Глава 6. Красная черта
Я совсем не хотела идти на эту вечеринку. Честно.
Весь день я провела, пытаясь разобраться с проектом: заваривала зелёный чай, листала статьи по маркетингу, делала аккуратные пометки в блокноте. Мой идеальный блокнот был заполнен идеально аккуратно. Я планировала остаться дома, устроиться на диване с книгой и наконец вдохнуть глоток тишины.
Но Джесс решила иначе. Она появилась на пороге моей квартиры, когда я уже собиралась расслабиться, и буквально вытащила меня за руку.
— Эмили, ты вечно в своей скорлупе, — ухмыльнулась она. — Нужно расслабиться. Вечеринка — это всего лишь тусовка, а не смертельный приговор.
Я пыталась возразить, объяснить, что шум, толпа и бесконечные разговоры — это не для меня. Но Джесс была непреклонна:
— Послушай, ты не одна. И он будет там. Понимаешь? Проект. Неделя. Давай хотя бы притворимся, что это весело.
Я вздохнула. Долго, тихо, стиснув зубы. Потому что внутри всё кричало «нет». Но что-то во мне, что-то, что я старалась игнорировать, шептало: Ты не можешь всё время быть одна, Эм. Даже если он там.
И я согласилась. Потому что не хотела выглядеть трусом, не хотела проигрывать Джесс. И, честно, мне было важно хоть раз попробовать «притвориться нормальной» — даже если это значило идти в ад на каблуках и улыбаться сквозь зубы.
Шум и гул музыки почти оглушили меня, когда мы вошли. Свет мерцал, лица мелькали, воздух был густой от пота, алкоголя и разговоров. Я сразу почувствовала себя чужой, чужой среди этой толпы, чужой в собственном теле.
И я заметила его почти сразу.
Он стоял у кухни, плечо опёрто о дверной косяк, красный пластиковый стакан в руке, другая рука засунута в карман джинсов. Он смехом разрезал пространство, как нож. Он владел этим хаосом, а я — нет.
Я хотела просто повернуться и уйти. Но вдруг он поднял глаза и заметил меня. Наши взгляды встретились. На миг я подумала, что он отвернётся. Нет. Он усмехнулся.
И сделал то, что я ненавижу больше всего — поднял стакан и кивнул. Как будто мы старые знакомые. Как будто всё нормально.
В животе сжалось, похолодело. Я почувствовала холодок, который спускался по спине, словно кто-то ткнул ледяной иглой прямо в позвоночник. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось.
— О, смотри-ка, — пробормотала Джесс. — Это твой напарник по проекту? Вроде даже прикольный.
— Он — полное дерьмо, — выдохнула я, хотя слова почти застряли в горле.
— Да брось, — Джесс дёрнула меня за руку. — Пойдём, познакомь меня с ним.
— Нет, — выдавила я.
Но Джесс меня не услышала, или сделала вид. Она подтолкнула меня на кухню, прямо в грохот музыки и смеха.
Я отвернулась и сосредоточилась на столе с бутылками и чипсами. Любое движение лучше, чем смотреть на него.
— Ну что, Эмили, пришла повеселиться? — голос Джейка прозвучал рядом, ледяной и точный, будто стрелка, вонзившаяся в спину
Я медленно подняла глаза.
— Это не твоё дело.
— Всё твоё — моё дело, пока мы работаем вместе, — усмехнулся он, делая глоток из стакана. — Ты, похоже, совсем напряглась.
Сердце стучало, в груди жгло, горло сжалось. Я сжала пальцы в кулаки, чтобы руки не дрожали.
— Потому что ты тут.
— Серьёзно? — Он повернулся к друзьям, громко. — Ребята, слышали? Я довожу мисс «идеальное настроение» до предела.
Они засмеялись.
Мне стало плохо. Горло пересохло, внутри всё сжалось. Я чувствовала, как жжение поднимается к горлу, сердце колотится в ушах.
— Ты — ничтожество, — выдохнула я почти шепотом, не в силах иначе выразить смесь злости и унижения.
— Может быть, — он наклонился ко мне, голос мягкий, но холодный. — Но руки дрожат. Значит, тебе не всё равно.
Я отступила, задела локтем тарелку. Внутри всё горело — раздражение, боль, стыд.
— Не приближайся.
— Почему? Боишься, что кто-то увидит, что ты не идеальна? — ледяной взгляд. — Просто девчонка, которая умеет ненавидеть.
Я хотела ответить, но он схватил прядь моих волос. Холодок по спине стал жгучим.
— Или может, что ты умеешь чувствовать, а?
Я резко отдёрнула голову.
— Не трогай меня.
Он отступил, но не отводил взгляда.
— Как хочешь.
Я собралась уйти, но он схватил за локоть.
— Постой.
— Что ещё? — голос дрожал, внутри клокотала смесь злости и страха.
Он громко сказал друзьям:
— Знаете, что самое забавное? Она всё время делает вид, что ей плевать, но если посмотреть на неё сейчас — видно, что она бы с удовольствием вцепилась мне в губы.
Смех. Все снова засмеялись.
Мне стало так плохо, что хотелось провалиться сквозь пол. Жжение в груди, сдавленное горло, дрожь рук.
Я выдернула руку и отступила назад.
— Тебе нравится унижать людей? Это всё, на что ты способен? — голос дрожал, но я старалась держать лицо.
Он посмотрел прямо в глаза.
— А тебе нравится притворяться, что ты лучше всех.
Я сжала кулаки, пытаясь удержать себя.
Сердце бешено колотилось. Дыхание сбилось.
— Я ненавижу тебя.
— Отлично, — пожал плечами он. — По крайней мере, честно.
Я шагала по улице, пытаясь отдышаться, сжимая кулаки так, что ногти врезались в ладони. Сердце ещё бешено колотилось, а горло горело от крика и бессилия.
— Эмили! — услышала я знакомый голос. Джесс подбежала, с широко раскрытыми глазами. — Подожди, я хотела просто...
Я резко остановилась и повернулась к ней.
— Что «просто»? — голос вырвался сам собой, дрожащий от смеси ярости и обиды. — Ты думала, что мне весело оказаться в этой толпе, смириться с твоей идеей «веселья», и ещё слушать, как он меня унижает?
— Эм, я просто хотела, чтобы ты... — она запнулась.
Я сделала шаг вперёд и резко оттолкнула её ладонь, которая тянулась ко мне.
— Нет! — слова вырвались почти шёпотом, но с железным оттенком. — Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то решал за меня, что мне делать. Ты решила за меня. Ты привела меня туда, где я чувствовала себя униженной и разбитой. И теперь ты хочешь, чтобы я «поняла» твою заботу?
Она отшатнулась, будто получила удар, и я увидела на её лице смесь удивления и обиды.
— Эм... я не думала...
— Вот именно. — Я сжала плечи, чтобы скрыть дрожь, которая ещё оставалась. — Ты не подумала. Ты не спросила. Ты решила сама. И это разрушило всё, что я пыталась сохранить внутри себя.
Джесс молча отступила, словно поняла, что больше не имеет права вмешиваться. И в этот момент я тоже поняла: между нами поставлена точка. Потому что люди, которые не уважают мои границы и желания, для меня перестают существовать.
Я повернулась и пошла дальше, глотая воздух и обжигая пальцы, сжимавшие сумку. В голове крутилась мысль, что в жизни есть моменты, когда нужно закрывать двери — даже если это означает потерю того, кого когда-то считала другом.
Горечь и злость ещё долго пульсировали во мне, но вместе с ними пришло странное чувство силы: я отстояла себя.
Я шла по пустой улице, чувствуя, как сердце стучит так, что кажется, оно вот-вот вырвется из груди. Руки дрожали, сумка тянула плечо, а в голове гремело: «Как она могла так? Почему никто не спрашивает меня?»
Я ненавидела Джес. И в то же время что-то сжималось внутри — маленькая часть меня всё ещё хотела, чтобы она поняла, чтобы сказала что-то, что оправдает её. Но потом я вспомнила каждое её слово, каждый твой шутливый толчок, каждый раз, когда она решала за меня, игнорируя мои чувства. И гнев вспыхнул снова.
Я ненавидела его. Джейк. Этот вечный раздражитель. Он сидел там, среди музыки и смеха, словно центр вселенной, и даже не подозревал, какую боль он мне доставил.
Но теперь, когда Джесс пыталась объясняться, в моём сердце был другой огонь. Не страх. Не растерянность. А решимость.
Я остановилась на мостовой, сжала кулаки. Горечь в груди была почти физической. Смешанные чувства — злость на Джесс, досада на себя, что согласилась идти на вечеринку, ненависть к Джейку, который оказался так... безжалостно острым, — всё это сталкивалось внутри.
И вдруг стало ясно: мне плевать на то, кто что думает. Я не собираюсь извиняться за свои границы. Никому. Джесс потеряла право решать за меня. А Джейк... пусть остаётся для меня врагом номер один, пусть его слова режут, как стекло, но я не дам им лишить меня контроля над собой.
Я шла, чувствуя, как напряжение медленно спадает, а злость превращается в холодную, ясную ясность. Я могла ненавидеть и быть разбитой, но при этом оставаться самой собой. Никто, даже Джейк с его вызывающей ухмылкой, не заставит меня переступить через себя.
Дома я просто упала на пол, и тихо заплакала. Это были слезы безвыходности. Нет, мне не жаль себя. В этом нет смысла, есть смысл только в том, чтобы идти дальше. Не стоит держаться за таких подруг как Джесс, или за таких идиотов как этот Джейк. Стоит держаться только за свои идеи и мысли. А сейчас, мне стоит просто выплеснуть свои чувства солеными полосами по лицу. Все обязательно станет лучше, не сейчас, но станет.