла посмотреть, кто звонил.
-Красотка, ну ты где там? - это был весёлый и бодрый голос Саши.
Саши Петрова.
Его мечта, наконец, сбылась и он играл в спектакле с Меньшиковым, ну и мной, что уж там.
-В пробке, зайка, в пробке...
Нет, отношения у нас обычные, дружеские.
Просто во мне иногда просыпается разведенная тётя Люся, лет 50ти, из Сургута, которая при любом удобном или неудобно случае называет всех "зайками, котятами и птичками".
-Просто кое кто тут по тебе соскучился...
Было слышно через фразу как он ехидно улыбается.
Я нервно сглотнула.
-И кто же?
-Ну не Меньшиков же, - Саша засмеялся, - хотя сегодня у него, на удивление, хорошее настроение. Как будто ему отсосал кто-то.
Мне кажется, его смех был слышен на Кавказе.
Так сильно Петрова забавляла эта мысль.
-Хаха, прикольно. Скоро буду.
Да, было совсем не до смеха, хотя какая-то часть души радовалась, что принесла кому-то улыбку.
Вот и театр.
Крадучись как ниндзя, стараясь даже не стучать каблуками о плитку, я добралась до своей гримерки и стала перевоплощаться в свою героиню.
Повторение текста прошло успешно, но теперь осталось тоже самое сказать, так называемому, "отцу" на сцене и даже не вспоминать ни о чем.
Когда все было завершено, актёры стали стекаться за кулисы.
Топот, крики, звонкий смех, шуршание платьев, передвижение декораций.
Каждый раз эти приготовления вызывали новую волну волнения, но сейчас все чувства удваивались и сердце будто вырвалось из груди.
Воздуха не хватало.
Но кто-то сзади за корсет потянул меня назад и развернул на 180 градусов.
-Ну что, сестрёнка, зажжем? - снова Саша.
Его голубые глаза горели каждый раз перед выходом на сцену, а улыбка вселяла надежду и успокоение.
Но сегодня на меня дикое обаяние Петрова не действует.
-Блин... Я же испугалась,- выдох, закрыла глаза руками.
-Чего ты? Хаха. Как первый раз, - Сашка укутал меня в свои трогательные объятия и стало на душе приятно и тепло.
Дыхание восстановилось, сердце вспомнило свой обычный ритм.
-Ну, пошли. - он отпустил меня и сразу же потянул за руку на сцену.
Я и одуматься не успела.
Растерянность, путались мысли, в глазах мелькали огоньки вперемешку с декорациями на сцене и все из-за него -
Меньшиков стоял передо мной и Сашей в образе короля.
Должна признать, что ему чертовски идёт этот образ.
Идеально облегающий его фигуру черный костюм, красная бархатная мантия и корона.
Взгляд отца падал то на меня, то на моего названного брата сверху вниз. Эти карие глаза знали больше нас и упрекали нас в неком действии.
Дочь бросилась к нему в ноги, дабы просить прощения. Снизу вверх Олег Евгеньевич выглядит ещё величественнее и грациозней.
Я, точнее королевская дочь, молила его о прощение за некое действо и вдруг Меньшиков слегка улыбнулся и на секунду мне показалось, что он вспомнил эту позу и все предшествуещее ей.
Вспомнил запертый кабинет, связанные руки галстуком, сексуальный акт и его сладкое завершение.
Не хватало только, чтобы он и сейчас взял меня за волосы и прижал к брюкам.
Или только я, стоя на коленях перед ним, думаю об этом?
Мы доиграли хорошо, без происшествий. Внесли некоторые поправки и потом все разбрелись по гримеркам, чтобы вернуть себе свой облик.
В своём зеркале я обнаружила странную девушку в корсете и порванной пышной юбке, рыжие волосы были растрепаны и образовывали пушистое гнездо со смешными завитушками.
Я улыбнулась отражению.
Но дверь распахнулась и в неё, как разъяренный бык на Испанской площади, влетел Меньшиков.
-Зачем ты это делаешь со мной? - он прижал моё тело своим к столу и стал усыпать поцелуями щеки, губы, шею, плечи и руки.
Сердце облилось кровью с холодным покалываеним по всему телу, а потом я почувствовала жар от неожиданности происходящего.
Его руки ласкали талию, то поднимаясь к шее, то спускаясь к попе и ногам. Мы хотели этого оба, но так же оба понимали, что это неправильно.
Между нами огромная пропасть возраста и опыта.
Но его запах сводил с ума и то, что сейчас правильно и неправильно волновало в последнюю очередь.
Теперь, как во сне, я могла зарыться пальцем в его волосы и целовать в ответ. Горячие губы коснулись губ Олега и мир остановился.
Он посадил меня на стол и мои ноги скрестились за его спиной. Теперь он мой, в моей власти, в моем плену. Эта мысль окрыляла и дарила ощущение роящихся бабочек в животе.
Вот-вот они вырвутся наружу и заполнят все пространство вокруг нас. Мы спрячемся в них и никто не найдёт.
Мы сбежим ото всех.
Исчезнем.
В порыве искренней страсти и нежности я срывала с него костюм короля.
Его тело...
Его обнажённый торс идеален.
Руки...
И я могу их безнаказанно целовать и наслаждаться прикосновениями.
Губы Олега дотрагивались до груди и оставляли дорожку из горячих поцелуев. А наше сексуальное напряжение росло и достигало своего апогея.
По его телу изредка пробегала приятная дрож и я чувствовала бёдрами как твердеет член моего Дьявола.
Нет больше сил терпеть.
Мы хотим этого оба, зная, что ничего хорошего не выйдет.
Но мы здесь и сейчас.
Больше никто не сможет нас остановить и тянусь к его брюкам. При первом же прикосновении Меньшиков издаёт лёгкий стон возбуждения и надо продолжать. Пуговица и молния мне легко поддаются, я беру член в свои руки.
Безумно горячий, безумно твёрдый, безумно мокрый, безумно желанный и готовый на все, что я предложу.
Снова вывожу буквы пальчиком и изредка перехожу на дерзость и вожу ногтем.
Все его тело извивается в муках. Но его взгляд возведён на меня...
Это взгляд наслаждения и пошлости,
страсти и безвозвратности,
очарования и ненависти...
***
-Тук-тук, бля. Ты там переоделась? Мы можем за диваном ехать и забирать? -
заорал Саша за дверью и в то же время сломал все, что мы так долго строили тут, в гримерке, с Олегом Евгеньевичем.
-Я его порву, - шептал худрук, одеваясь и застегивая брюки.
Почему именно сейчас?
Он не мог где-то задержаться и позже прийти?
Все сломано.
Все безнадёжно сломано.
Олег в ярости.
-Тише... Тише...
Я слезла со стола и встав на носочки, поцеловала его губы.
Он немного смягчился и, улыбнувшись, сказал:
-Хорошо отыграли сегодня.
Когда он покинул кабинет, с огромными глазами от удивления, сюда зашёл Петров.
-Чё с ним? Взъерошенный какой-то. Чё, трахались и я помешал? - он смеялся, хоть и шепотом и даже представить себе не мог, насколько он был близок к правде.
-Ага, трахались.