Сердце чернокнижника

Глава 3. «Без права на дрожь»

«Когда сердце бьётся слишком громко, учись улыбаться тише.
На войну не берут тех, кто дышит страхом.»

Вика сидела на полу с телефоном в руке, спина прислонена к холодной стене. Веки тяжёлые, внутри — глухой гул невыспавшейся ночи. Комната всё ещё пахла воском и травами, а на полу лежала забытая книга. Экран телефона мигал: 25 декабря 07:18. Финал сегодня. Сердце будто всё ещё било тревогу, отдаваясь в висках.
За долгое время внутри не было страха. Была решимость.
Она медленно поднялась, как будто возвращалась из другого мира — мир, где плачут в одиночестве и надеются вслепую.
Но внутри уже не было растерянности. Только решимость.

Пройдя мимо зеркала, она мимоходом зацепила взглядом своё отражение. Глаза — воспалённые, потемневшие от бессонницы. Чёрные полосы туши размылись по щекам, как следы ночной битвы, которую никто не видел. Губы потрескались, волосы спутались, на футболке — тёмное пятно от воска.

— Прекрасно… — прошептала она с усмешкой, в которой не осталось ничего от прежней растерянности. В груди с каждой секундой крепло что-то тяжёлое, почти каменное — не страх и не слёзы. Решение. Осознание.

"Иннуся права... хватит. Пора действовать", — подумала Вика, вытирая лицо холодными пальцами.

Ей нужно было быть не просто красивой- она должна быть собранной и великолепной, сильной, стальной. Именной такой ее запомнили.

Надеть на себя силу, как броню. И идти.

Вика тяжело вздохнув, подлкючила телефон к зарядному устройству, чтобы не остаться без связи в самый нужный момент. Дальше — горячая ванна. Пар поднимался над водой, обволакивая тело, смывая усталость и тревогу ночи. Под глазами патчи, охлаждающие и скрывающие следы бессонницы. Есть не хотелось — ком в горле мешал всему, даже простому приему пищи.
Она включила кофейную машину и заварила кофе — горький аромат пробуждал чувства, заставлял сосредоточиться. В руках кружка казалась маленьким островком покоя.

Задержав дыхание, брюнетка подошла к спальне. Глаза упали на полку рядом с фотографией бабушки — там стояла та самая синяя рука. Она казалась одновременно холодной и живой — словно замороженный момент времени, заключённый в металле. Это был её трофей, символ победы в шестнадцатом сезоне «Битвы экстрасенсов», но для Вики он значил гораздо больше, чем просто приз.

Каждый изгиб, каждая складка этого мистического артефакта хранили в себе тяжёлую цену — ночи бессонных размышлений, внутренние сражения и боли, потери которые ей пришлось пережить. Эта рука была напоминанием о том, через что она прошла, и о силе, которую смогла найти внутри себя, чтобы победить.

Он был её талисманом и якорем — напоминанием, что даже в самой тёмной борьбе есть свет и надежда. Прикасаясь к нему, Вика чувствовала связь с прошлым и обещание...чувствовала, что она сможет поддержать Влада, ведь та же сила, что помогла ей, живёт и в нём.
Для ведьмы эта рука была больше, чем просто трофей — это была её история, её боль и её вера в то, что любовь и сила могут выжить даже в самом мраке.
Она коснулась холодного металла, и воспоминания нахлынули волной. Тогда, стоя бок о бок с Мерилин Керро, она была такой же напуганной и растерянной, как теперь Влад. Она остро чувствовала всю тяжесть предстоящей битвы — ту боль и страх, которые теперь ждут его.

Вернувшись в настоящее, она примиком  направилась на кухню и схватила телефон, долго не решаясь позвонить в редакцию или убежать куда-то прочь. Сердце колотилось, будто с каждым ударом оно говорило: «Хватит бояться, пора действовать».
И вдруг...пальцы сами начали набирать номер.
В трубке зазвучал голос, полный удивления:

— Редакция «Битвы экстрасенсов», Наталья слушаю вас.

— Здравствуйте, Наталья. Это Виктория... Ра... Виктория Райдос.

— Виктория?! О Боже, Как вы? Не могу поверить.  Как я рада вас слышать! Но...как вы? Почему вы пропали?? Мы не слышали о вас столько времени! Это неожиданно! Сегодня Финал и мы будем счастливы видеть вас.

— Да. Да, я знаю и... Я должна быть там.

— Понимаете, съёмки начнутся сегодня ночью в 21:00, в особняке на Новой Басманной, 14, стр. 1. Мы… в шоке, что вы позвонили. Господи...

— Спасибо, я тоже рада была вас слышать. Я приеду. До скорой встречи.

Сердце готово было выпрыгнуть..

---

На съёмной квартире в центре Москвы было уютно и стильно, но давно исчезла лёгкость и тепло, которые делают дом домом. Свет мягко падал через занавески, отражаясь от гладких поверхностей, но в воздухе витала тяжесть — напряжение и недосказанность, словно невидимая преграда между Владом и Леной. Они жили вместе, но уже давно не жили друг для друга. Не ссорились громко, но и не смеялись. Просто существовали рядом — уставшие, раздражённые, потерянные.

Влад сидел на краю дивана, сжав в руках телефон. Ладони были влажными, пальцы слегка дрожали. Он почти не спал этой ночью — пересматривал испытания, гонял в голове сценарии финала. Тошнота подкатывала к горлу от волнения. От Лены он давно не слышал ни доброго слова, ни банального «Ты справишься». Беременность только усугубила всё — она стала раздражительной, резкой. Как будто не он, а она собиралась сегодня выйти перед миллионами.

Он судорожно листал ленту Instagram, пока взгляд не остановился на новой публикации «Битвы экстрасенсов»: «Жрица культа предков- Виктория Райдос, вернулась».
На экране — она. Холодная, до боли  притягательная, сильная. Глаза, в которых тонут — и не всплывают. Влад будто на секунду забыл, где он. Воспоминания ударили в грудь: как он, девятнадцатилетний пацан, смотрел на неё и думал, что она ведьма с другого мира. Неподвластная. Неприкасаемая.

Сейчас в голове смешалось всё: восхищение, страх, азарт. Зачем она возвращается? Почему именно сегодня? Она ведь — символ. Та, к чьему уровню он пытался приблизиться все эти годы.

Он встал и начал ходить по комнате. Казалось, воздух сгустился. Всё в его жизни сегодня сходилось в одну точку. И он не имел права облажаться.
Чернокнижник продолжал мерить шагами комнату, когда дверь спальни с грохотом открылась, и в проёме появилась Елена. Она выглядела уставшей и раздражённой — лицо словно застыло в вечном «недовольна».

— Ты опять не спал, блядь, всю ночь? — бросила она, оглядывая разбросанные вещи.

— Да блядь, я на финал иду, — огрызнулся Влад, не оборачиваясь.

— Вот именно. А выглядишь так, будто с отходняка. Что опять? Кто-то лайк не поставил? - Указывая на телефон,  огрызнулась Лена.

Он глубоко вздохнул, выпрямился, посмотрел ей в глаза:

— Это...Это Виктория Райдос. Она возвращается сеодня.

Елена нахмурилась:

— Та ведьма с загадочным лицом? Серьёзно?

— Да. Серьёзно.

— Ну и что? Или ты что-то скрываешь от меня? Пусть приедет, попиарится и свалит. Чего ты паришься?

Он хотел что-то сказать, но замолчал. Она ничего не понимала. Вика была для него чем-то большим — когда-то. Она была его идеалом. А сейчас... слишком многое начало внутри шевелиться.

Влад остановился, тяжело выдохнул, ощущая, как сердце бешено колотится, а ладони покрываются холодным потом.

— Сегодня финал. Ты вообще в курсе, шо у меня, сука, день жизни?

— Финал, финал… — передразнила она, голос был резок и холоден. — А ты думаешь, у тебя ещё будет второй шанс? Мы из Луганска сюда перебрались, понимаешь? Я сюда тебя притащила, чтобы ты хоть как-то стал кем-то, а ты всё время в своём ёбаном мире. Сегодня — твой единственный шанс. Либо ты рвёшься вперёд, либо нас с ребёнком в говне оставишь.

Влад сжал зубы, тяжело глотая комок в горле, сухость и дрожь разрывали изнутри. Он чувствовал, как внутри всё горит и болит, но не мог вырваться из этой ловушки.

— Я думал, ты хоть как-то поддержишь. Это, блядь, важно для меня!

— Поддержу? — вскинулась Елена, глаза сверкнули ненавистью и усталостью. — Ты что, меня не слышишь? Я здесь одна, беременна, а ты — как безмозглый придурок. Живёшь в своих иллюзиях, будто всё само пойдёт. Хватит уже! 

Она развернулась и ушла, хлопнув дверью.

Влад остался стоять, ощущая, как стены квартиры словно сдавливают его грудь, воздух тяжелеет с каждой секундой. Он опустился на диван, прикрыл лицо руками, пытаясь унять пульсирующую боль и бессонницу, которая сковывает каждую ночь перед финалом.

— Чёрт… — прошептал он сквозь сжатые зубы. — Всё или ничего… И больше не будет второго шанса.

Мысли метались, словно безумные тени, разрывая душу на части. Одиночество здесь, в этой красивой, но холодной квартире, казалось, было хуже любого испытания. В этот момент Влад понял — ему надо не просто победить на финале, а выжить внутри самого себя.

---

Чернокнижник сидел на диване, крепко сжимая в руках телефон. Сердце грохотало в груди, словно отбивая последние секунды до взлёта. Мысли путались, страхи давили, но время неумолимо двигалось вперёд.

Где-то за окном коротко и резко засигналил автомобиль. Влад вздрогнул — такси.

— Ебать... — выдохнул он сквозь зубы и резко поднялся.

Бросив взгляд на тёмную щель приоткрытой спальни, он на ходу надел куртку и крикнул:

— Лена, финал в девять вечера! Не опаздывай!
Ответа не последовало. Ни слова, ни шороха. Только тишина — привычная и уже почти родная в их квартире.
Он глубоко вдохнул, словно собираясь с духом, и шагнул за порог. За спиной остались холод, напряжение и женщина, с которой он давно не был на одной волне. Впереди — готический зал, камеры, судьба.

И Виктория.

---

Виктория стояла перед зеркалом, словно перед самой судьбой. На ней было изысканное чёрное платье — облегающее по фигуре, с открытыми плечами и глубоким разрезом до бедра. Бархатная ткань мягко ложилась по телу, подчёркивая линию талии, изгибы бёдер и хрупкость ключиц. Плечи обнажены, кожа — бледная и гладкая, контрастирующая с насыщенной чернотой ткани.

Волосы — длинные, густые, уложены в крупные локоны, струились по спине, будто лёгкая вуаль. Сапфировые серьги мягко покачивались в такт её движений, а кулон на тонкой цепочке лежал ровно на впадине между ключиц — как будто охранял её сердце.

Макияж был безупречен. Глаза — густо подведены, с растушёвкой в глубоких синих и графитовых тонах, придававших взгляду глубину и мистику. Пухлые губы — оттенены тёплым винным оттенком с лёгким глянцем. Ни одной лишней детали — только выразительность, только сила. Даже тонкие брови были выведены с ювелирной точностью. Она чувствовала, как дрожь пытается вырваться наружу — но всё это сковано внутри. Ни один мускул не выдавал волнения. Это была не просто подготовка — это было возвращение. Виктория надевала не платье. Она надевала уверенность. Надевала себя. 
Тонкий шлейф Lancome La Vie Est Belle медленно растворялся в воздухе, оставляя за ней тонкий шлейф — тёплый, сливочно-цветочный, чуть пудровый. Он будто говорил за неё: «Я вернулась. И я всё та же». Этот парфюм был её бронёй и манифестом, в нём звучала её зрелость, внутренняя сила и красота, которой не нужно кричать о себе.
Она медленно провела пальцами по ткани платья, словно напоминая себе: ты — Виктория Райдос. Ты прошла ад, исчезла на пике и вернулась тогда, когда никто не ждал. И ты готова.