Сердце чернокнижника

Ночь нас укроет

---

Вика стояла у машины, спрятав лицо в ладонях. Слёзы текли беззвучно, а внутри всё полыхало - от стыда, боли, растерянности.
- Я не должна была приходить... - прошептала она, словно оправдываясь самой себе. - Но сердце... оно просто вырвалось. Я пришла, потому что иначе не могла.

Олег подошёл ближе, остановился, уважая её границу.
- Я понял это ещё у лестницы, - сказал он мягко. - Но, Вика... я не верю, что это просто поддержка. Я видел, как ты смотрела на него. Это больше. Гораздо больше. А он... он не тот, кем ты его видишь. Он не удержит, если ты начнёшь падать. Он может быть тем, кто и подтолкнёт. Влад - не герой. Не сейчас. И, может, никогда.
- И чтобы не было недомолвок... Влад женат. И у них будет ребёнок. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за того, что не можешь изменить.
Вика вскинула взгляд - глаза полные боли и усталости.
- Олег, не надо... Ты добрый. Но ты ошибаешься. Ты всё усложняешь. Это не чувства. Это... может, просто привычка держать за руку тех, кто тонет. Или глупое чувство долга. Но не любовь. Не то, о чём ты думаешь.

Он сжал губы, кивнул.

Прости, - тихо сказал он. - Я просто не хочу, чтобы тебя снова ранили. Ты красивая, Вика. Не только внешне - ты настоящая. Светлая. А таких людей жизнь не щадит. Просто хочу, чтобы ты знала - есть кто-то, кто думает о тебе по-настоящему. И волнуется.

Он мягко коснулся её плеча:

- Эй... не плачь. Слышишь?

Затем протянул телефон:

- Оставишь номер? Я не буду писать. Просто... хочу знать, что ты доехала. Живая. Целая.

Она долго смотрела на него. Потом тихо ответила:

- Спасибо, Олег.

И набрала цифры - как будто оставляя с ними кусочек сердца.

Всё это время Влад стоял в тени, не сводя глаз с Вики и Олега. Его взгляд был напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. Рядом стояла Елена, но он, казалось, не замечал её присутствия.

- Лена, садись в машину, - тихо сказал он, не отводя взгляда от пары.

Елена колебалась, но подчинилась, чувствуя, что сейчас не время для вопросов. Внутри Влада бурлили эмоции: гнев, ревность, ощущение поражения. Он не мог слышать, о чём они говорят, но каждый жест, каждое движение Вики и Олега казались ему предательством. Когда Олег коснулся плеча Вики, Влад сжал кулаки, едва сдерживая себя от того, чтобы не подойти и не вмешаться.

Сев в машину, он продолжал наблюдать. Его сердце сжалось, когда он увидел, как Вика что-то пишет в телефоне Олега и возвращает его. Это было как удар под дых - подтверждение того, что между ними есть что-то большее, чем просто дружба.

Влад сжал в руке тот самый камень, который недавно подарила ему Вика. Камень, что, по легенде, мог унять боль. Но сейчас он жёг ладонь. Он не забирал - он возвращал. Все чувства. Все воспоминания. То немалое, что связало их сегодня.

Если она с Олегом, тогда зачем она пришла именно ко мне на финал?.. Зачем её слова были такими личными? Зачем её глаза смотрели сквозь, прямо в меня...

Он чувствовал, как сжимается горло, будто ком подступил. Гнев, ревность, отчаяние - всё смешалось в одно. Я не ребёнок, не дурак. Я вижу. Я чувствую. Или я правда всё придумал?
Парень отвёл взгляд, будто не выдержав собственной слабости. Камень он зажал сильнее, до хруста в пальцах.
-Ты выбрала его? Тогда зачем оставила меня с этой тишиной внутри?..
Чернокнижник отвернулся, пытаясь подавить нарастающее чувство ревности. Я должен был быть тем, кто рядом с ней в этот момент. Я должен был быть тем, кому она доверяет.

---
Вика захлопнула дверцу и, не включая двигатель, уронила голову на руль. Тоска сжимала грудь, слёзы текли по щекам. Машина стала её убежищем, где можно было позволить себе быть настоящей.
Зачем я туда пошла? Почему я посмотрела в его глаза? Господи, какой позор...
Олег был добр, мудр, но его взгляд будто заглядывал в самую суть - туда, где она сама ещё не решалась заглянуть. Это не облегчало, наоборот - только усиливало внутреннюю борьбу.

Она вытерла слёзы, посмотрела в зеркало: покрасневшее лицо, уставшие глаза, а в них - дрожащий, упрямый свет. Свет, который никак не хотел погаснуть, несмотря ни на что.
Я не должна. Он женат. У него семья. Это не моя дорога.

Но сердце не соглашалось. Что-то тянуло её назад.

Почему тогда так больно, Господи?

Вика завела машину. Экран телефона светился входящими сообщениями от Инны:

- Как проходит финал?
- Ты его увидела?
- Как прошла встреча?
- Ты отдала подарок?
- Что-то ответил?
- ВИКА???
- Вика, ты где??

Вика смотрела на экран, не в силах набрать ни слова. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Внутри всё гудело - эмоции, голоса, прикосновения. Подарок... Да, она отдала. Ответ?.. Он посмотрел - и этого было достаточно, чтобы сердце замерло.
Она взяла телефон, но вместо ответа просто прижала его к груди. Инна бы всё поняла. Она всегда чувствует больше, чем слышит. Но как объяснить то, что ты и сама не можешь назвать?Как объяснить Инне, что ты пошла поддержать человека, которого никогда не держала за руку, но в сердце будто носила вечность?
Ведьма глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли. Она знала, что должна ответить, но слова не складывались. Вместо этого она закрыла глаза, позволяя себе ещё немного побыть в этом моменте, прежде чем вернуться к реальности.
Наконец, она набрала Инну.
- Ин, прости, что не отвечала. Всё прошло... сложно. Я отдала подарок, он посмотрел... его взгляд..но мы почти не говорили. Я не знаю, что это было и...
Инна молча слушала, а потом, словно вспомнив что-то важное, вдруг сказала:
- Вика... подожди. Есть кое-что ещё. Его нашли.
- Кого? - Вика не сразу поняла.
- Сына Татьяны Михайловны. Нашли. В Воронеже. Один из наших ребят его узнал.

Вика замерла. Несколько секунд - тишина. Даже дышать перестала.

- Живой?..
- Да. Он не говорит пока, но это точно он. Всё подтвердилось.

Слёзы хлынули снова, на этот раз с облегчением. Она прикрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос.

- Господи... Инна...
- Я знала, что ты должна это услышать.
- Позвони прямо сейчас Диме, пусть он как начальник волонтерской группы собирает всех и выезжает. Но Татьяне пока ни слова, ладно?
- Хорошо-хорошо, ведьма... Только когда всё будет точно. Приезжай ко мне, Вик. Мы сядем, всё обсудим, разложим по полочкам. Не держи всё в себе.

Но Вика покачала головой, даже несмотря на то, что подруга не могла этого видеть.

- Нет, Ин. Спасибо тебе, правда. Но я сейчас не смогу говорить. Мне нужно просто... немного тишины. Побыть одной. Разобраться внутри.
- Я видела его глаза... - прошептала Вика, голос дрожал. - Там была боль... и что-то такое знакомое, что невозможно забыть. Но он молчал... почти не говорил. Я не знаю, что это значит.

Инна выдохнула:

- Иногда молчание говорит больше слов. Ты не одна, родная. Я рядом.

Девушка не настаивала, но голос её был полон беспокойства:

- Вик, только пообещай, что если станет совсем тяжело - сразу звони. Ладно?
- Обещаю.

Вика отключила телефон. Несколько секунд сидела в тишине. На сердце тяжело, но внутри будто вспыхнул тёплый огонёк - впервые за долгое время. Радость за Татьяну, тревога за Влада, растерянность из-за самой себя.
Мир не остановился. Он продолжал звучать, меняться, звать вперёд. Только теперь - с новой правдой и новым грузом на душе.
---
Влад и Елена ехали в тишине. Машина мчалась по ночной дороге, но внутри царила гнетущая пустота. Тишина между ними была не просто отсутствием слов - она была тяжёлой, как свинец, и резала острее любого упрёка.

Фары выхватывали из темноты обочину, но взгляд Влада был устремлён внутрь - в себя. Он не слышал шума дороги, не чувствовал, как руки сжимают руль. В голове звучал только один голос - её. Виктории.
Почему именно я? Почему она пришла? Почему смотрела так, будто знал её всю жизнь... а теперь это всё было ни о чём?
Елена украдкой взглянула на него, потом отвернулась к окну. В груди - злость, но вместе с ней страх. Она больше не узнаёт Влада. И, может, никогда уже не узнает.
Влад ощущал, как что-то в нём ломается - не оттого, что проиграл, а потому что впервые почувствовал себя чужим в собственной жизни.
Она смотрела на меня так... будто я что-то значу. Но если это было ничем, если она уже с другим... зачем тогда приходила? Почему не прошла мимо?
Он повернул налево, даже не осознавая, куда едет. Руки двигались автоматически, а сердце - будто тянуло назад, к тому месту, где осталась она...
Влад и Елена вернулись домой, но напряжение между ними только усилилось. Не раздеваясь, Влад резко потребовал:

- Скажи мне правду. Сейчас.

Елена вспыхнула:

- Ты шо, веришь какой-то ведьме, а не матери своего ребёнка?!
- Слушай, если ты сейчас же мне не расскажешь, что имела в виду Виктория, - голос Влада сорвался, - ты больше никогда меня не увидишь, слышишь?
- Влад, прекрати! Ты в своём уме? Твои бесы тебя совсем одурманили! Где бы ты был, если не я? Сидел бы себе в Луганске, в какой-нибудь захудалой бухгалтерии!
- Молчи, Лена. Просто молчи. Я знаю, шо ты что-то скрываешь от меня. Не думай, что я это оставлю. Москва? Да, может, это единственное, шо я сделал правильно. Но ты меня сюда тянула не ради меня и моего роста. Ради себя. Ради удобства своего. Посмотри на нас! Ты думаешь мы семья? Мы уже давно превратились в соседей, которые не могут вечно что-то поделить. Это не жизнь. Я не хочу такой жизни! Понимаешь, не хочу!

- А какой ты хочешь? С этой шлюхой, да?
- Причём здесь она? Что она тебе или мне сделала? Пришла на финал как и все?? Зачем ты так отзываешься о людях, которые ровным счётом не сделали тебе ничего?! Я как и ты впервые увидел её сегодня и знаешь, что я тебе скажу? Она своими словами поддержала меня так, как никто и никогда!
- Вот и пиздуй к своей Виктории!! Она специально придумала эту чушь с тайной, чтобы выглядеть белой и пушистой!
- Ты не понимаешь, Лена. Это не просто слова. Она увидела во мне то, что ты давно перестала замечать.
- О, да! Великая ведьма с даром прозрения!
- Хватит! Я устал от твоих упрёков и подозрений.
- А я устала от твоей холодности и отстранённости!
- Может, нам стоит подумать о том, чего мы действительно хотим?
- Может быть.

Они замолчали, каждый погружённый в свои мысли. Тишина повисла в воздухе, как предвестие грядущих перемен.

- Блядь, как это несправедливо! Лен, я сделаю всё, что необходимо, но я узнаю, что за тайна, которую ты скрываешь!
- Ты нашёл хороший предлог, чтобы съебаться к ней. Вот и иди! И больше не возвращайся. Ты прав, между нами уже давно ничего нет! Ты... ты просто неудачник, Влад Череватый, и сегодня ты это в очередной раз доказал! Я просто зря трачу время!

Влад сжал кулаки, его лицо побледнело от гнева и боли. Он посмотрел на Елену, его глаза метали молнии, но в них читалась и глубокая обида.

- Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я не чувствую, как всё разваливается? Я пытался, Лена, пытался сохранить нас, но ты... ты только обвиняешь и унижаешь.
- А что мне остаётся? Смотреть, как ты оставляешь беременную жену ради какой-то дряни? Ты не тот, с кем я когда-то связала свою жизнь.
Влад отвернулся, его плечи поникли. Он подошёл к двери, взял пальто и, не оборачиваясь, сказал:

- Ты права, Лена. Я действительно неудачник. Но не потому, что не достиг чего-то, а потому, что позволил себе потерять тебя - ту, которую я когда-то полюбил. Ту, что клялась быть рядом, несмотря ни на что. Теперь ты стала другой - холодной, расчётливой, поглощённой деньгами и славой. А я... я разбит, и тебе на это наплевать.

Он сделал шаг к двери, обернулся и, глядя ей прямо в глаза, произнёс:

- Запомни, Лен: «Любовь не боится огромной разлуки, она погибает от маленькой лжи». Ты убила нашу любовь ложью и равнодушием.

С этими словами он вышел, схватив свою ритуальную сумку - ту самую, что всегда лежала отдельно. В ней было всё: пучки высушенных трав, бинты, что касались мёртвых тел, свечи, свернутый саван. Между ними - пачка дешёвых сигарет, бутылка водки и маленький холщовый мешочек с могильной землёй и старое треснутое зеркало с паутинкой сколов в углу и частично покрытое копотью - так, что отражение в нём выглядело, будто из другого мира. Оно давно потеряло вид, но для Влада было куда важнее любого нового: оно «видело» больше, чем люди, и хранило в себе следы всех, кто заглядывал в него с болью, страхом или надеждой. Всё это - его инструменты. Его жизнь. Его ремесло.

Он тихо ушел, оставив Елену в пустой комнате, наполненной эхом утраченных чувств и несбывшихся надежд.
Чернокнижник закинул сумку на пассажирское сиденье и завёл машину. Двигатель взревел, словно знал, что дальше будет не по-детски. Влад сжал руль так, что костяшки побелели, пальцы дрожали - не от страха, а от злости, жгучей и мерзкой, что разрывала грудь на части.

«Ну что, Виктория...если ты правда открыла эту дверь - я войду. Но по-своему. Без розовых соплей. Без жалких оправданий. С тем, шо у меня есть. С тем, кто я есть.»

Он бросил взгляд на сумку - будто на последний боевой патрон. Потом - на дорогу. В темноту. В ад, куда ведёт эта чертова тропа.

И тут в голове рванул голос Толика, резкий и хлёсткий, как удар по щекам:

«Вот сука, наконец-то эта ведьма задрала занавес с этой гнилой Лениной тайны. А ты, Влад, как долбоёб всё это время сидел, глаза закрыл, в кусты смотрел. Да ты лох полный, блядь. Теперь распутывай это дерьмо сам, если хватит сил.»

Чернокнижник стиснул зубы и, не сдерживая эмоций, взорвался, словно гром среди ночи:

- Почему, блядь, она там с этим мудаком нежилась? Почему позволяла ему трогать своё плечо, слышишь меня?! Почему, ёбаный в рот?! Отвечааааай, сука!

Салон машины наполнился его злым, рвущимся наружу криком, от которого мороз пробегал по коже.
Толик усмехнулся в темноте, голос словно пропитан ядом и смехом одновременно:

- Ого, Владик, да ты, похоже, впервые по-настоящему охуел! Ревность-то проснулась? Ты думал, она просто с тобой шутит, а тут - бах! - с этим мудаком заигралась. Вот теперь понятно, почему сердце ёкать начало, а голова в потолок стучит. Ха! Наконец-то и на нашей улице праздник - матерщинник влюбился! Смотри, Вика - не просто девка, не как твоя эта Ленка, что только умеет крыть и ныть. Тут серьёзные игры, брат. Ты понял?
- Понял, а теперь съебись

----

Доехав до Даниловского кладбища, Виктория остановила машину недалеко от ворот. Черноглазая ведьма вышла из машины, глубоко вздохнула ночного воздуха и шагнула на хрупкую тропинку между могилами. Тишина была почти осязаемой - лишь лёгкий ветер и редкие звуки ночных птиц нарушали покой. В этом мраке и одиночестве, среди холодных камней и забытых имён, она чувствовала себя живой, настоящей. Начал идти снег, и холод пробирал до костей - дрожь пробежала по её телу. Стоя посреди могил в тонком платье и пальто, она была словно часть этого мира - мрачного и вечного. Под ногами хрустел свежий снег, каждый её шаг резонировал в тишине, будто отголосок прошлого. Она не помнила сколько бродила по кладбищу, пока не остановилась у одной из могил и опустилась на колени, раскрывая книгу. Свеча в её руках мерцала, отблески плясали по потёртым страницам. Она начала тихо начитывать слова, едва слышные, словно молитву. Вдруг тишину прорезал зловещий шорох, словно кто-то скребся прямо у неё за спиной. Сердце сжалось, кровь застыла в жилах, дыхание затаилось в груди. Вика медленно подняла глаза - и в тусклом свете свечи перед ней ярко вспыхнули два алых, горящих огня - глаза, которые казались нереально большими и пустыми, словно сама тьма глядела на неё. Позади них вырисовывался высокий, угрожающий силуэт, неподвижный, но вызывающий холод до костей.

И тут, словно из самой бездны, прозвучал зловещий шепот, едва слышный и одновременно навязчивый:
- «Сладкааа чертовка, иди, иди к нам. Ты нам нужна. Твоя кровь... сладкааа...
Какая ты сладкая... иди ко мне... кровь твоя нужнааа... нужнааа...

Голос становился всё острее, чётче - словно сама ночь заговорила, обвивая её своим холодным дыханием.

Вика резко вскинула голову, глаза сверкали в тусклом свете свечи, а губы чуть поджались от напряжения.

- Кто ты? Чего хочешь? - её голос дрожал, но в нём пряталась стальная решимость.
- Тебя... только тебя... - прошипел голос, наполняя воздух ядовитой жадностью, - кровь твоя сладка, и я хочу её... всю.

Темный силуэт, что был позади этих огненных глаз словно чёрный смерч, выплыл из мрака - высокий, безжалостный, он приближался, растягивая тьму вокруг себя.
Вика стиснула книгу, свеча едва не вылетела из дрожащих пальцев. Сердце колотилось в груди - бешено, как будто пытаясь вырваться. Но она не могла отступить. Не теперь. Не здесь.
- Ведьма, не мучай его. Ты будешь нашей... нашей, - голос становился невыносимо жёстким, проникал в самые глубины души.
- Кто ты? - вырвалось из неё, срываясь почти на крик.
- Ты не уйдёшь, - тень шептала с ужасающей уверенность, словно сама смерть смеялась над её судьбой.
- Может, и не уйду, - ответила Вика, голос её рвался наружу с огнём и вызовом, - но уйдёшь ты. И эту ночь ты запомнишь навсегда.

Черноглазая ведьма ощутила, как голос начинает меняться - слова растворяются в воздухе, а холодная тьма сгущается перед ней. Вдруг из мрака взметнулись два горящих, кроваво-красных глаза, пылающих ненавистью и жаждой. Они пронизывали её взглядом, заставляя тело стыть... Сердце бешено колотилось, а сознание начало ускользать, как вода сквозь пальцы. Она упала назад, слабо ударившись о холодную плиту могилы. Перед глазами застилало тёмное пеленой, но в последний момент видела - тот самый высокий силуэт, чёрный и безжалостный, стоял над ней, как тень смерти, готовая забрать её навсегда...
---
Вика медленно приходила в себя, её сознание прояснялось, и перед глазами постепенно вырисовывалось лицо мужчины, склонившегося над ней. Под мягким светом луны лицо Влада казалось почти нереальным. Она разглядела знакомые черты: короткие тёмные волосы, небрежно взъерошенные, и густую щетину, придающую его лицу суровость. Его кожа была светлой, с едва заметным румянцем от мороза. На его лице были две родинки - одна под левым глазом, другая чуть выше скулы, - которые она помнила с их первой встречи. Его глаза, глубокие и тёмные, смотрели на неё с тревогой и нежностью.
- Влад... - прошептала она, едва слышно.

Он кивнул, его губы дрогнули в слабой улыбке.

- Я здесь, тише. Всё хорошо.

Её тело лежало в крепких объятиях, и несмотря на холод вокруг - посреди мраморных могил - в этих руках было больше тепла, чем в самом летнем солнце. Она почувствовала, как его руки нежно обвивают её, словно обещая защиту от всего мира и всякого зла. Она закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть о страхе, боли, обо всём.
В темноте, под тихим шёпотом падающего снега, между холодом и забвением, её сознание словно цеплялось за этот запах, за это прикосновение...
Они были вместе - и этого было достаточно.
Вика ощутила, как его сердце - сильное, ровное и уверенное - билось прямо у её уха. Каждый удар отдавался в её груди теплом, как мягкий, но неотвратимый прилив жизни. Этот ритм был для неё якорем, спасительным знаком, что в этом мраке она не одна.
Ведьма глубоко вдохнула его запах - смесь холодного сибирского леса и тёплого ветра, слегка острый, с нотами кедра, терпкой хвои и лёгкой дымки пряных специй - и почувствовала, как дрожь страха постепенно отступает, уступая место редкой, но такой долгожданной безопасности. В каждом его прикосновении, в каждом биении сердца, в каждом выдохе была жизнь, за которую стоило бороться. И в этот момент, среди ночи и забвения, её душа впервые за долгое время смогла просто быть - спокойной, защищённой и живой.

Вика медленно отпряла от него, словно боясь нарушить хрупкую связь, но молодой парень не отпускал её. Под ними лежало тёплое одеяло - единственный островок уюта среди холодных могил. Хрупкое молчание между ними не казалось неловким - оно было почти священным. Девушка прислушивалась к его дыханию, к стуку сердца, что билось рядом с её щекой. Оно было ровным, сильным - словно отбивало ритм покоя, которого ей так не хватало.

Она провела рукой по краю его пальто, и шёпотом сказала:

- Знаешь... рядом с тобой совсем не страшно. Даже здесь.
Влад улыбнулся одними глазами, не говоря ни слова.
Он провёл тыльной стороной ладони по её щеке, убирая прядь волос, прилипшую ко лбу. Его прикосновение было таким бережным, что у Вики внутри всё сжалось. Она не могла отвести взгляд от его лица - такого родного, тёплого и настоящего. В его глазах не было страха, только беспокойство и... что-то ещё. Что-то, что разгоралось внутри неё с новой силой.
- Ты нашёл меня... - прошептала она.
- Всегда найду, - ответил он просто. - Где бы ты ни была.
И в эту странную, ледяную ночь, среди чужих имён, мраморных плит и вечной тишины, Вика впервые за долгое время позволила себе просто быть рядом с кем-то. Без страха. Без маски. Без прошлого.
Пауза, и он добавил с горечью:
- Прости за Толика... Он просто любит шум навести и пугать, чтобы казаться сильнее. Но я здесь - и я с тобой. Он просто... учуял, что ты... ну, ты поняла... твою кровь, твою суть...

Молодая ведьма вспыхнула, как от огня, и быстро отвернулась, пряча лицо в тени.

- Какой же ты ещё ребёнок... - с лёгкой улыбкой сказал Влад, глядя на неё так, будто видел самую нежную и странную магию на свете.
Она подняла взгляд и внимательно всмотрелась в его лицо, словно увидела его впервые. Глаза...Карие, глубокие, с тёплыми янтарными искрами внутри - они смотрели на неё не как на ведьму, не как на загадку, а просто... как на человека. Настоящего, живого. Его взгляд был тихим - без давления, без ожиданий. Только принятие.

И в этот момент она поняла: он видел её. Всю. И не отворачивался.

Влад первым нарушил тишину, его голос был мягким, но в нём чувствовалась настороженность:

- Ты давно сюда приходишь? Я ни разу не видел тебя здесь.

Вика кивнула, её взгляд был устремлён в темноту между могилами:

- Да, довольно часто. Я стараюсь не задерживаться долго...

Влад усмехнулся, но в его улыбке сквозила грусть:

- Я даже и мечтать не мог увидеть тебя здесь, на Даниловском.

В этот момент тишину нарушил вибрационный сигнал телефона Вики. На экране высветились три сообщения от Инны и два от Олега Шепса.

Влад ненароком заметил экран и, нахмурившись, спросил:

- Так значит, там, на парковке, ты дала ему номер?

Вика замешкалась, её голос был тихим:
- Да. Он сказал, что не будет мне написывать, лишь убедиться, что со мной всё хорошо и я дома.

Влад отвернулся, его голос стал жёстким:

- Пусть о себе заботится, мудак
Вика почувствовала, как напряжение повисло в воздухе, словно мороз стал ещё сильнее. Она сглотнула, наблюдая, как Влад отворачивается, его взгляд стал холодным, а плечи - напряжёнными.
- Не злись, - тихо сказала она. - Мне было очень плохо после всего произошедшего. Он подошёл, хотел поддержать ... Я не думала, что ты увидишь.

Чернокнижник медленно обернулся, в его глазах бушевал ураган эмоций - ревность, усталость, что-то ещё, невыразимое.

- Мне не плевать, кто к тебе подходит, - тихо сказал он. - Но не делай вид, шо это ничего не значит. Для меня - значит.

Влад опустил глаза, а потом добавил, почти шепотом:

- Мне не всё равно, Вик. Ты же это понимаешь, да?

Брюнетка замерла, не зная, что сказать. Его голос не звучал обвиняюще - в нём слышалась боль, усталость, почти беззащитность.

- Влад... - прошептала она, - я не хотела...

Он поднял глаза. Злость исчезла - в их глубине пульсировала глухая, тяжёлая боль, будто он слишком долго сдерживал в себе бурю.

- Просто... не играй со мной, - сказал он хрипло. - Я не из тех, кто выдерживает игры. Я слишком многое уже выдержал.

Она попыталась возразить:

- Какие игры? О чём ты? Я же не виновата в том, что он подошёл.

Он чуть усмехнулся - горько, как будто внутри что-то надломилось.

- Дело не в нём. Не в этом. - Его голос задрожал. - Дело не в нём. ..Я понимаю, ты ничего не сделала. - Его голос стал тише, почти срывался. - Просто... я не умею делить. Когда рядом с тобой кто-то ещё - во мне всё сжимается. Это не про вину, Вик. Это про меня. Я просто... хочу, чтобы ты увидела меня. Настоящего. Чтобы знал - ты выбираешь МЕНЯ, а не просто была рядом из вежливости или по случаю.

Вика опустила глаза, её голос дрожал:

- Ты не лишний, ты никогда не будешь лишним. А вот я лишняя в твоей жизни. Я просто... Я боюсь саму себя.

Влад прищурился, внимательно глядя на неё, будто пытаясь прочесть между строк.

- Я боюсь саму себя, Влад... - повторила она чуть громче, и в её голосе прозвучала щемящая честность.

Он кивнул медленно, с горечью.

- Знаешь, это единственный страх, который я понимаю лучше всего. Потому что я тоже... давно себя боюсь. Того, что во мне. Того, кем я становлюсь рядом с другими. Но с тобой... - он нагнулся ближе и посмотрел в её глаза, - с тобой я впервые за долгое время не хочу бежать от себя. Даже если страшно.

-Ты женат и у тебя будет ребёнок... Это всё неправильно, Влад. Я не стану тебя обманывать. В тот день, когда я увидела тебя по экрану, внутри что-то перевернулось. Можно сказать, я всю жизнь была одна, и сейчас я боюсь полюбить кого-то... Зачем??...чтобы снова потерять?

Влад опустил голову, его пальцы нервно сжались в кулак. Он проглотил ком в горле, прежде чем тихо, но с надрывом заговорить:

- А ты думаешь, я не боюсь? Думаешь, мне легко? Я женат, да. У меня будет ребёнок. Но знаешь, что у меня нет? - Он поднял взгляд, полный боли и правды. - У меня нет жизни. Нет тепла. Нет того, ради чего хочется просыпаться. Всё, что я есть сейчас - это функция. Муж, отец, лицо в экране. А внутри давно пусто. До тебя.

Он нагнулся еще ближе, едва касаясь ее губ...его голос стал тише, почти шёпотом:

- Ты перевернула во мне всё, Вик. И я тоже боюсь потерять. Но ещё сильнее боюсь не попробовать. Потому что, если ты уйдёшь, я опять останусь жить наполовину. А я не хочу. Не теперь.

Влад провёл рукой по подбородку - это было его привычное движение, когда он нервничал или погружался в раздумья. Пальцы скользили по щетине, словно он пытался нащупать ответы в этой своей жесткой, мужской черте. Вика заметила это впервые ещё на финале и теперь, глядя на него вблизи, узнала жест - как нечто до боли знакомое. Он снова провёл рукой по подбородку, задумчиво, неосознанно, а потом посмотрел на неё - внимательно, в упор.

В тот момент, когда он снова провёл рукой по подбородку, Вика почувствовала, что он открыт перед ней, что он готов поделиться своими чувствами и переживаниями. Этот жест стал для неё символом его доверия и близости.

- Будучи пацаном, я реально грезил тобой. Меня сносило от всего - твой вздёрнутый нос, губы, твой голос, даже твоя странная магия... Всё. Ты тогда казалась чем-то космическим, недосЯгаемым шо-ли. Знаешь, как будто смотришь и понимаешь - никогда не дотронешься. А потом - жизнь. Всё завертелось.

Он снова провёл рукой по подбородку, взгляд его стал рассеянным.

- С Леной мы познакомились на сайте. У неё тогда только закончились отношения. Его звали Илья. Как-то я увидел, как он стоял у их дома, у машины. Просто стоял... и смотрел. Помню, как что-то кольнуло внутри, будто предчувствие чего-то...Спросил у Лены - она спокойно сказала: мол, приехал за вещами. И я... поверил. Тогда я верил всему, что она говорила.

Влад говорил глухо, почти отрешённо, теребя подбородок - этот жест всегда выдавал его внутреннюю борьбу. Он поднял глаза на Вику. В голосе появилась настойчивая, но тихая сила:

- Вик, скажи мне... что это за тайна? Пожалуйста. Ты ведь знаешь, мы можем говорить про других, считывать, видеть - но сами, в своих жизнях, остаёмся в слепой зоне. Я чувствую, что со мной что-то ускользает. Мне надо знать.

Вика чуть вздрогнула. Её пальцы нервно сжались. Она не могла смотреть на него сразу - опустила взгляд, как будто боялась его боли:

- Влад... я не могу тебе сказать. Это не моя тайна. Лена должна сама рассказать. Иначе будет неправильно.

Он провёл рукой по щетине, сжал губы, и в его лице читалась внутренняя усталость. Потом выдохнул - медленно, сдержанно, почти с сожалением:

- Я понимаю... Но мне больно. Я чувствую ложь в каждом её слове. Я живу в доме, где что-то не так - и не знаю, где правда. Мне просто нужно хоть что-то настоящее.

Вика посмотрела ему в глаза. В её взгляде было сострадание, но и твёрдость:

- Ты заслуживаешь правды. Но не такой ценой. Не через меня. Я не могу, Влад. Прости. Подожди. Дай ей шанс сказать всё самой. Утром... когда всё стихнет.

Он долго молчал, будто взвешивал её слова. Потом медленно кивнул. В его взгляде - разочарование, боль, но и уважение к ней.

- Ты права. Спасибо, что не врёшь мне.

(пауза)

- А теперь... иди ко мне. Прошу. Просто будь рядом. Без слов.

Влад крепко обнял Вику, прижимая её к себе, словно пытаясь защитить от всех тревог и сомнений. Его рука нежно скользнула по её спине, а подбородок, как всегда, оказался на её макушке.

- Божэ, как ты вкусно пахнешь. Я готов остаток своей жизни отдать, лишь бы не уходить сейчас.

Виктория затаила дыхание, прижавшись к нему. Его слова, тёплые и искренние, пронзили её сердце. Она подняла глаза, в которых блестели слёзы, но это были слёзы не боли, а освобождения.

- Влад... Я не знаю, что с нами будет дальше. Не знаю, что правильно, а что нет. Но рядом с тобой... я чувствую себя живой. Настоящей. Ты первый, кто видит меня такой, какая я есть. И не отворачивается. Не боится.

Её голос дрожал, но в нём не было страха.

- Я столько лет пряталась от любви, Влад....училась, работала. Убегала, делала вид, что мне хорошо одной. Но всё это было ложью. Просто я боялась. А теперь боюсь только одного - снова потерять это. Тебя.

Влад снова прижал её к себе, обнимая крепко, словно пытаясь защитить от всех тревог и сомнений. Его рука нежно скользнула по её спине, а подбородок, как всегда, оказался на её макушке.

- Влад, расскажи мне о своём детстве. Какое оно было?

- Обязательно, однажды. Но только не сейчас. Не хочу, чтобы ты увидела меня в том свете.

Девушка тихо кивнула, не настаивая. Она чувствовала - сейчас не время для прошлого. Оно подождёт.

- Я тоже хочу многое узнать о тебе... И об этой чудесной книжке, - он нежно коснулся пальцами обложки, словно трогая часть её души. - Но только потом. Пока пусть всё будет вот так. Просто ты и я. Без прошлого. Без боли. Только этот момент.

Они сидели в тишине, слушая ночной город, который казался таким далеким и неважным рядом с их теплом. Вокруг всё замерло, будто мир затаил дыхание, чтобы дать им укрытие - маленький островок покоя в огромном, шумном мире.

- Божэ, уже три часа ночи... - прошептал Влад, взглянув на часы. - Время ведьм. Время моей маленькой ведьмочки, да? - Он ласково поцеловал её в лобик, и тепло его губ словно растопило все остатки усталости.

Вика улыбнулась, прижимаясь к нему крепче, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его.

- Ты устала. Тебе надо отдохнуть. Поехали, я тебя провожу.

- Влад, но мы на разных машинах... - её голос дрожал от лёгкой тревоги.

Он тихо выругался, но в голосе звучала забота:

- Блядь... Ладно. Тогда так: ты впереди, я за тобой. Не хочу оставлять машину, но и тебя одну - тем более.

Она только кивнула. В этом простом кивке было всё - доверие, нежность и готовность идти вместе навстречу ночи, держась за руки даже на расстоянии.