Выбери меня

Я пыталась понять, где второй ботинок. Он точно разулся в доме, ведь не ходит же он по улице в одном ботинке! Так где же чертов второй ботинок?!

На кухне засвистел чайник, мама настояла, чтобы у нас в доме был чайник, который можно вскипятить на плите. Если бы вы знали мою маму, вы бы поняли, что спорить с ней бесполезно. Ну и мы действительно экономили на электричестве.

Оставив попытки найти ботинок, я достала первое, что попалось под руку - желтые резиновые сапоги. Уж если один из них потеряется, я хотя бы сразу его увижу.
Собрав в пакет сэндвичи с индейкой, да, я отвоевала индейку для сына, и яблоко, я сложила их в рюкзак.

- Макс, мы опоздаем! - крикнула я.

- Я ищу носок! - раздался детский голос.

- Поищи в ботинке, - тихо сказал я, наливая себе кофе из машины. Закрыв свою сумку, положив рядом с ней телефон и ключи, я села за барную стойку, чтобы спокойно допить кофе. Я посмотрела в окно, там, в тени деревьев ходили прохожие, торопящиеся на работу и по своим делам. Проезжали машины и такси. Я обожала этот вид.

Мы уже два года как жили в Нью-Йорке. После окончания ординатуры в Вирджиния Мейсон, я получила приглашения из многих больниц. Доктор Падме написала мне лучшие рекомендации, с которыми я могла пойти в любую больницу страны. Но мое сердце всегда тянуло именно сюда. Меня пригласили на собеседование в Нью Йорк Пресвитериан, и практически уговаривали меня взять пост заведующей отделения терапии. Максу к тому моменту было уже три, мама жила с нами и с удовольствием помогала мне с воспитанием сына. Сразу после садика они шли гулять, потом заходили в любимое мамино веганское кафе возле нашего дома в Аппер Вест Сайд на 80 улице. Собрав большую часть моих накоплений, я купила четырехэтажный уютный дом на тихой улице, недалеко от Бродвей стрит. Комнаты в доме были не очень большие. На первом этаже размещались кухня и гостиная. На втором этаже были спальни мамы и Макса. На третьем - моя и кабинет. На четвёртом этаже у нас был фактически склад разных сезонных вещей и отдельная гостевая комната. В скором времени я наняла помощницу, Сару, которая помогала нам с домашними делами и была на подхвате у мамы.

Мама устроилась преподавателем йоги для людей после 40. Там, в центре йоги, она познакомилась с Чедом. Ему было 60 лет, он преподавал историю в Нью Йоркском университете и стал частым посетителем маминых занятий после их знакомства. Мне он очень нравился, он был спокойным и уравновешенным мужчиной с четкой позицией в жизни. После развода у него осталось двое взрослых детей и внуки, с которыми у него были прекрасные отношения. К Максу он относился тоже очень тепло.

Я родила Макса на тридцать восьмой неделе. Он совершенно не хотел задерживаться во мне и выскочил ровно в срок. Роды принимала Джоан. Все прошло спокойно и по-плану. В палате был приглушен свет, мама была рядом со мной и держала меня за руку. Джоан своим спокойствием заглушала во мне все ненужные эмоции. Все, что я ощущала, это приятное предвкушение знакомства с моим мальчиком. При рождении у Макса был недовольный вид, как будто вся эта история ему совершенно не по душе.

Когда Макс первый раз осознанно мне улыбнулся, мое сердце разрослось до огромных размеров, преисполненное любви к этому мальчику. Это был нежный, ласковый и чуткий ребёнок. Я наслаждалась каждым днём, проведённым с ним, хоть иногда это и было непросто.

Однажды во время прогулки с коляской, я наткнулась на Хелен с Сабриной и собакой. Хелен поздравила меня и, заглянув в коляску, обомлела. Она все поняла. Но ничего не сказала. Через пару дней она написала мне сообщение с просьбой скидывать ей фотографии и видео и иногда навещать.

В один из дней она пришла вместе с Джимом. Он посмотрел на меня неуверенно, а потом обнял. Это был непростой разговор. Но мы пережили это. Хелен извинилась за нашу беседу несколько лет назад, но просила понять меня ее позицию. Я ничего ей не сказала, но обиды не таила. Они приходили ко мне через выходные или мы ходили к ним. Рассказать Брайану они так и не решились. Наверно, это я должна была сделать. Но я боялась.

- Мам. Я нашёл носок, но не нашёл ботинок, - Макс спускался по лестнице.

- Ничего страшного, я нашла тебе обувь на сегодня, - не отрываясь от чашки кофе произнесла я.

Макс неодобрительно посмотрел на пару резиновых сапог в прихожей.

- Но сейчас же не идёт дождь, - сурово сказал он.

Я поставила пустую чашку в раковину и сполоснула ее.

- Все верно дорогой, но мы думаем наперёд. Вполне вероятно, что сегодня днём может пойти дождь, а теперь садись завтракать, - я выставила перед ним какао и миску с мюслями и йогуртом.

Он неохотно прочапал к столу и сел на стул.

- Ладно, но я обязательно проверю прогноз погоды, мама, - он взял ложку и зачерпнул большую горсть, - потому что носить резиновые сапоги, когда нет дождя - это глупо... - с набитым ртом сказал Макс.

Я подошла к нему и поцеловала в светло-русую макушку. Посмотрев на часы, я заторопилась. Зайдя в ванную комнату на первом этаже, я собрала волосы в тугой хвост, сбрызнула шею духами и подкрасила губы.

На кухню в этом время вышла мама, она заваривала себе матча-чай и жарила соевые сосиски.

- Дорогой, я обязательно поищу твой ботинок, но знай, что в этих сапогах ты выглядишь очень круто! Я даже думаю, что тоже одену сегодня сапоги, так мне нравится эта идея! - обращалась мама к Максу.

- Правда, Бабуль?! Тогда забери меня сегодня из школы, чтобы мы смогли пойти вместе, тогда я скажу друзьям, что у нас с тобой сегодня такой запланированный вид? - восторженно спросил Макс, доедая мюсли и попивая какао. При это он болтал ногами, которые не доставали до пола. Я подошла к нему поближе. На верхней губе остался отпечаток напитка. Я вытерла его губу салфеткой и нежно посмотрела на него.

- Меня ты, значит, сапоги одеть не попросишь? - деланно нахмурилась я.

Он посмотрел на меня и коснулся пальчиком моего носа.

- Мам, у тебя нет резиновых сапог. Но ты не обижайся, в следующий раз, когда мы пойдём в магазин, купим тебе тоже. Например, красные, ты согласна? - спросил меня мой 5-летний сын.

Я засмеялась, кивнула, погладила его по щеке, убрала посуду в раковину, взяла свою сумку и его рюкзак и направилась в прихожую.

- И в кого ты такой дипломат, даже не представляю, - произнесла я вслух.

- Я думаю, в папу, и я такой же умный как он, ведь не зря он учится на самого крутого доктора. Думаю, он будет мной очень гордиться, когда узнаёт, что на конкурсе моделей я сделал самый крутой вулкан, который пускал не только пену, но и искры! - мечтательно рассказывал Макс, слезая со стула и натягивая на ноги сапоги.

- Ты, правда, молодец! - похвалила его я и посмотрела на маму.

- Настоящий изобретатель! - вторила мама, пожав плечами.

- Я обязательно расскажу ему, как выиграл первое место, обойдя даже Карла Стивенсона с его звездным небом из фантиков! - гордо продолжал Макс.

Я накинула пиджак, взяла сумку и вышла из дома. Мы с Максом добежали до ближайшей подземки и спустились. Выйдя через полчаса с другой стороны Централ Парка на 63 Лексингтон Авеню, мы шли по в сторону школы Макса. На ходу мы обсуждали с ним сердце. Макс очень хотел не ударить в грязь лицом, когда встретит папу, поэтому хотел знать все о медицине.

- Не может быть, у осьминога целых три сердца?! - восхищенно воскликнул Макс. На ходу он немного подпрыгивал от возбуждения.

- Представляешь?! Одно у него - почти такое же, как наше, гоняет кровь по всему телу, а остальные два - чуть поменьше, в области жабр, - рассказывала я. Не могу сказать, что все эти познания были у меня в голове. По вечерам мне приходилось гуглить разную новую информацию, чтобы удивить этого любознательного натуралиста.

- А у кого ещё есть сердце, как у нас? - Макс в нетерпении взял меня за руку.

- Ну... например, у крокодилов. У них тоже 4 полости в сердце, как у человека, или у кита... - я снова взглянула на часы. Почти вовремя. Для меня опоздание - это как личный ад. Всегда все рассчитываю по минутам, но с появлением сына все мои планирования ежедневно подвергались испытаниям. Мне повезло, что Макс был всегда очень самостоятельный. Мне не нужно было контролировать его процесс одевания, просто потому что он мне не разрешал, купался он тоже всегда сам. Я оставляла дверь открытой, но мне разрешено было заходить только тогда, когда сын уже стоял завёрнутый в полотенце. Все проекты в школу Макс тоже делал сам, не признавая помощи. Он называл это жульничеством. Меня восхищал этот маленький человек, который был с такой четкой позицией по многим вещам.

- У кита, наверно, огромное сердце, я бы точно в нем поместился, - задумчиво сказал Макс.

Дойдя до входа в школу, я повернула Макса к себе.

- Когда ты вернёшься домой сегодня, я расскажу тебе, сколько весит сердце кита. Ты ни за что не угадаешь! - я присела перед ним на корточки, - поцелуешь маму?

Макс нагнулся и чмокнул меня в щеку.

- Сто пятьдесят килограмм? - попытал счастья он.

Я помотала головой и хитро улыбнулась.

- Тридцать двадцать три килограмма? - ещё попытка.

Я засмеялась.

- Макс, такой цифры не бывает.

Он задумался.

- Да, точно... Наверняка этот зазнайка Карл тоже не знает, - у Макса горели глаза.

Я поднялась.

- Дождись вечера, я тебе расскажу, и ты потом будешь хвастать своими познаниями перед Карлом Стивенсоном, - я прижала его к себе и отпустила.

Он отвернулся и прошёл через Ворота с остальными учениками. Обернувшись, он помахал мне и рванул внутрь школы.

Я проследила за тем, как он скрылся за дверями и побежала на работу. Дойдя до конца 63 линии, я вышла на Йорк стрит и направилась в сторону больницы.

Пройдя в холл больницы я подошла к лифтам. Поднявшись на свой этаж, я прошла в отделении терапии и открыла свой кабинет, на котором было написано «Глава отделения Доктор Кэт Райт». Переодевшись в халат, я вышла и прошла на пост медсестёр.

- О, доброе утро, шеф, как всегда самая первая, - ко мне вышла невысокая медсестра в голубом костюме. Главная медсестра нашего отделения, Эсперанза Мендес. Она была ответственная, деловая и смешливая. Все, как мне подходило. По-началу, когда я только перевелась, она испытывала меня на прочность. Но потом, поняв кто из какого теста сделан, она мне очень помогала. Для меня всегда было важно наладить отношения с медперсоналом, и на нашем отделении всегда задерживались только квалифицированные работники.

- Доброе утро, сестра Мендес. Пройдёмся по больным?

Эсперанза достала свой список больных, мне вручила распечатанный лист с пациентами, диагнозами и временем поступления.

Я предпочитала утром сама пройтись по пациентам, чтобы не упустить важного. К восьми уже собирались все врачи и должны были проконтролировать, что у всех больных взяты необходимые анализы и назначены необходимые процедуры. В восемь тридцать у нас начиналась пятиминутка, и дежурные врачи с ночи рассказывали нам о поступивших и проблемных пациентах. К десяти утра начинался обход, я уходила в кабинет и занималась административной работой, которую мне переправляла моя секретарь Луиза. К двенадцати врачи спускались на обед в кафетерий, на что у них было сорок минут. В двенадцать сорок пять начинались беседы с семьями до двух тридцати. В это же время происходили выписки больных до трёх часов. После трёх писались выписки на завтра. Я со старшим ординатором Марком постарались организовать работу как можно чётче, чтобы все необходимое было выполнено, а работники выходили домой вовремя. К пяти часам вся работа была выполнена, и все могли спокойно выходить по домам. Иногда мне приходилось задерживаться, но я знала, что дома все под контролем благодаря маме и помощнице Саре.

После пятиминутки я сидела в кабинете и разбирала письма благодарности от пациентов, рекомендации и замечания от начальства и другие бумаги. Зазвонил телефон. Увидев, кто звонит, я заулыбалась.

- Вы посмотрите, кто звонит! - подтрунивала я, - неужели у тебя есть время болтать по телефону?

Джули на том проводе засмеялась:

- Слушай, растолкала всех по школам, сижу в квартире, с бокалом вина и не могу поверить своему счастью!

- Хорошо живешь, разве в Блумингтоне сейчас не 9 утра? - хитро спросила я.

- Ой, иди ты! С тремя детьми у меня не бывает слишком рано для одного бокала вина, - смеялась Джули.

- Как дела у ребят? Как Виви, Сэм? Элли?

У Джули и Шона через пару месяц после рождения Макса родилась ещё одна дочка, Элли. Джули всегда прочила им счастливый брак. Я отшучивалась, потому что иметь в тещах Джули для Макса - это то ещё приключение. Даже с его личными границами.

- Все прекрасно. Сэм уже такой взрослый, у него появилась девочка. Они ходят в кино и на прогулки. Не могу поверить, что мой сын ходит на свидания, - Джули глотнула вина, - Виви делает вид, что она старше и мудрее всех. Но мне это на руку, пока она всеми командует, мне не нужно этого делать, - смеялась она.

- Как Шон? - спросила я.

- Все хорошо, дорогая, мы планируем отпуск в конце сентября, без детей, оставим из с родителями Шона. Вот думаем, куда поехать.

- О, приезжайте к нам! Я так соскучилась! - упрашивала я.

- Было бы круто, я кучу лет не была в Нью Йорке, ещё до своих ста пятидесяти детей! - мы засмеялись обе. Я очень скучала по Джули и ее детям. Два года назад мы ездили в Миннесоту, навестить Джули с Шоном и детей, пройтись по старым местам. Тогда я встретила Чарли, он был снова женат и счастлив. Его жена была на последних сроках беременности. Мы посидели все вместе в баре. Чарли сказал, что все отпустил, и я была этому очень рада. Мы не смогли быть друзьями, но между нами не осталось негатива. Я была рада за него, его жена была настоящей красавицей. И они ждали дочку. Он видел фотографии Макса и сказал, что он моя копия, хотя мне он целиком и полностью напоминал своего отца. Мы хорошо провели вечер, почти как в старые добрые времена и разъехались по домам. Я поздравила Чарли с рождением дочери, но дальше переписываться было как-то неловко. Поэтому на этом наше общение прекратилось.

Мы ещё пару минут поболтали с Джули и договорились об их приезде. Я уже думала, как они устроятся в нашей гостевой комнате внизу, когда в дверь вошла моя секретарша Луиза.

- Доктор Райт, не хочу Вас отвлекать, но пришли студенты.

Сейчас было начало сентября, это означало начало учебного года у интернов и студентов-медиков, которые должны были прийти к нам на ротации. Интернами занимался Марк. Студенты были на мне.

Я пригласила их войти. Это была группа из пятерых студентов Нью Йоркского университета. Всех студентов разбили на небольшие группы и распределили по отделениям. Среди них было четыре терапии, три хирургии, приёмный покой, и так далее. Эта группа пришла к нам на месяц, через месяц должны были прийти следующие.

- Доброе день, проходите, садитесь, - я пригласила их войти. Все ребята были одеты в халаты, со стетоскопами на плечах. Рассадив их в своём кабинете, я начала знакомство и рассказ про устройство больницы и нашего отделения.

Во время обеда, я спустилась вниз вместе со своими ординаторами и заведующей другого отделения терапии, Доктор Мэри Уэлш. Мы обсуждали наши программы по обучению и решили проводить совместные семинары и тесты, чтобы облегчить друг другу задачу. Пройдя в кафетерий, мы взяли по подносу с салатами и сэндвичами и сели за столик.

Начав трапезу, мы на секунду прервались, когда я подняла голову и увидела в очереди его. Он практически не изменился. Волосы стали чуть короче, вместо вечных джинс на нем были отлично сидящие серые брюки на ремне. Темно-бордовое поло подчеркивало все его достоинства. Халат он держал в одной руке, а во второй - стакан с кофе. Брайан стоял с группой других интернов и что-то живо обсуждал. Он засмеялся, и на щеках появились знакомые мне ямочки. Я проглотила кусок сэндвича и чуть не поперхнулась. Запив кусок кофе, я закрыла салат крышкой, сложила сэндвич и, извинившись, попрощалась с Мэри, договорившись обсудить с ней все до конца недели. Пытаясь быть незаметной, я сделал вид, что поправляю волосы у лица, закрывшись рукой, и вышла из кафетерия.

До конца дня я подскакивала на стуле от каждого стука в дверь. Так и не доев, я выкинула обед в урну, постояла к окна, смотря на Восточный Канал и проплывающие мимо лодки. Решив, что сегодня от меня мало толку, я написала Марку, чтобы в течение дня держал меня в курсе дел, собрала вещи, вышла в приемную, сообщила Луизе, что сегодня выйду пораньше, и попрощалась. На часах было около трёх. Выйдя из здания, я вдохнула полной грудью и прикрыла глаза.

- Вот уж не ожидал, что встречу тебя здесь, Кэтти, - услышала я до боли знакомые голос.

Итак, побег не удался.