Глава 3. Раздражение
Я всегда считала себя выдержанной. Слишком выдержанной, чтобы позволить кому-то вывести меня из равновесия. Сдержанность была моим щитом, вбитым в сознание с детства: не поддавайся, не показывай, не ломайся. Даже когда внутри всё превращалось в руины, снаружи я оставалась гладкой, как зеркальная поверхность озера, скрывающая подводные течения.
Но он... Он был словно ураган, нарочно срывающий крыши с моих баррикад.
Всю неделю он врезался в мой путь, как назойливый аккорд в тишине.
На лекциях — разваливался на задней парте, закидывая ноги на спинку стула, шептал что-то друзьям. Его смех, низкий и слегка хрипловатый, прокатывался по аудитории, заставляя мои пальцы непроизвольно сжимать ручку. Чернила оставляли на конспектах рваные пятна, а мысли — его силуэт, его взгляд, его лёгкую усмешку.
В кафе — появлялся внезапно, как сквозняк. Громко заказывал двойной эспрессо, подмигивая баристе так, что та роняла ложку. Его присутствие било по нервам, как трель пожарной сигнализации.
В библиотеке — замирал в дверном проёме, силуэт, вырезанный из темноты. Я чувствовала его взгляд на затылке, будто паук полз по коже. Он знал, что я здесь. Это не были совпадения — это была игра. Он делал всё, чтобы не дать мне забыть, что он существует.
На семинаре по деловой этике я почти смогла отвлечься. Почти.
Но стоило профессору объявить, что проект будет групповым, как внутри меня что-то провалилось. Я почувствовала, как напряглись плечи, как перехватило дыхание.
— Так... группа номер четыре: Эмилия Морган и... Джейксон Сандерс.
Имя ударило по мне, как звон стекла.
Я сидела, не в силах пошевелиться. Только кровь стучала в висках.
— Это какая-то ошибка, — пробормотала я, но профессор даже не посмотрел в мою сторону.
Когда я поднималась со своего места, он уже стоял у выхода.
Опершись на косяк двери, улыбка, взгляд, который говорил: Я знал.
— Ну, теперь нам придётся проводить время вместе, — сказал он тихо, будто в ухо.
«Придётся». Он тянул слово специально, как будто дразнил.
— Замечательно, — я крепче сжала ремень сумки. — Только не думай, что я собираюсь терпеть твою... показную лень.
— О, принцесса, не суди раньше времени. Я могу быть... полезным.
В голове всплыли воспоминания о школе, как меня дразнили «принцессой холода». Из-за воспитания отца, который повторял: «Эмоции — это слабость, Эми». Он считал, что эмоции делают человека уязвимым. Я старалась подавлять чувства, держалась отстранённо и избегала близких отношений. Маска безразличия стала привычной, но внутри оставалась ранимость.
— Не называй меня так.
— Как? Принцесса?
Голос был мягкий, но в нём скрывалась насмешка — как лезвие, завернутое в бархат. И в этот момент я ощутила вспышку раздражения. Может, он и придумал это прозвище невзначай, но я восприняла это иначе — к своему же сожалению.
Я шла по коридору, словно через поле битвы. Он — рядом. Шёл медленно, спокойно, наслаждаясь каждым моим вздохом. На улице я остановилась.
— Слушай, Джейк... или как тебя там на самом деле...
— Джейксон. Но можешь звать Джейк. Только ты.
— Не имею желания.
— Тогда зови, как хочешь. Но мы всё равно будем работать вместе, хочешь ты этого или нет.
Я шагнула ближе.
— Давай сразу: мы делаем проект. Не дружим. Не болтаем. Не флиртуем. Ты держишься от меня подальше.
Он чуть наклонил голову, будто изучая меня.
— Ты серьёзнее, чем преподаватель по экономике.
— И мне плевать. Ты... ты меня раздражаешь.
Слова сорвались — резко, громко. Освобождающе. Он замер. Улыбка погасла. Посмотрел прямо в глаза.
— Забавно. Я ведь тебя даже не трогал.
— Ты везде! — голос дрогнул. — Ты появляешься, как будто специально. Ты мешаешь мне думать!
Тишина.
Он больше не улыбался.
— Может, потому что ты сама смотришь.
И всё. Один удар. Одна точка.
Потому что я знала: в этом есть доля правды. Я действительно смотрела. Я замечала. И это злило меня ещё сильнее.
Вечером я села за ноутбук. Экран светился холодным светом, а внутри меня всё пульсировало. Я пыталась написать строгое, нейтральное письмо — стерла. Снова.
Сначала: «Пожалуйста, постарайся вести себя профессионально.»Слишком очевидно. Удалить.
Потом: «Тема для обсуждения — выберем направление.» Сухо. Подозрительно ровно.
Удалить.
В итоге оставила коротко:
Тема: Групповой проект.
Нам нужно выбрать направление исследования. Завтра в 17:00, библиотека. Не опаздывай.
Я отложила телефон. Он лёг на подушку, словно сам нагрянул в мою комнату.
В голове всё ещё бурлили эмоции: раздражение, тревога, любопытство. Он был воплощением всего, что я ненавидела: беспечность, хаос, равнодушие. Маска — или правда.
Я решила принять горячую ванну, надеясь, что вода хотя бы на время смоет мысли о нём. Пена обволакивала тело, пар поднимался к потолку, и я почувствовала, как мышцы постепенно расслабляются. Взяв телефон, набрала Хлою.
— Эм! — прозвучал радостный голос подруги. — Ты где?
— В ванне... — призналась я, стараясь не смеяться. — Не спрашивай, почему я разговариваю с тобой в такой момент.
— О, мне нравится картина: «Эмили в ванне, с мыслями о плохих мальчиках». Серьёзно, это звучит как сцена из романтической комедии.
Я не удержалась и рассмеялась.
— Ты смотри, не начинай подкалывать. Я и так еле держусь.
— Ладно, ладно. Но скажи честно: когда же ты уже позволишь мне приехать в гости? Хочу убедиться, что твоя ванна — не единственное место, где ты таешь от мыслей о нём.
— Думаешь, я таю? — прохрипела я. — Может, просто наслаждаюсь теплом воды.
— Ага, точно! И это тебе помогает думать, как быть холодной ледяной принцессой?
— Ха-ха, очень смешно, — пробурчала я, но улыбка оставалась на лице. — Слушай, серьёзно, хочу, чтобы ты приехала. Чтобы кто-то отвлекал меня от всего этого хаоса.
— Обещаю. Скоро буду там, Эм. Ты мне только открой дверь, а остальное я разберу сама.
Мы смеялись, обсуждали ерунду, но каждый раз моя мысль возвращалась к нему. Я знала, что завтра снова придётся работать вместе, что снова столкнусь с его взглядом, его провокациями.
Но сейчас, в этой горячей ванне, с Хлоей на другом конце линии, я впервые за долгое время позволила себе почувствовать, что можно просто быть. Без маски, без контроля. И даже если завтра всё вернётся к хаосу, сегодня я могла дышать.