Глава 8. Ответный удар
Я больше не могла просто ждать. Не могла сидеть сложа руки, наблюдая, как он продолжает играть со мной, как кошка с мышью. Его наглость, довольная ухмылка, ленивый голос — всё в нём кричало: «Я контролирую ситуацию». Он словно наслаждался каждой секундой, когда мои пальцы дрожали от раздражения, когда взгляд непроизвольно цеплялся за него, а внутри что-то противно щёлкало, как застрявший механизм.
Но он ошибался. Я не позволю ему думать, что он победил. Не позволю решать, когда мне злиться, когда молчать, а когда испытывать раздражение. Он привык к девушкам, которые тают от пары его слов, или к тем, кто боится его, как чумы. Девушки, для которых его взгляд — это приговор, его шутки — закон. Но я не такая.
Всю ночь я пролежала с открытыми глазами, обдумывая план. Чем ударить, чтобы не оставлять синяков, но заставить его почувствовать, что внимание — это валюта, а я отказываюсь платить. Каждое его слово, каждое движение, которое я видела в памяти, прокручивалось перед глазами, будто фильм, где я была одновременно и зрителем, и режиссёром. Ответ оказался простым. Игнор — моё оружие.
Не крик. Не месть. Не публичное унижение. Холодное, безупречное равнодушие, которое он не сможет вынести. Потому что таких, как он, пугает не ненависть — ненависть всё ещё значит внимание. А вот безразличие? Оно режет, как ледяной нож. Ни взгляда, ни слова, ни эмоции. Игнор — мой щит.
На следующий день я пришла в кампус раньше обычного. Села у окна, разложила блокнот, открыла презентацию и делала вид, что кроме маркетинга в моей жизни ничего не существует. Солнце мягко ложилось на стол, свет отражался от листов бумаги, а я будто растворялась в этом тихом, деловом мире, который был моим.
Он появился через пять минут. С той самой самодовольной походкой, которая будто заявляла: «Мне всё можно». Я даже не подняла глаз. Внутри поднималась лёгкая дрожь — смесь раздражения и прежней привычки к вниманию, но я сжала пальцы, чтобы не выдать ничего.
— Доброе утро, принцесса, — выдохнул он прямо у моего уха, насмешливо, с едва слышным хрипом.
Я перевела взгляд на экран ноутбука, медленно сделала пометку и перелистнула страницу, словно не замечая его существования. Каждое слово Джейка, каждое движение рук, наклон головы — всё это будто пыталось захватить пространство, но я держала свои границы.
— Что, играем в молчанку? — наклонился чуть ближе. Я уловила лёгкий запах дешёвого табака и мятного дезодоранта, смешанных вместе. — Или ты наконец признала, что слишком слабая, чтобы спорить?
Я подняла глаза медленно, холодно, с лёгкой ухмылкой, которая больше была актом презрения, чем доброжелательности.
— Я просто не трачу время на пустое место.
Он замер. Лицо застыло, словно хищник, которого неожиданно укусила жертва. Мгновение длилось слишком долго, и я почувствовала, как мое спокойствие растёт.
— Пустое место, да?.. — переспросил он с усмешкой, но глаза уже не блестели самодовольством. В них промелькнула искра раздражения.
Я наклонилась чуть ближе, на долю секунды, чтобы он почувствовал мой голос не только ушами, но и кожей.
— Ты — отвлекающий фактор. Не более.
Он выпрямился, губы чуть дёрнулись, но улыбка осталась, словно привычный костюм, который не снимают даже в ненастье. Напряжение в челюсти выдаёт, что он понял: он больше не владеет сценой.
В течение дня он пытался меня спровоцировать, подбрасывал короткие фразы, как камешки под ноги:
— Пропустила, по-моему, мой взгляд.
— Признай, ты скучаешь.
— Сама себя не обманешь.
Я не отвечала. Просто проходила мимо. Медленно, уверенно, как будто огибала забор с надписью «Тупое сообщение дня» — видишь, но не читаешь, потому что это просто шум. С каждым разом его дерзость росла, переходя в лёгкую раздражённость, которую было видно в том, как он скользил взглядом по комнате, как щёлкал языком, как вздрагивал плечом при каждом моём движении.
В библиотеке он принес кофе, поставил передо мной чашку, не спрашивая разрешения:
— Думаю, тебе это пригодится, — сказал, будто это был знак дружбы.
Я посмотрела на него секунду и вернулась к заметкам. Не тронула кружку. Он скривился, но молчал, потому что мои глаза говорили всё, что нужно.
Он пытался снова, приносил свои идеи, пытался обсудить проект.
— Посмотри, я думал над графиком...
Я лишь подняла палец на экран с нужной статьёй и молча продолжила работать. Мгновения без слов казались для него пыткой. Его губы сжимались, глаза расширялись, руки дергались, а дыхание становилось резче — он был раздражён, не потому что я права или нет, а потому что я перестала давать ему «сцену».
В конце концов он выдохнул, хлопнул рукой по столу и ушёл, как подросток, которого лишили игрушки. Я лишь пожала плечами и вернулась к своим заметкам.
Даже когда он снова пытался подсесть ближе, я делала вид, что не замечаю. Проходила мимо, перелистывала страницы, делала пометки. И с каждой секундой его раздражение росло, потому что моё безразличие нельзя было сломить.
На выходе из библиотеки он остановился у двери.
— Думаешь, если будешь игнорировать, это тебя защитит? — подошёл чуть ближе.
Я посмотрела на него прямо, с лёгкой ухмылкой.
— Игнор работает, лучше чем твоя самоуверенность.
Он нахмурился, чуть склонил голову и пробормотал себе под нос, а я вышла на улицу, впервые за день глубоко вдохнув.
Я победила. На сегодня — да.
Но внутри ещё пульсировало: лёгкое напряжение, раздражение, дрожь от того, что он был рядом и пытался контролировать. Игнор не избавил меня от эмоций полностью, но теперь они были мои. Моя власть над ними — моя.
Сегодня я контролировала ситуацию. И каждый раз, когда он пытался вывести меня из себя, я знала: у меня есть оружие, и оно работает.