Глава 37. Линия, которую я не пересекаю

Джейк

Иногда то, что кажется близостью, на самом деле — проверка. Я чувствовал это с самого утра, но пытался отогнать ощущение. Это утро было почти идеальным. Мы проснулись вместе, и впервые за долгое время я не чувствовал желания исчезнуть, убежать, спрятаться за сарказмом и сигаретой. Я остался. И это казалось правильным. Но внутри, глубоко, всё равно царапало.

Я всегда уходил. После. После секса. После разговоров. После притворной близости. Всегда. Вставал, одевался, находил отговорку и исчезал. Потому что привязываться — значит рисковать. А я не мог себе позволить рисковать. Поэтому утро с ней, чай, кофе, обсуждение презентации — всё это было чужим. Непривычным. Почти пугающим. Но именно этим — настоящим.

Сейчас мы сидели за её кухонным столом, у каждого — по ноутбуку, в чашках — остывший кофе. Мы работали. Мы были тандемом. Презентация шла хорошо. Я даже начал разбираться в этой чёртовой визуализации. Она удивлялась — не вслух, но глазами. Я ловил её взгляды и ухмылялся.

— Не думала, что ты умеешь пользоваться PowerPoint, — сказала она, листая слайды.

— Не умел. Просто мотивация у меня теперь... другая, — ответил я, сделав вид, что проверяю таблицу.

Она посмотрела на меня прищуренно:

— Какая?

Я поднял голову, поймал её взгляд.

— Принцесса, ты думаешь, я столько часов сижу за этим ноутом ради оценки?

Она чуть смутилась. Отвела взгляд. Я вздохнул и добавил:

— Хотя и ради оценки тоже. Ты же знаешь, я на стипендии. У меня нет второго шанса. Этот проект — моя возможность удержаться здесь, закончить обучение нормально. Если мы облажаемся — всё летит к чёрту.

— Я знаю, — тихо сказала она. — И именно поэтому я стараюсь. Не только ради тебя. Ради нас. Ради результата.

Я кивнул. Снова уткнулся в экран. Но внутри всё равно что-то щёлкнуло. Она понимала. Она была не просто красивым лицом с фамилией. Она знала цену этому всему.

— Спасибо, что не сбежал, — сказала она через минуту тишины. — Я думала, ты просто исчезнешь.

— Я тоже думал, что исчезну. Но, кажется, теперь не могу.

Она улыбнулась. Мягко. И вернулась к таблице.

Так прошёл почти час. Мы спорили из-за графиков, спорили по цвету шрифтов, смеялись, подкалывали друг друга. Но всё равно было ощущение, что что-то висит в воздухе. Я видел, как она иногда смотрит на меня слишком долго. Словно решается. И я уже знал — скоро она спросит.

Она закрыла ноутбук, положила руки на стол. Долго смотрела на них. И только потом — на меня.

— Джейк...

— Ммм?

— Можно тебя спросить кое-что. Серьёзное.

Я поставил чашку. Сердце стукнуло как-то неровно. Всё тело напряглось, словно узнав, что будет удар.

— Спрашивай.

Она не сразу заговорила. Сначала перевела дыхание:

— Тогда, в университете. Когда ты сказал мне про кровь. Про улицу. Про фамилию. Я с тех пор не могу выбросить это из головы. Что ты имел в виду?

Я смотрел на неё. В глаза. Но взгляд расфокусировался. Как будто снова оказался там, где не хотел быть.

— Ты же знал что-то обо мне. О моей семье. Ещё до того, как мы вообще заговорили. Верно?

Я не ответил. И она поняла.

— Из-за этого всё началось? Твоя злость? Ненависть? Презрение? Это не просто потому, что я богачка с фамилией, которую ты терпеть не можешь.

— Нет, — сказал я.

— Тогда расскажи мне. Сейчас. Я хочу знать правду.

Я поднялся. Не резко. Но с тяжестью. Прошёлся к окну, встал, глядя в улицу. Дышал медленно. Пытался собрать мысли.

Она ждала. Не приближалась. Не давила. Просто ждала. Но в её молчании было всё — ожидание, тревога, страх.

— Это не та тема, Эмили, — сказал я. — Не сейчас.

— Почему?

— Потому что это сломает что-то. Потому что я не готов. Потому что... ты не обязана знать то, что может тебя раздавить.

— Или потому что тебе удобно, чтобы я оставалась в неведении? — в её голосе зазвенел металл. — Чтобы ты мог всё ещё держать меня на расстоянии, даже когда мы ближе, чем когда-либо были.

— Не в этом дело.

— Тогда в чём, Джейк?

Я обернулся. Мой голос был жёстким, но внутри всё дрожало:

— Потому что, если я скажу — ты перестанешь видеть во мне того, кого сейчас видишь. Потому что это не просто обида. Это кровь. Это смерть. Это всё, что я несу на себе с шестнадцати лет. И я не хочу класть это на тебя.

Она подошла ближе. Очень медленно. Но не для объятий. А чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты хочешь, чтобы я была с тобой? — спросила она.

— Да, — выдохнул я.

— Тогда не прячься от меня.

Я замолчал. Мы смотрели друг на друга долго. Слишком долго.

— Пожалуйста, — сказала она. — Просто скажи мне.

— Я не могу, — сказал я. — Пока не могу.

Тишина. Длинная, болезненная. Она кивнула. Слишком быстро.

— Поняла.

Она отвернулась. Ушла в зал. Я слышал, как она открывает шкаф, хлопает дверцей. Как будто всё, что накопилось — она сбрасывает в грохоте вещей.

Я остался у окна. Смотрел, как по улице проходят люди, кто-то смеётся, кто-то спешит. И внутри — пустота. Похожая на старую рану, которая снова открылась.

Потом мы снова сели за работу. Сделали вид, что ничего не произошло. Но всё изменилось.

Её голос стал суше. Мои фразы — короче. Мы обменивались репликами, как два сотрудника на совещании.

И только один раз, когда я случайно коснулся её руки, она не вздрогнула. Но и не посмотрела на меня.

А я понял, что если продолжу молчать — однажды она уйдёт. Не со злостью. С тишиной. С болью. И это будет хуже любого крика.

Но я всё равно не сказал. Потому что не смог.

Пока — не смог.