Часть 12. Ты- моя жизнь.
***
Они вышли из горячего душа, кожа ещё хранила капли воды и тепло пара. Вика надела его футболку - слишком просторную, но от этого ещё более родную. Влад смотрел на неё так, будто не мог поверить, что это всё действительно происходит с ним: она, рядом, в его вещи, в его жизни.
На столе всё ещё ждал недоеденный новогодний ужин. Свечи догорали, играя золотыми бликами на посуде и в её волосах. Влад усмехнулся, протянул бокал шампанского и сказал:
- Ну что, теперь действительно можно встретить Новый гход... вместе.
Вика подняла свой бокал, но не сразу чокнулась. Она вдруг встала, прошла к комоду и вернулась с аккуратно свёрнутым в бумагу пакетом. Протянула его Владy.
- Я хотела вручить это ещё до полуночи, но... сейчас самое время.
Он развернул бумагу и сразу узнал старую обложку - тонкий томик Есенина. Сердце кольнуло так сильно, что он задержал дыхание. Влад задержал дыхание, пальцы дрогнули. Перелистнув первую страницу, он увидел её почерк:
«Твой „чёрный человек" больше не один».
Влад замер. Губы дрогнули, будто хотел что-то сказать, но слова застряли. Он снова посмотрел на неё - и в этом взгляде было всё: боль прожитых лет, недоверие к счастью и та благодарность, которую не выразить никакими словами.
- Вик... ты понимаешь, шо это значит? Как ты узнала, что я сравниваю его черного человека с чем-то своим?- его голос сорвался. - Ты... ты сняла с меня вечное молчание.
Она только мягко улыбнулась и сжала его пальцы.
- А я просто хотела, чтобы ты знал: тебе больше не нужно бороться одному.
Но это было ещё не всё. Между страницами лежал небольшой золотой кулон в форме круга. На нём был выгравирован кадуцей - точь-в-точь такой же, как у Влада на шее. На обратной стороне - слова: «Только вместе».
- Чтобы ты носил этот кулон у сердца и помнил, - тихо сказала Вика, - что даже когда страшно... мы больше никогда не одни.
Он замер, держа всё это в руках. В глазах блеснуло то, что он обычно прятал за усмешками и резкими словами. Влад протянул руку, притянул её к себе и прошептал:
- Ты... ты даже не представляешь, как это для меня важно, малыш.
Он ещё мгновение держал её ладонь у сердца, а потом чуть смущённо усмехнулся и сказал:
- Подожди... у меня тоже есть кое-что для тебя, - голос Влада дрогнул, и он, словно мальчишка, достал из ящика аккуратно завернутую коробочку.
Первый свёрток оказался в её руках. Вика развязала ленту - и замерла, прижав ладонь к губам.
На бархатной подложке лежал браслет из чёрного турмалина. Тот самый камень. Бабушкин камень. Когда-то она отдала его Владy, почти не думая о себе - лишь бы защитить его. А теперь он вернулся к ней, преображённый, сияющий в изящной оправе.
- Влад... - её голос сорвался на шёпот. - Ты... ты помнил?..
- Я никогда не забываю того, что касается тебя, - мягко ответил он и коснулся пальцами её руки. - Я вернул тебе твою силу. Но теперь она связана и со мной тоже.
Он достал второй свёрток. Там был мужской браслет, массивный, грубее, но с тем же камнем.
- Видишь? Они пара. Как и мы. Никогхда поодиночке.
У Вики дрогнули плечи, глаза наполнились слезами. Она застегнула браслет на его руке и почти не дышала, когда он надел ей её. Их пальцы сомкнулись, словно это было продолжением обряда, и в этот миг она ощутила - между ними будто замкнулась живая, горячая цепь.
- Теперь у нас есть наши символы, малыш, - прошептал он, прижимая её ладонь к груди. Сердце под его рёбрами колотилось так, будто стремилось вырваться. - И пока они на нас... я никого и ничАго не боюсь.
Он замолчал, на секунду опустив взгляд, словно решался открыть последнюю тайну. И всё же сказал:
- Но есть ещё одно. Теперь ты будешь слышать меня не только сердцем. Даже если мы будем далеко... ты всё равно почувствуешь меня. Мы связаны не только мыслями, но и... им.
- Демоном? - закончила за него Виктория. - Я знала это и была готова.
Влад усмехнулся, и в глазах его сверкнуло озорство, но под ним пряталась серьёзность:
- Всегхда поражаюсь твоему умению читать мысли, хотя мои мысли необязательно всегда читать, иногда там нихуя хорошего.
Вик, он иногда будет пробиваться. Ты услышишь его, почувствуешь, словно что-то у тебя в голове. Но не верь ему безоговорочно. Порой даже мне не сразу удаётся выйти из этого состояния... я могу нагховорить чАго-то, а потом мне...Ну, ты понимаешь. Он любит ляпнуть что-то пошлое - это его стиль. Но гхлавное - он под моим контролем. Он никогда не причинит тебе боль. Шоб мне сдохнуть! - Влад сказал это с такой страстью, что Вика невольно сжала его пальцы. - Я долгхо думал... но если он сможет предупредить меня об опасности, связанной с тобой, я буду спокоен. Малыш... мы теперь одно целое.
Он даже хмыкнул: - Хотя признаюсь, он тебя немного боится. Говорит: «твоя ведьма суровая».
-Суровая, страстная, неподвластная... до боли красивая. Но она только моя.
В этот миг Вика ощутила, как тепло разлилось от браслета по её коже, а кулон в его руках едва заметно дрогнул. Она смотрела на него - и не верила, что всё это реально, что он так серьёзно готов разделить с ней даже тень своего мира.
Он поднял бокал.
- За нас.
Она, всё ещё ошарашенная, подняла свой.
- Только вместе.
Хрусталь звякнул - и звук этот прозвучал, как печать их тайного союза.
Влад не отпускал её ладонь. Его дыхание было прерывистым, будто он сдерживал слишком многое. Вика подняла глаза - и увидела в его взгляде бурю: страсть, нежность, страх потерять и жгучее желание сохранить её навсегда.
Он медленно наклонился, словно спрашивал разрешения, и коснулся её губ. Поцелуй был осторожным, почти нереальным, как прикосновение ветра. Но в нём жило признание, робкое, но безусловное. Вика не выдержала и ответила. Её пальцы сами нашли его плечи, дрожь прошла по всему телу. Он почувствовал её доверие - и сердце болезненно сжалось от счастья.
Поцелуй углубился, и весь мир исчез. Остались только они - их дыхание, их губы, их дрожащие руки. В каждом касании звучало обещание, в каждой секунде - страсть и жажда быть вместе до конца.
Их губы разомкнулись, но они не отстранились. Лбы соприкоснулись, дыхания переплелись. Влад закрыл глаза, будто собирая силы. Его рука дрожала, когда он гладил её пальцы.
- Вика... - голос сорвался почти на шёпот. - Я не умею красиво гховорить. Всю жизнь только терял и рушил. Всю жизнь делал вид, что сильный, что мне ничАго не надо. Но с тобой... - он остановился, сглотнул, и в глазах блеснуло то, что он редко позволял себе показывать, - с тобой всё иначе.
Влад чуть отстранился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. И то, что она увидела в его взгляде, было сильнее любых слов: уязвимость, страх потерять и бесконечная нежность.
- Я ... я люблю тебя, - сказал он, и голос дрогнул. - Не как в книжках пишут. А так, что у меня внутри всё гхорит и болит, когда ты рядом... и когхда тебя нет. Так, что я боюсь проснуться и понять, что это был сон. Так, что если однажды ты уйдёшь, я... я просто не выдержу. Вика, ты слышишь меня?!
Он тяжело выдохнул, не в силах больше сдерживаться, и прижал её ладонь к своей груди, где сердце билось сбивчиво и громко, как у мальчишки. Их браслеты вновь нагрелись, будто в венах зазвучал один и тот же огонь. Металл жил, дышал, пульсировал в такт их сердцам. Вика ощущала, как его ладонь будто врастает в её - ни разжать, ни вырвать.
Чернокнижник прижал её к себе, и в тот миг воздух вокруг стал густым, почти звенящим. Казалось, время застыло, мир смолк, чтобы запомнить их клятву.
- Ты моя жизнь, Вика, - его губы едва касались её виска, дыхание обжигало. Голос дрогнул, но в нём звучала сила присяги. - Никогда не отпущу.
Она подняла взгляд, и в её глазах плескались слёзы и свет - всё то же, что горело в нём.
- Я тоже люблю тебя, Влад, - шёпот сорвался дрожью, но был твёрдым, как печать. - До конца.
Металл на запястьях вспыхнул теплом, браслеты приняли их слова и соединили невидимой нитью. И Вика ясно почувствовала: что бы ни ждало впереди - боль, тьма или чужая воля, - теперь они связаны так, что никакая сила не разорвёт эту цепь.
Влад зарывался лицом в её волосы, шептал «спасибо, родная», а она впервые в жизни знала: это не сон, не иллюзия, не обман. Это клятва. И она уже принадлежала небу и земле.
Телефон резко зазвонил, перебив густую тишину их клятвы. Влад нехотя посмотрел на экран и усмехнулся уголком губ:
- Мама.
Он глянул на Вику - та всё ещё держала его руку, пальцы дрожали. Влад поцеловал её в висок и только тогда ответил:
- С Новым гходом, мам.
На том конце сразу раздался тёплый, взволнованный голос:
- Сынок! Родной мой! С Новым гходом вас! Тебя и Викулю! Мы тут с Катей сидим, разговариваем про вас...тут и тётя Валя сидит.
На фоне слышался звон бокалов, треск телевизора с новогодним концертом и тихое «щёлканье» гирлянды.
- Господи, как хорошо слышать твой гхолос, Владик! - отозвалась пожилая соседка Валя, около шестидесяти пяти лет. - Ну как, покажи нам невесту.
- Баб Валь, подожди! - перебила Катя, и в голосе её звенела радость. - Братик! Ну наконец-то! С Новым годом, вы двое! Обнимаем вас!
Влад хмыкнул, не отпуская ладонь Вики.
- И вас тоже, мои дорогие.
- Покажи нам её, - попросила мама. - Мы соскучились!
Влад нажал на кнопку - и связь переключилась на видео. Экран озарился: мама в праздничной красной кофте, рядом сияющая Катя с бокалом шампанского в руке и бабушка Валя в платочке. Их лица светились теплом и радостью.
- Викочка, милая, с Новым годом, доча! - первой заговорила мама. - Пусть у вас всё будет хорошо, пусть счастье не покидает ваш дом. Берегите друг друга, мои хорошие.
- Викуля! - подхватила Катя. - Я всегда знала, что ты особенная. Смотри на него, чтоб не чудил, ясно? А то мы его знаем!
- Яка красива дівчина, - неожиданно добавила бабушка Валя по-украински.
Вика чуть смутилась, но тепло улыбнулась и, будто на родном языке, мягко ответила:
- Дякую вам, бабусю... дуже приємно познайомитись.
Обе засмеялись, и Влад тоже не удержался, но взгляд его всё время был на Вике.
- Спасибо вам, дорогие мои... и вас с праздником, - тихо добавила она.
- Ну, теперь мы спокойны, - сказала мама, и её голос задрожал от нежности. - Я вижу: у тебя глаза светятся, сынок. Это самое главное.
- Да, - добавила Катя. - Он наконец-то живой. Спасибо тебе за это, Вика.
Вика вдруг почувствовала: за словами скрыто больше. Мамины пожелания звучали как благословение, но под ними ведьма прочла иное - тихую тревогу, страх за сына, желание верить, что теперь он действительно не один. А в глазах Кати - радость, но и робкая надежда: «береги его, пожалуйста».
Влад заметил, как она замерла возле экрана, словно вслушиваясь в то, что другим не слышно. Его сердце дрогнуло. Он знал - она читает не только слова. Она видит глубже.
Чернокнижник сжал её пальцы сильнее и, не отрываясь от камеры, вдруг сказал:
- Мам, Кать... не переживайте. Теперь я точно в руках, гхде мне место.
Вика подняла глаза на него - и в её взгляде мелькнула та же клятва, что минуту назад обожгла их браслеты.
Экран мигнул, изображение дрогнуло от смеха и огней гирлянды, но тепло их слов осталось - будто и через тысячи километров они сидели рядом, за одним столом.
Девушка машинально взглянула на свой телефон - экран мигнул. Новое сообщение.
От Олега.
«С Новым годом, Виктория. Пусть этот год принесёт тебе ясность и силу. Береги себя».
Вика на секунду задержала дыхание, пальцы дрогнули. В словах не было ни упрёка, ни давления, только тихая тень его присутствия. Но и этого хватило, чтобы в её груди кольнуло что-то тревожное.
Её улыбка, ещё мгновение назад искренняя и тёплая от слов мамы Влада, чуть потускнела. Она поспешно погасила экран, словно пряча его не только от глаз Влада, но и от самой себя. Но он, обернувшись к ней, всё же уловил перемену - слишком внимательным был его взгляд. Тень мелькнула в его глазах, и рука, державшая телефон, напряглась.
- Мам, всё хорошо, - сказал он в трубку чуть твёрже, чем минуту назад, и крепче сжал телефон в руках, будто этим хотел удержать равновесие в мире, который внезапно дрогнул.
Вика быстро набрала короткое: «Спасибо большое, Олег. И тебя с Новым годом» - отправила.
Телефон дрогнул в её руках, будто стал горячим. Она не смотрела на Влада, но краем глаза заметила его быстрый, внимательный взгляд. Она всё ещё держала телефон, словно боялась, что экран загорится вновь. Влад заметил - мельком, но этого хватило. Его глаза сузились, и в ту же секунду он отстранился от родных голосов, попрощался и сбросил звонок.
- Что случилось, малыш? - его голос был мягким, почти ласковым, но в этой мягкости жгло напряжение, как раскалённое железо.
- Ничего... - Вика поспешно отвела взгляд, но пальцы предательски дрожали.
Он шагнул ближе.
- Ты уверена? - В глазах Влада полыхнула ярость, смешанная с ревностью, болью и безумным страхом потерять её.
- Это просто поздравление с Новым годом от... от Олега. Я тоже поздравила его коротко. Некрасиво оставлять человека без ответа.
- От кого?? Ты что, блядь, издеваешься? Ты ответила?! - прошипел он, и голос срывался на низкий рык.
Вика вздрогнула, губы дрогнули, но слова застряли. Его злость была обжигающей, но за ней она чувствовала - там, в самой глубине, не ненависть, а отчаянная любовь.
- Влад... это ничего не значит, - попыталась вымолвить она, но он не дал договорить.
- НичАго не значит?! - он резко сжал её талию, притянув к себе. - Я не хочу видеть этих людей в нашей жизни. Я, кажется, говорил тебе об этом!
Вика подняла глаза, и в них не было страха, только усталость и нежность.
- Влад... ну посмотри на меня. Я выбрала тебя, Влад. И каждый день выбираю снова, - тихо сказала она, вцепившись в его рубашку.
Его взгляд вспыхнул, и во вспышке - решение. Он поцеловал её так, будто хотел стереть её дыхание, её прошлое, её сомнения. Грубый, жадный поцелуй - с болью, со злостью, с отчаянием. Его пальцы вцепились в её волосы, в плечи, он дышал тяжело, словно в бою.
- Ты моя, Вика, слышишь? - глухо, яростно, почти крича ей в губы. - Только моя, блядь!
И в этой ярости было столько страсти, что у неё закружилась голова. Его рука скользнула по её спине, жёстко прижала к себе. Он будто пытался вжечь в неё клеймо - навсегда.
Вика ощутила, что сопротивляться бессмысленно. В этом бешенстве, в этой неистовости - он признавался в любви так, как умел: без слов, но всей своей разъярённой душой.
Его дыхание обжигало, губы рвались к её шее, к скуле, к губам снова и снова, он не мог ею насытиться. Вика то задыхалась, то судорожно хватала его за плечи, чувствуя, как дрожь пронзает её тело.
- Владюшь... пожалуйста... - в её голосе было всё: мольба, страх и желание.
- Нет, - он почти рявкнул, стиснув её крепче. - Никаких «пожалуйста». Ты моя. До последнего вздоха, блядь. Я не собираюсь делить тебя с кем-то!
- Мой родной, мы при тебе всё разъяснили в кафе. Ничего кроме дружбы не было и быть не может. Поверь мне, умоляю.
Он отстранился лишь на секунду...В его глазах полыхал огонь, опасный и всепоглощающий. Там не было сомнений - только дикое, животное люблю.
- Я убью любого, кто сунется к тебе, понялА? - выдохнул он с хрипом, и голос сорвался так, что она вздрогнула. - Даже его. Даже если ты мне потом этого не простишь.
Он снова прижал её к себе, и Вика почувствовала, как бешено колотится его сердце, как будто оно грозило разорвать грудь. И вдруг осознала: эта ярость - не про злость. Это про страх. Страх потерять. Страх, что она выберет другого.
Ведьма провела ладонью по его лицу, цепляясь за щёку, за горячую кожу, пытаясь пробиться к нему сквозь бурю.
- Я с тобой... слышишь? Только с тобой. Но не ставь мне рамки... я живой человек и ты должен верить мне. Он не написал ничего плохого. Лишь поздравил.
Слова сорвались тихо, но они упали в его грудь, как вода в огонь. Влад шумно выдохнул, всё ещё сжимая её, боясь отпустить хоть на миг. Его поцелуй стал чуть мягче, но от этого не менее властным - теперь он печатал её признание в собственной душе.
Влад задержал дыхание, прижимая лоб к её виску. Его руки дрожали - не от злости, а от внутренней ломки.
- Ты не понимаешь, - прошептал он глухо, голос всё ещё срывался. - Когда я думаю, что кто-то другой может держать тебя за руку... говорить с тобой... блядь, у меня просто едет крыша.
Вика замерла, и в её сердце отозвалась боль - не за себя, а за него. Он говорил так, будто каждое слово вырывалось из раны.
- Влад, - мягко, но твёрдо. - Я выбрала тебя. Слышишь? Не его, не кого-то там. Только тебя. Но если ты не веришь мне... если будешь пытаться держать меня на цепи - ты потеряешь.
Его глаза вспыхнули ещё сильнее, и он резко поймал её подбородок, заставив встретиться взглядом.
- Потеряю? - почти прорычал. - Да я лучше сам себя похороню, чем тебя отпущу.
Он вдавил поцелуй в её губы - жёсткий, требовательный, но под ним дрожала отчаянная мольба. Вика чувствовала, что он сгорает, и этот поцелуй был его единственным способом доказать, что он жив только в ней.
Она прижалась к нему, принимая его огонь.
- Тогда доверься мне, - выдохнула она между его поцелуями. - Без этого мы сгорим оба.
Чернокнижник резко остановился, тяжело дыша, впиваясь в её глаза. В них боролись ревность, страх и любовь. И вдруг, почти сорвавшись, он выдавил:
- Я не умею доверять... но ради тебя попробую.
Его голос смягчился, дрогнул, и в нём прозвучало то, чего она раньше не слышала: беззащитность.
- Ты моё сердце, понимаешь? Моё, Вика. Я засыпаю с твоим именем и просыпаюсь с ним. Я смотрю на тебя и думаю - как, блядь, я вообще жил без этого взгляда?
Он провёл ладонью по её щеке, осторожно, как будто боялся сломать в ней что-то....
- Не предавай меня... умоляю. Ты - всё, что у меня есть. Всё. Без тебя я просто потеряю смысл в чём-то...
Вика ощутила, как в её горле поднимается ком. Его пальцы были горячими, грубыми, но прикосновение - самое нежное, что она когда-либо знала.
Она улыбнулась сквозь слёзы и прижала его ладонь к своим губам.
- Я умру, но не предам. Потому что сама без тебя не смогу.
Он закрыл глаза и прижался к её губам мягче, чем раньше. В поцелуе всё ещё было желание и ревность, но теперь в нём было главное - бесконечная нежность, которую он мог дарить только ей.
Вика на мгновение отстранилась-
- Так что можешь успокоиться и прекратить смотреть на меня, как на бутерброд, который кто-то пытается украсть из твоей тарелки.
Он хрипло рассмеялся, но смех тут же перешёл в тяжёлый выдох. Влад крепко прижал её к себе. Его дыхание стало чуть медленнее, а взгляд - мягче, почти нежный.
Телефон на столе снова дрогнул. Новое сообщение от Олега:
«Виктория, хочу сказать... я благодарен за дружбу, которую мы приобрели в этом году. Я не поддерживаю твой выбор, но как друг принимаю его. Влад - сильный человек, и я вижу, что ты с ним счастлива. Будь осторожна, но будь счастлива».
Вика на мгновение замерла, прочитав. Сердце забилось чуть быстрее - слова Олега были неожиданно честными, почти тихим подтверждением того, что её решение правильно. Она взглянула на Влада и, резко повернув телефон, поднимая его к свету гирлянд, показала Владy экран: сообщение от Олега о дружбе. Он прочитал, слегка нахмурившись, но взгляд смягчился, а губы едва тронула тёплая улыбка:
- Ну что ж... - пробормотал он тихо, почти себе под нос, - значит, так... дружба.
Вика засмеялась, едва сдерживая радость и озорство, и с лёгким блеском в глазах сказала: улыбнулась, почувствовав ещё больше уверенности в том, что рядом с ним ей безопасно и спокойно.
- Так, всё, собирайся. Пойдём. Твоя ведьма хочет играть в снежки!
Влад, качнув головой с улыбкой, протянул ей руку и они ушли собираться. Было темно, но огни гирлянд и фонарей переливались разноцветными огнями, отражаясь в снегу. Везде звучали крики:
- С Новым годом!
- Ура!
Люди смеялись, чокались бокалами, обнимались, но среди всей этой праздничной суеты Влад и Виктория словно существовали в отдельной вселенной.
Они метко бросали снежки друг в друга, смеялись так, что мороз обжигал щеки, а дыхание превращалось в лёгкий пар. Влад поймал момент, схватил её за руки и аккуратно, но с силой уронил на снег. Снег хрустнул под спиной девушки, а холодная свежесть лишь разожгла жар в её груди.
Влад наклонился, его губы нашли её - страстный, жадный поцелуй с ноткой дерзости и нежности.
Вика вырвалась, смеясь, и кинулась прочь, прячась за фигурами прохожих. Но через мгновение она неожиданно подбежала сзади и, не раздумывая, прыгнула ему на спину. Её ноги свисали по бокам, а руки обвили его шею крепко, словно хотела сказать: «Ты мой, и только мой».
- Эй! - хохотал Влад, чуть не теряя равновесие, но тут же обнял её, удерживая. - Ты что, решила меня засыпать снежками сверху?
- Может быть! - прокричала Вика сквозь смех, чувствуя, как их тела сливаются в бешеном веселье, как будто весь мир принадлежал только им двоим.
Свет гирлянд переливался на их лицах, смех звенел в морозном воздухе, снег хрустел под ногами - и в этом смехе, в этих мгновениях была вся их свобода, вся их любовь и безумное счастье вместе.
Вика всё ещё свисала с его спины, смеясь, когда Влад внезапно схватил снежок из свежевыпавшего снега и с долей озорства метнул прямо в её бок.
- Эй! - вскрикнула она, отдернувшись, но снег только посыпался на её плечо, а Влад расхохотался. - Ты что, теперь воюешь со своей ведьмой?
- КАнеШно! - ответил он с лукавой улыбкой, - и предупреждаю: ты сама подпустила меня слишком близко!
Вика попыталась отбить атаку, нанося ответный «удар» снежком, но Влад ловко увернулся и тут же схватил её за руки, прижимая к себе.
- Вот так, - сказал он с притворной строгостью, - а теперь моя ведьма будет знать, кто здесь босс!
Она лишь расхохоталась, швыряя снежок в его плечо, а он, отшвырнув обратно, вдруг опрокинул её на снег, и снова наклонился, чтобы поцеловать её, но уже с мягкой шутливой теплотой.
- Ну вот, - пробормотал он сквозь смех, - теперь я не только твой защитник, но и король снежных баталий!
- Король поцелуев! - засмеялась Вика, и мгновение спустя, не выдержав, с силой прижалась к нему.
Их смех сливался с праздничным гулом вокруг. Люди проходили мимо, кто-то удивлённо оборачивался, кто-то с улыбкой шептал:
- Какие влюблённые...
Но никто не узнавал их. Среди чужих лиц, среди огней и снега они были только друг для друга - пара, растворившаяся в своей вселенной.
Они катались по снегу, кидали снежки, снова и снова целовались, пока мир вокруг кричал «С Новым годом!» и взрывался смехом. В этом праздничном хаосе было только их двое - безумная, яркая, настоящая любовь.
Резко поднявшись на ноги, отряхивая снег с одежды, они вдруг остановились. Перед ними, прямо у тротуара, стояла припаркованная машина. В тёмном окне они увидели своё отражение - растрёпанные, мокрые от снега, раскрасневшиеся, смеющиеся, с глазами, горящими одинаковым светом.
Влад тихо выдохнул, не отводя взгляда:
- Я хочу запомнить нас такими. Счастливыми....
***
Они ввалились в квартиру - мокрые, разгорячённые, смеясь и задыхаясь от мороза. С них текло, как будто они только что вынырнули из реки.
- Чёрт, как же холодно! - выдохнул Влад, отряхивая волосы, и капли полетели прямо на Вику. Она рассмеялась и толкнула его в плечо:
- Иди сюда, простынешь ещё. - Она тут же потянула его в комнату, сунула в руки сухую футболку и спортивные штаны. - Переодевайся!
Сама она тоже быстро сменила промокшую одежду на тёплую кофту, влезла в пушистые носки. Волосы чуть подсохли, и на щеках ещё горел румянец от мороза и от их игры. Убрав посуду со стола, ведьма вдруг остановилась у ёлки, словно в комнате повеяло из прошлого...
Она вспомнила, как в детстве бабушка всегда заставляла её оставлять что-то на столе.
"Викуся, запомни: для Деда Мороза всегда должно быть угощение. Он прилетит ночью, перекусит, и если будет доволен - подарок оставит. А если не оставить, обидится и пролетит мимо...", - говорила бабушка, хитро щурясь.
У Вики защемило сердце. Эти слова звучали так живо, будто бабушка снова стояла рядом. Она даже почувствовала запах её духов и тихое потрескивание камина. Глаза защипало, и Вика поспешно улыбнулась, чтобы спрятать эту нежную боль.
- Вот ведь... - пробормотала она, достала блюдце, положила мандарин и кусочек пирога. - Чтобы не обиделся.
Влад подошёл к ней сзади, обнял за плечи и наклонился к уху:
- А для тебя у меня есть другой подарок... - голос стал низким, густым.
Он уже тянулся к её губам, когда из комнаты раздался ленивый, но ехидный голос Толика:
- Эй, голубки, а вы там точно живы? - он зевнул. - Вика, как самочувствие? Ну... после того самого. Я ж помню, что ты у нас только недавно в "клубе взрослых" отметилась.
Вика вспыхнула и прыснула от смеха, прикрывая лицо руками. Влад резко выдохнул, обернулся и процедил:
- Толя... ты заебал.
- А чё? - Толик засмеялся, - Я переживаю! Девчонке ж, может, сейчас нужен чай с мёдом, плед и покой... а не твои, блядь, марафоны.
Вика прыснула ещё сильнее, спряталась в грудь Владу, а он только крепче прижал её к себе, пробурчав:
- Ещё слово - и я тебя сам в сугроб закопаю.
- Ну-ну, - не унимался Толик. - Я предупредил. Потом не ной, если Вика будет ходить с таким видом, будто после тренировки по боксу.
Вика уже едва сдерживала смех, чувствуя, как её щеки горят, а Влад, наоборот, только злее тянулся к её губам, будто хотел доказать Толяну обратное прямо здесь.
Девушка взяла Влада за руку и медленно повела в спальню. В комнате горела лишь одна лампа, мягкий тусклый свет ложился на стены, а лёгкий дымок благовоний наполнял воздух терпким ароматом.
Она повернулась к нему, в её глазах горел вызов и желание.
- Я хочу тебя, Влад... - прошептала она так, что у него внутри всё сжалось.
-Да... пожалуйста, повтори это еще раз...
- Я буду повторять это всю жизнь. Я хочу тебя, Владислав Череватый, каждой клеточкой своего тела....
Её губы жадно нашли его, поцелуи становились всё горячее, настойчивее. Она жадно кусала его шею, оставляя мокрые следы, каждый её вдох обжигал его кожу. Звуки её поцелуев были отчётливыми, с лёгким причмокиванием - она наслаждалась каждым мгновением.
Пальцы Вики скользнули вниз, уверенно, без стеснения, будто она хотела довести его до безумия, едва начав.... Влад задохнулся от резкого прилива жара, его тело предательски отозвалось на каждое её движение.
Она стянула с него штаны, набухший член с давлением вывалился, освободившись от тесных брюк... Вика смело сжала его и начала ласкать....
Стоны вырвались из его груди с надрывом... Схватив её за волосы, и, стиснув зубы, Влад зашипел, когда её пальцы сомкнулись на нём. Он откинул голову назад и выругался:
- Блядь... Вика... ты сводишь меня с ума...
Хрупкая брюнетка смотрела на него снизу вверх - с вызовом, с искоркой дерзости в глазах. Её движения были медленными, намеренными, словно она нарочно мучила его, растягивая каждую секунду этого удовольствия...
- Владислав, ты хочешь этого? - прошептала она, сжимая его член чуть сильнее.
- Хочу? - он рявкнул и схватил её за подбородок, останавливая. - Посмотри на меня! Я, блядь, с ума схожу... ты представить себе не можешь, как я хочу выебать этот миленький ротик...- еле сдерживаясь, проговорил Влад.
Вика чувствовала как тело отзывается на каждого его слово, движение... она была чертовски мокрая..
-Ууух Ебать , Владик , а твоя ведьма вся истеклась. И как она раньше терпела?! Влад, не будь мудаком, выеби этот сладкий ротик - издавал хриплый голос в углу комнаты..
Он неожиданно притянул её к себе и впился в её губы так, что дыхание сбилось, и пальцы его скользнули под её одежду. Он не мог больше сдерживаться, совладать с собой...
- Ебаный в рот, да ты и правда вся течёшь...
Влад сорвал с неё кофту, трусы и с силой, схватив за волосы, потянул к своим губам- жадно, грубо, но в каждом движении было отчаяние: он не мог насытиться ею.
Она задыхалась, то стонала, то смеялась, когда его руки блуждали по её телу.
- Влаааад... ещё... ммм...не останавливайся...
- Ты сама это начала, маленькая сучка- игриво прошипел он ей в ухо, впечатываясь телом в её изгибы. - Теперь, блядь, отвечай за это...- прикусив её нижнюю губу, прошипел чернокнижник... Он рывком толкнул её вниз.
-Вот так, моя ведьмочка. На колени... а теперь возьми его...
Виктория наклонилась к нему, её тело дрожало от желания и волнения. Он ощущал каждое её движение, её дыхание, лёгкое касание приоткрытых, влажных губ. Она словно подстраивалась под ритм его тела, вбирая в себя весь член. Каждым сантиметр давался с трудом. Вика чувствовала как глаза наполняются слезами от такого напора. Она ловко вбирала и отпускала массивный член чернокнижника, задыхаясь и давясь от такого размера и скорости. Влад не выпускал её волосы из своего кулака, резкими толчками вбиваясь в её маленький рот.
Они слились в этом напряжении и интимной близости, дыхание ускорилось, сердцебиение забилось чаще, и каждый их взгляд, прикосновение и звук были выражением страсти и доверия.
Влад прогибался к ней, каждое движение тела отзывалось, создавая почти электрический контакт между ними. Она внимала каждой его реакции, отвечая на него лёгкими стонами, подобными звуками, дрожью и мягкими шепотами, словно их тела говорили друг с другом без слов.
- Ебааааать, да вот так детка. Он резко потянул её за волосы назад и взял член в руки. Продолжая дрочить, направил свои яйца в её рот.
- Ааах.... полежи их...да вот так... высуни язык и облизывай. Учись, детка .
- Владик, где ж тебя такому научили?! Пожалел бы девку. Она щас задохнется. Давай на кровать. Полижи её. Она течёт, как последняя сучка. Давай 69 - Демон никак не унимался.
Вика облизала по одному и жадно начала их сосать.
Влад крикнул от наслаждения...
- Викаааа, я должен попробовать тебя на вкус...
Он тихо стонал, чувствуя, как близость, доверие и желание переплетаются. Она отвечала ему невнятными звуками причмокиваниями при каждом хлопке яиц об её подбородок... В каждом звуке передавая своё возбуждение и наслаждение моментом.
В этот момент не было ничего, кроме них двоих - их дыхания, прикосновений, напряжённой близости. Вика слышала, как он тихо шепчет, как слегка вздрагивает, как его пальцы непроизвольно сжимаются в её волосах. Всё это делало мгновение живым, почти осязаемым.
Влад ненадолго отстранился, взглянув в её глаза, и она прочла в них - желание, огонь, дерзость и полную отдачу. Он хрипло выдохнул, ощущая, как она раскаляет его до предела.
- Сейчас, Вика... - его голос был низким, хриплым, с ноткой безумной страсти. - Я хочу тебя так, чтобы ты больше никогда не сомневалась, чья ты...
Она улыбнулась, дрожащая, смелая, готовая к безумию этой ночи. Все лицо было в смазке.
Влад не выдержал - поднял её на руки и бросил на постель так, что матрас хрустнул под их телами. Его глаза полыхали.
- Ты даже не понимаешь, что со мной делаешь, моя маленькая ведьмочка ... - прошипел он, срывая резинку с ее волос. - Я хочу разорвать тебя от того, как ты меня заводишь.
Вика лежала под ним, тяжело дыша, и дерзко улыбалась, хотя внутри всё горело.
- Так сделай это, Владик... - игриво ответила ведьма
- Докажи, что я только твоя.
- Блядь... - он рванулся к её губам, целуя её так, словно хотел стереть все её слова и мысли. Его руки жадно скользили по её телу - хватали, мяли, оставляли на коже огненные следы.
Она выгнулась, то стонала, и шептала сквозь дыхание:
- Ещё... милый, возьми меня!
Влад прижал её к подушке, его дыхание било горячими рывками в висок Вики. Она чувствовала, как дрожь проходит по его телу, словно он удерживал внутри лавину, готовую сорваться.
- Ты разбудила во мне то, что нельзя остановить, - хрипло прошептал он, впечатывая её запястья в матрас. - Теперь отвечай, ведьма...
В её глазах горела та самая дерзость, от которой у него перехватывало дыхание. Вика чуть приподнялась навстречу, и их губы снова встретились - жадно, до боли - в этом поцелуе они проживали всю свою жизнь.
Голос Толяна хрипло прорезал воздух:
- Ну что, Владик... вот и довёл себя. Смотри, как твоя ведьма горит. Ты ж сам её в это втянул... давай, докажи, что она твоя. Давай 69, не будь слабаком! Ты же мужик, блядь!
Влад стиснул зубы, словно борясь не только с желанием, но и с этим голосом, что зудел внутри. Его взгляд вспыхнул - и на миг Вика увидела в нём не только страсть, но и отчаяние, и безумную любовь.
- Он не понимает... - выдохнула она, гладя его щёку дрожащими пальцами. - А я понимаю. Ты мой, Влад. Только мой.
Эти слова сорвали последнюю тонкую преграду. Он рванулся к ней, целуя так, будто хотел стереть все её сомнения, все чужие голоса. Его руки скользили по её телу, оставляя горячие следы, она выгибалась под ним, ощущая, что между ними больше нет границ.
Только дыхание, только сердце в сердце, только они двое - и где-то там, в глубине, смех Толяна, растворяющийся в их слиянии.
Они переплелись, словно отражения друг друга, и лёгкое движение вывело их в ту самую позу, где каждый отдавал себя и брал одновременно... Влад скользнул вниз, жадно приникая к её влажности, ощущая вкус её желания, её трепет. Его язык и губы доводили Вику до безумия, каждая его ласка отзывалась в теле волной жара.
Она в ответ выгибалась, сжимала его бёдра и, не отрываясь, принимала его член в рот - жадно, ритмично, с влажными причмокиваниями, которые сводили его с ума. Каждый её вдох был слышен, каждый глухой стон отдавался в нём. Она двигалась то медленно, мучая, то быстрее, и он терял контроль, выдыхая сквозь стиснутые зубы её имя.
Воздух был наполнен их стонами, всхлипами, влажным звуком их слияния - они будто ломали границы между телами.
Влад не выдержал - поднялся и навис над ней. Его глаза горели, а поцелуй оказался нежным, словно умоляющим. Вика смотрела на него снизу с таким доверием, что у него перехватило дыхание.
- Влад... не останавливайся, - сорвалось у неё, и это звучало как приказ.
Он вошёл в неё медленно, будто смакуя каждое движение, заставляя её задыхаться от нетерпения. Она стонала в ответ, выгибалась, цеплялась за простыню, словно пыталась удержаться от того безумия, в которое он её вёл.
Ритм становился быстрее, удары глубже, в каждом толчке было отчаяние и жажда. Вика кричала его имя, её голос срывался, и это сводило его с ума.
- Я... я больше не могу, - хрипло сорвалось у него.
Она встретила его взгляд, открыла рот и закричала срывающимся голосом:
- Иди ко мне! Я хочу это...
И он отдался - до конца, до последней капли, срываясь в ней, изливаясь в её теплый рот и на её губах, пока она жадно принимала его, сама доведённая до предела.
***
Они лежали в полумраке, тёплые, измотанные, но всё ещё переплетённые дыханием и сердцем. Влад склонился к ней, поцеловал висок и хрипло прошептал:
- Ты лучшее, что произошло в моей жизни...
Вика на миг замерла, её глаза заблестели. Она положила ладонь ему на щеку, заставив посмотреть прямо в неё, и сказала дрожащим, но твёрдым голосом:
- Влад... я всю жизнь искала место, где буду настоящей. И нашла его в тебе. Ты - мой дом. Моя боль и моё счастье. Если завтра всё исчезнет, я всё равно буду благодарна за то, что ты был в моей жизни.
Его губы дрогнули, и он уже не смог сдержаться - горячая слеза скатилась по щеке.
Их пальцы переплелись крепче, браслеты блеснули в тусклом свете, словно печать их слов. Так они и уснули - прижавшись, связанные не только телом, но и душой, погружённые в мягкое тепло своей общей тишины.
---
Рано утром Вика осторожно поднялась с кровати. Комната была окутана мягкой полумглой, а искусственная ёлка стояла в углу, её ветви слегка блестели от утреннего света, пробивавшегося через окно. Она подошла к ёлке и положила под неё аккуратно завернутую коробку для Влада. Подарок был простой и строгий, без надписей, но в нём чувствовалась забота и внимание.
Вика тихо прошла в ванную. Душ смыл остатки сна, вода играла на коже, оставляя ощущение свежести. Она накрасилась мягко и естественно, чтобы утро осталось нежным и спокойным. На часах - 9 утра. Влад ещё спал, его дыхание было ровным, спокойным.
На кухне Вика начала день с заботы: перемыла всю посуду со вчерашнего ужина, заварила чай, приготовила тосты с джемом и аккуратно оставила их на столе рядом с запиской:
"Ушла к тёте Розе на ненадолго. Скоро буду, милый"
С лёгкой улыбкой Вика вышла из квартиры и сделала всего несколько шагов - тётя Роза жила прямо напротив. Дверь была слегка приоткрыта, и уже с порога доносился аромат свежего чая и старых книг. Девушка улыбнулась сквозь слёзы, вспоминая те зимние дни: запах мандаринов, мерцающие огоньки гирлянд, смех и шалости, когда она пыталась украсть конфеты с праздничного стола....
Она протянула тёте Розе аккуратно завернутую коробку.
- Это для тебя, моя Розочка... - сказала Вика тихо, слегка дрожа от эмоций. - Просто... чтобы ты знала, что я помню всё, что ты для меня сделала.
- Доченька... - тихо ответила пожилая женщина, глаза блестели, по щекам катились слёзы, когда она приняла подарок. - Я так помню, как мы с бабушкой Зиной отмечали Новый год, когда ты была совсем маленькой. Как ты хулиганила, разбросав игрушки, смеялась и бегала по дому...
- Я извиняюсь, что не успела купить тебе подарок... - сказала Роза, тяжело вздохнув. Я не знала,что ты приедешь.. - Но... - она исчезла в комнате и вскоре вернулась с маленькой коробочкой. - Это память от бабушки Зины. Доченька, я не знаю, сколько мне осталось, и не хочу потом думать, что не успела передать тебе это.
Вика осторожно взяла её за руки, прижала голову к ладоням тёти, и слёзы потекли сами собой.
- Я продаю квартиру и уезжаю к дочери... - добавила Роза, её голос дрожал.
В этот момент из комнаты выбежал её внук - высокий парень лет пятнадцати, а за ним шла женщина около сорока, дочь тёти Розы, Лейла.
Вика привстала и обняла их. Лейла гладила её по волосам:
- Как ты выросла, Вика... Красивая какая....
Брюнетка посмотрела на Эмиля, и воспоминания нахлынули - маленький мальчик, заботливые дни, когда они вместе готовили для него травы от коликов, как он никак не мог привыкнуть к садику..
Все улыбнулись сквозь слёзы.
- Я так скучаю... - прошептала Вика.
- Лейла, береги мою тётю Розу, - тихо добавила она, ощущая тепло семьи и силу памяти, которая связывает поколения.
На кухне Влад уже наливал чай, когда Виктория вошла. Он обернулся, улыбнулся и, приподняв брови, пошутил:
- Осторожно! Захват утренней кухни объявлен незаконным. Нарушительнице гхрозит кормление по расписанию.
Вика слегка улыбнулась, но блеск слёз в её глазах выдал всё.
- Влад... - тихо сказала она. - Тётя Роза... она...
Он тут же подошёл, взял её за руки, заглянул в глаза:
- Эй, не плачь, расскажи мне всё по порядку. Присядь, малыш.
Вика коротко пересказала, что произошло. В руках у неё был аккуратный свёрток от тёти Розы.
- Влад, я открою его только в Москве... - добавила она, с трудом сдерживая эмоции.
Они сели за стол. Завтрак прошёл тепло и тихо: тосты с джемом, ароматный чай и кофе, лёгкий звон посуды. Влад посмотрел на неё внимательно, с нежностью, и, коснувшись её руки, сказал:
- Спасибо тебе за этот подарок... за то, что доверяешь мне такое. Я... я не успел ничего купить от Деда Мороза, ахахах.
Вика улыбнулась, глаза всё ещё блестели от слёз:
- Это не просто вещь. Это часть бабушки. Она бы хотела, чтобы её сила была и у тебя. Я знаю, что говорю...Она бы полюбила тебя, Влад. А насчёт подарка... не переживай. Вчера ты подарил мне больше, чем просто подарок. Ты вернул мне ту нить, что связывала с бабушкой. Теперь эта нить соединяет не только меня и её... но и тебя.
Чернокнижник наклонился и поцеловал девушку в лоб, удерживая её руку в своей.
Минуты спустя Влад достал телефон и разложил перед Викой тщательно составленный план - аккуратный список мест, которые он мечтал посетить вместе с ней.
Вика в тот момент ещё была погружена в свои мысли: воспоминания о тёте Розе и бабушке всё ещё давили тяжестью. Она машинально посмотрела на экран, и сначала глаза её скользили по названиям без интереса.
Но Влад, заметив её состояние, улыбнулся, чуть подтолкнув телефон к ней:
- Смотри, малыш, у нас тут настоящий марафон красоты!
Она глубоко вдохнула, будто стараясь стряхнуть с себя тоску, и заставила себя внимательнее прочитать.
«Эрмитаж. Исаакий. Невский. Петергоф...»
В какой-то момент её взгляд задержался, и уголки губ дрогнули.
- Ты серьёзно? Всё это за четыре дня? - Вика подняла брови, но в глазах уже мелькнул искорки интереса.
- КонеШно! - рассмеялся Влад. - Будем бегать, как студенты на зачётах.
Вика не удержалась и улыбнулась шире. Внутри всё ещё было тяжело, но ощущение заботы и энергии Влада стало вытеснять мрак. Она посмотрела на него и почувствовала, что не хочет тянуть его в свои слёзы - наоборот, хочет подарить ему радость города, который был её домом.
- Влад, родной...Я покажу тебе Петербург так, как его видят только те, кто здесь родился.
И они действительно бегали. За эти дни они успели почти всё: гуляли по залам Эрмитажа, стояли под величественным куполом Исаакиевского собора, смеялись и целовались на фоне разводных мостов, мерзли и согревались кофе, кормили чаек на Финском заливе. В Петергофе Вика кружилась возле фонтанов, а Влад снимал её на телефон, ловя её улыбку. На Невском их не раз останавливали: прохожие кричали от восторга, просили автографы и фото. Кто-то даже сказал: «Боже, они живые!» - и эта фраза вызвала у Вики смех сквозь лёгкое смущение.
На четвёртое утро Вика проснулась с тяжёлым чувством тоски. Она долго лежала, глядя в потолок, пока Влад не обнял её и не прошептал:
- Что случилось, зай?
Вика глубоко вдохнула:
- Я специально оставила это на последний день... Бабушка.
- Да, - кивнул Влад мягко. - Поедем. И ты обещала показать мне свою Смоленку.
Они добрались до Смоленского кладбища. Тишина, снег, поскрипывающий под ногами. Вика опустилась у могилы бабушки Зины, начала убирать сухие ветки, стряхивать снег с памятника. Рядом лежали её родители.
- Бабушка Зина была со стороны отца, - начала Вика, её голос дрожал. - Но она очень сильно любила мою маму. Мама росла без матери... и бабушка заменила ей мать. Не только ей... мне тоже. Она... она всегда была рядом.
Влад кивнул, положил ладонь ей на плечо,
- Они всегда рядом, слышишь? В твоём сердце и это есть самая большая магия. - он отошёл в сторону, оставив её наедине.
Сердце Вики сжалось - будто больно и светло одновременно. Она провела пальцами по холодной каменной плите, и в глазах блеснули слёзы.
В этот момент у неё внутри, почти шутливо, прозвучал знакомый голос Толика:
- Ну что, красавица, семейка у тебя мощная. Генетика - мама не горюй... неудивительно, что ты Влада с ног сбила.
Вика невольно улыбнулась сквозь слёзы, шепнула едва слышно:
- Бабушка, я помню. Я всегда буду помнить.
Влад, отойдя чуть дальше, достал свою ритуальную сумку. Снег под его коленями хрустнул, а воздух вдруг стал тяжелее, будто сам холод прислушивался. Он вынул свечи и поставил их полукругом. В центр аккуратно положил связку трав и бычье сердце.
Сначала он очертил на снегу символ, и едва линия замкнулась, морозный воздух над ним дрогнул. Влад заговорил тихо, но его слова эхом разнеслись меж деревьев, будто кто-то невидимый повторял их за ним.
Ветер усилился. Сухие ветки над головой заскрипели, снег поднялся мелкими спиралями и закружился вокруг круга. Пламя свечей не погасло - наоборот, вспыхнуло ярче, словно защищаемое невидимой рукой.
Вика, почувствовав этот зов, подошла ближе. Сердце её билось чаще. Она опустилась рядом, приложила ладони к символу. В тот же миг её пальцы пронзило лёгкое покалывание- сама земля откликалась. Влад открыл глаза и встретил её взгляд - в нём было то же узнавание: они вдвоём были связующим звеном.
Их дыхание стало одинаковым. Слова заклинания плавно перешли из уст Влада в её губы - она не знала текста, но произносила, будто помнила из древности.
«...через деееемона, через сииилу открываю, крестом крещу, крещу, на себя всё забираю, за крестом я лягу, лягу, лягу. Открываааай говорю, окрываааай"
Снег вокруг вибрировал, воздух сгустился, и им показалось, что в глубине ветра слышатся голоса. Женский, тёплый и строгий. Мужской, низкий, словно из глубин земли.
- Смотри, - прошептала Вика. На мгновение ей почудился силуэт женщины в старом платке - бабушки Зины. Он проступил в снежном вихре и исчез, оставив после себя ощущение руки на её плече.
Ритуал завершился внезапно: свечи догорели сами собой, пламя погасло в унисон. Ветер стих. На месте символа осталась лишь выжженная линия, а внутри - чувство наполненности, силы и тихой поддержки.
Влад и Вика подняли глаза к небу.
- Теперь она всегда будет с нами, - сказал Влад, его голос дрожал, но был уверен.
Вика не ответила - просто обняла его, и в этой тишине ей показалось, что сердце бьётся не только в их груди, но и в самой земле под ними.
Так ритуал становится не просто действием, а настоящим соприкосновением с родовой силой, с мистическим откликом места и предков.
На обратном пути они остановились в центре. Купили подарки для Инны - тёплый шарф, пару милых свечей и коробку шоколада с видами Питера. Немного прошлись по магазинам: Вика выбрала себе несколько платьев, сумочек, а Влад обновил пальто. Они смеялись, примеряя шапки, спорили, какой сувенир смешнее, и в какой-то момент поняли, что тоска утреннего визита сменилась светлой теплотой - памятью, которая теперь жила в них обоих. Когда ноги устали, а руки наполнились пакетами, они решили спрятаться от зимней стужи в ближайшем кафе. За окнами сыпал мелкий снег, а внутри царила тихая суета: запах кофе, звон чашек, шорох курток и снега с обуви. Влад и Вика сидели в углу, будто в своём собственном мире. Но их всё равно находили.
К столику то и дело подходили люди: кто-то с телефоном, кто-то с блокнотом.
- Мы вас любим! - восклицала девушка, делая селфи.
- Ваш проигрыш был несправедлив... - добавлял мужчина постарше.
- Пожалуйста, выходите почаще в эфиры.
- А вы вернётесь в «Битву»?
Влад отвечал ровно, вежливо, но отстранённо, будто за стеклом:
- Спасибо. Рад, что вы смотрите...Посмотрим.
Когда поток желающих слегка поредел, Вика склонилась к нему, её голос звучал мягко, почти шёпотом:
- Вот видишь, как они ждут тебя...
Влад провёл рукой по подбородку, избегая её взгляда.
- Мне нужна помощь, но только твоя, Вик... не оставляй меня.
Она протянула руку, коснулась его пальцев, и он всё же посмотрел в её глаза.
- Я не оставлю, - сказала Вика тихо, но так уверенно, что у него защемило в груди. - Даже если ты захочешь - не отпущу.
Он выдохнул, и что-то тяжёлое ушло из его плеч, будто развязали тугой узел.
Чтобы сбить нарастающую серьёзность, Вика улыбнулась и сказала:
- Кстати, я заметила: ты очень тщательно относишься к обновкам. Каждый твой пиджак - как отдельная история.
Влад усмехнулся:
- Да ну... Я обычно покупаю всё подряд онлайн. А потом эти вещи валяются, и я раздаю кому-нибудь.
Он на миг замолчал, провёл пальцем по краю чашки, словно собираясь с мыслями.
- Хотя... когда-то я мечтал открыть свой магазин.
- Это же прекрасно, Влад! - глаза Вики загорелись.
- Но на это нужно много денег, - пожал он плечами.
Она тут же накрыла его ладонь своей.
- Вика?.. - он произнёс её имя почти как вопрос.
- Вместе. Только вместе, - твёрдо ответила она.
Он долго смотрел на неё, будто проверяя, не игра ли это.
- Я даже придумал, какая будет линейка одежды...
- Ого, вот это секрет! - оживилась Вика и прищурилась. - А я уже придумала символику для твоего мерча. Так какая будет линейка? Давай, выкладывай, или я уйду к конкурентам!
Влад рассмеялся, не отрывая взгляда от её лица, от каждой живой искры в её словах.
- Знаешь... я бы сделал его не просто про одежду. Я хотел, чтобы это было место силы. Чтобы люди заходили туда не только за вещами, а за настроением. За собой настоящим.
- Ты особенный, Влад Череватый, - сказала она мягко. - Ты хочешь, чтобы люди помнили: одежда - это не просто ткань. Это отражение души. Пусть символом будет кадуцей. Знак врачевания, защиты и силы.
- Ты серьёзно?..
- Более чем, - она кивнула. - Увидишь: однажды ты зайдёшь в свой магазин. И я буду первой, кто устроит скандал за новую коллекцию. А ещё первой, кто всё скупит, чтобы никто другой не успел!
В его глазах на миг вспыхнула та самая вера в будущее, которую он давно потерял.
- Я не дам тебе оставить эту мечту в детстве. Даже не думай, Череватый! - Вика хитро прищурилась. - Я прослежу, чтобы у тебя даже носки были с логотипом. И не спорь. У меня связи с высшими силами - договорюсь, чтобы у тебя не осталось ни одной старой футболки!
Он замер, поражённый её серьёзностью и смехом, который всё же пробился сквозь её решимость. А потом вдруг тихо сказал:
- Ты знаешь... если бы не ты, я бы уже давно перестал мечтать.
Вика растерялась, прикусила губу, но не убрала ладонь с его руки.
- Ты вернула мне веру. И если у меня когда-нибудь будет этот магазин... - он наклонился ближе, глядя прямо ей в глаза, - то это будет твоей заслугой.
Она улыбнулась, глаза заблестели.
- Значит, я стану частью твоей жизни?
- Ты - уже моя жизнь, - хрипло выдохнул Влад.
И в полумраке, среди тепла их несказанных слов, всё остальное стало неважным.
***
Вика собрала вещи, убралась в доме, и в воздухе повисла особенная тишина - сама квартира словно затаила дыхание. Они решили оставить ёлку: её игрушки сверкали мягко, согревая комнату, и казалось, что в этих мерцающих огнях прячется частичка прошедших праздников, воспоминаний, тепла.
Вика зашла проститься с тётей Розой, её дочерью и племянником. Она обняла Розу так крепко, что та уткнулась лицом в её плечо, словно снова стала маленькой девочкой.
- Береги его, - прошептала старушка Вике, гладя её по волосам и смотря на Влада. - Он сильный, но иногда внутри - как мальчишка.
Слёзы сами покатились по щекам. Вика шептала сквозь рыдания:
- Спасибо вам за всё... спасибо, что вы у меня есть.
Роза перекрестила их обоих, задержав ладонь на плече Влада. В её взгляде было и благословение, и прощание.
- Идите. У вас свой путь. Но помни, дочка - где бы я ни была - двери моего дома всегда будут открыты.
Вика долго не могла отпустить её руку, словно боялась, что, разжав пальцы, потеряет кусочек своей жизни. Влад тихо приобнял её за плечи и повёл к выходу.
На вокзале царила привычная суматоха: запах пирожков, гул голосов, объявления в динамиках. Вика и Влад сидели на лавке, их чемоданы стояли рядом.
- Я схожу за кофе, - сказал Влад, протягивая Вике свой телефон. - Если кто-то позвонит - ответь, хорошо?
Она кивнула, улыбнувшись. Но едва он скрылся в очереди, экран загорелся. Новое сообщение из инстаграм...
«Привет, красавчик. С Новым годом! Давно не виделись... скучаю».
У Вики внутри всё похолодело. Она перечитала раз, другой - буквы жгли глаза. «Красавчик». «Скучаю». Это писала женщина. Другая женщина...