Часть11. Когда гаснет страх.
***
Они вышли из душа - умытые, свежие, расслабленные, как будто сбросили с себя старую кожу. Вика надела мягкие домашние шорты и растянутую футболку с коротким рукавом, под которой угадывались очертания её тела. Она выглядела не как ведьма или «та самая Виктория Райдос из битвы экстрасенсов», а как его - своя, родная. Настоящая. Распущенные волосы чуть прилипли к шее, щёки разгорелись, на губах - ни следа косметики, только нежный естественный румянец.
Влад был в обычных серых шортах и чёрной футболке. Но взгляд... В этом взгляде было столько нежности, тепла, желания и тихого обожания, что Вика не могла на него смотреть, не краснея.
- Я сейчас принесу что-нибудь перекусить, - улыбнулась она и на цыпочках убежала на кухню.
Через минуту вернулась с подносом: два бокала с апельсиновым соком, миска с попкорном, чипсы - всё небрежно, просто, по-домашнему, но в этом было настоящее счастье. Всё было как в детстве, только рядом с ней - он.
Они устроились на диване. Вика - на одном конце, поджав под себя ноги, укрывшись пледом. Влад - на другом, но близко, ближе, чем хотелось бы разуму, но ровно настолько, как хотело сердце. Телевизор тихо бормотал что-то неважное - он был только для фона. Главным была эта тишина между ними. Живая, тёплая, насыщенная чувствами. Влад аккуратно взял её ступни на свои колени и начал медленно массировать. Его прикосновения были нежными, тёплыми, почти медитативными. Пальцы скользили по коже, словно он хотел заучить каждую линию, каждую точку, как слепой учит лицо любимого человека.
- Ты даже не представляешь, какая ты у меня, - проговорил он тихо, не отрывая взгляда. - Я на тебя смотрю... и каждый раз словно заново влюбляюсь...
Вика чуть улыбнулась, опустив глаза. Её дыхание стало глубже.
- Вот ты сидишь, домашняя, тёплая, живая... И я понимаю: мне больше ничего не нужно. Никаких побед, званий, битв. Я просто хочу быть рядом. Смотреть, как ты пьёшь сок. Как хмуришься, читая сообщения. Как смеёшься, когхда щекотно. Я хочу быть частью всех твоих простых, гхлупых, чудесных моментов.
Он взял её руку, поцеловал пальцы - один за другим, медленно, с такой любовью, что у Вики внутри всё сжалось.
- Мне не нужно больше игхрать роль. С тобой я - Влад. Простой парень из Лугханска. Тот, кого я сам почти забыл. Ты вернула мне меня. Дала почувствовать, что меня можно любить не за обёртку, не за мистику, не за образ. А за то, какой я есть...
Вика молчала. Она смотрела на него, и в её глазах было всё: любовь, страх, нежность, вина. И полное обнажение души.
- Влад... - тихо прошептала она. - Я боюсь. Иногда так сильно, что дыхание перехватывает. Быть с тобой - это как держать в руках огонь. Ты - большой, сильный, яркий. А я... я чувствую себя маленькой. Слишком обычной...
Он резко притянул её к себе, посадил на колени, прижав к груди.
- Послушай меня. Ты - моё всё. Слышишь? Моё солнце, моя тихая гхавань.
-Ты- Вся моя жизнь без остатка- Со слезами на глазах прошептал парень.
-Мне плевать, что пишет кто-то там. Я не читаю и ты - не должна. Потому что все эти люди, они не знают нас. Не видели, как ты трогхаешь меня взгхлядом, как одним словом останавливаешь мои бури. Они не чувствовали, как ты любишь. А я - чувствую. Каждой клеткой. Каждым вдохом.
- Но они пишут, - прошептала она, прижавшись к его груди. - Что я увела тебя. Что ты предал себя. Что ты не тот, кем был...
- Да пошли они на хуй, - твёрдо сказал Влад. - Знаешь, что я хочу? Прямо сейчас. Эфир. В инстаграме. Включить, показать, что мы вместе. Вот - живые. Настоящие. Пусть говорят. Я рядом с тобой. Я выбираю тебя. И это единственное, что имеет значение.
Вика подняла на него глаза - полные слёз и света.
- Ты правда сделаешь это?
- Если ты захочешь - не задумываясь. Ради тебя - всё. Потому что ты - моя истина.
Она провела пальцами по его щеке, по щетине, коснулась губ.
Он целовал её - нежно, страстно, долго. Губы, щеки, веки. Он пил её дыхание, как жизнь. Он впитывал её, словно лекарство от всех ран. И в этот миг знал точно: его сила больше не в ритуалах и заклинаниях. Она - в любви.
- Вот так и начинаются лучшие сказки, - вдруг хмыкнул внутри голос Толика. - Только не забудь, брат, в этой сказке ты не волшебник. Ты - тот, кто впервые поверил в чудо.
Влад едва заметно усмехнулся, не открывая глаз. Он знал - Толик не уйдёт. Но впервые за долгое время, тот не мешал. Не сбивал с пути. А просто... наблюдал.
- Ну что, Влади́к... теперь тебе точно пиздец, - со вздохом добавил демон. - Влюбился ты, брат, по-настоящему.
И Влад, не отпуская Вику из объятий, тихо прошептал ей в волосы:
- Я дома.
***
В доме царил полумрак, разбавленный мягким светом гирлянд. На фоне - огромная ёлка, наряженная игрушками, с мерцающими золотыми огоньками, словно сказочная сцена. Всё было почти готово: на столе стояли два бокала с соком, небольшая тарелка с фруктами, свеча, которая давала тёплое, живое пламя. Телефон Влад поставил на штатив - чётко, уверенно, но сердце всё равно билось слишком громко.
Рядом, чуть в стороне от камеры, в мягкой футболке, уютных носках сидела Вика. Половина её лица была скрыта тенью, а плечо - виднелось в кадре.
- Может, не надо?.. - тихо прошептала она, поправляя волосы.
Влад наклонился к ней ближе, почти не касаясь:
- Я с тобой. Ты не обязана ничего говорить. Просто будь рядом. Если станет некомфортно - выключу. Сразу.
Она кивнула. И он включил прямой эфир.
🔴 Прямой эфир: @vladycherevaty
Присоединились: 218... 840... 3.2К... 5.7К...12.1K
- Привет, родственнички, привет, мои хорошие- произнёс он, почти шепотом, но с уверенностью. - Да, это прямой эфир. Мы дома. И я решил... выйти. Погховорить. Просто, по-настоящему. Без игры. Без мистики. Без масок.
Экран тут же вспыхнул сообщениями:
«ВЛААД!»
«Это точно сейчас?!»
«Где ты был???»
«Почему ты пропал после финала?»
«Ты рядом с кем-то??»
«Я ВИЖУ ЧЕЙ-ТО РУКАВ!!»
«Это... Вика?»
«Скажи, что это она!!»
Он бросил взгляд на Вику - та незаметно улыбнулась, уткнувшись в чашку. Влад чуть развернулся, стараясь заслонить её от камеры своим плечом. Его движение было едва заметным, но полным смысла.
- Я не один, - сказал он, и голос его стал особенно мягким. - Рядом со мной человек, который... вернул мне меня самого. Благходаря которому я снова могху чувствовать. Дышать. Верить в добро.
Комменты полетели лавиной:
> «Ты с Викой?!»
«Покажи её!!!»
«ПОЖАЛУЙСТА, ХОТЬ ГОЛОС!»
«Мы видим кусочек её футболки, ВЛАД!»
«ВЛАД, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!»
«БРО, ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, КАК МЫ СКУЧАЛИ!»
Он рассмеялся тихо, с лёгким трепетом. Потом прочитал одно сообщение вслух:
- «Влад, я тебя люблю». Хм... ну что ж...
Он повернул голову к Вике и шепнул чуть громче, специально для эфира:
- Меня тут в прямом эфире любят. Как думаешь, мне стоит волноваться?
Вика, не выходя в кадр, щипнула его в бок - игриво, почти незаметно, но Влад вздрогнул и рассмеялся:
- Ай! Ну всё, всё... у меня тут, кажется, началась сцена ревности...Хоспади спаси - он лукаво посмотрел в сторону. - Простите, родственнички, но боюсь, вы не те, с кем я хотел бы делить подушку по ночам.
Комменты сошли с ума:
> «ОНА РЕВНУЕТ!»
«ОНА ТАМ! ЭТО ТОЧНО ОНА!»
«Боже, какая химия даже без кадра!»
Комменты летели, как град - и среди тёплых слов, признаний, просьб «вернись», «ты нужен», «ты свет» - начали пробиваться другие.
«Ты просто бросил беременную жену. Красиво, Влад»
«Вы развелись...как грустно»
«Ребёнок Лены останется без отца. Как тебе с этим живётся?»
«Сменил жену на ведьму? Смешно»
«Ты сам говорил - Лена твоя карма. Или уже нет?»
«Хватит притворяться. Уйди в тень, как все фальшивки»
Вика чуть подалась назад. На секунду. Её дыхание изменилось - как будто кто-то ударил неожиданно, в спину. Но Влад не дал ей уйти. Он снова взял её руку. И тогда посмотрел прямо в камеру. Без улыбки. Без мягкости.
- Достаточно, - сказал он тихо, но так, что тишина встала стеной. - Вы просили правду. Вы её получаете. Но не ту, что хотите услышать.
Он замолчал. Дал этим словам проникнуть под кожу.
- Есть вещи, которые я не скажу. Не потому, что боюсь - а потому, что это не ваше. Не игхрушка. Не сериал. Жизнь - это не сюжет в комментариях.
Да, Лена ждёт ребёнка. Это правда. Но всё не так, как вы думаете.
Снова тишина. И он продолжил - ровно, но уже сдерживая огонь внутри:
- Иногхда, чтобы сказать всю правду, нужно время. Нужно дать событиям дойти до конца. И я не позволю вам раздирать тех, кто рядом со мной, просто потому, что вы решили, что имеете на это право. Не имеете!
Он перевёл взгляд на Вику. Она опустила глаза. Но он чуть кивнул ей, будто говоря: Я держу. Я здесь.
- Я совершал ошибки. Много. Но предательства - нет. Ни с Леной, ни с кем-то другим.
Я выбрал любовь. Честную. Пусть позднюю, пусть сложную, пусть болезненную. Но не фальшивую.
Комментарии начали меняться. Кому-то стало неловко. Кто-то удалял сообщения. Кто-то, наоборот, начинал злиться ещё сильнее.
> «Слабак»
«Ты прячешься»
«Ты ломаешь всё, что построил»
- Пусть будет так, - спокойно ответил он. - Если для вас слабость - это не рвать в клочья чужие судьбы ради одобрения, то я слабый.
Если быть человеком - это "ломать", то пусть. Я сломаю всё, лишь бы снова стать собой.
Он встал. Ненадолго. Подошёл к Вике, обнял за плечи и поцеловал. Камера зафиксировала только силуэт его спины и едва видимую часть её лица - отражённую в стеклянной ёлочной игрушке.
И вдруг...
Она медленно поставила чашку на стол.
Тишина сгустилась.
Он повернулся - хотел что-то сказать, но остановился.
Вика встала. Подошла к телефону.
Медленно. Как будто мир ждал этого движения.
И села перед экраном.
На секунду всё замерло.
Гирлянды отбрасывали мягкий свет, очерчивая её лицо - спокойное, упрямое, почти величественное. Она смотрела прямо. В самую душу.
Комментарии вспыхнули:
> «ЭТО ОНА...»
«ГОСПОДИ...»
«ВИКAAAAА»
«ОНА ЗДЕСЬ»
«ОНИ ВМЕСТЕ»
«НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ»
«ВАУ»
«КАКАЯ ЖЕ ТЫ КРАСИВАЯ?!?!?!
«Ты божественная без косметики!!!!»
Она не улыбалась. Не делала эффектных жестов.
Но присутствие было таким, что эфир как будто стал камерой исповеди.
- Я не актриса в вашем сериале, - сказала она ровно, без обвинений. - Не чья-то история для хайпа. Я просто- человек. Который тоже устал молчать.
Снова тишина. Только она. И тысячи зрителей.
- Я не обязана быть удобной. Не обязана соответствовать вашим ожиданиям. Я не просила одобрения - я просто выбрала.
Вы можете любить. Можете ненавидеть. Можете верить - или нет.
Она чуть подняла подбородок.
- Но мы здесь. Не ради лайков. Не против кого-то.
А потому что нам не всё равно.
Потому что он - мой выбор.
И если кто-то считает, что знает лучше... пусть будет так.
Я не доказываю.
Я просто живу.
Она перевела взгляд на Влада. Тот стоял за её спиной - без слов, но со всей своей поддержкой.
Комментарии метались от любви до ненависти:
> «ЛЕНА ГДЕ?»
«А РЕБЁНОК РЕАЛЬНО НЕ ОТ ВЛАДА??»
«ВСЁ РАДИ ПИАРА, ПОНЯТНО»
«ЧЁ, РЕАЛЬНО??»
«СЧАСТЬЯ ВАМ»
«СИЛЬНО»
«НЕ ПРОСТО ТАК ОНИ ВСТРЕТИЛИСЬ»
И тогда - впервые - Вика немного улыбнулась.
Грустно. Зато по-настоящему.
- Вы всё узнаете. Со временем.
Но правда - она не кричит. Она просто остаётся.
Влад присел рядом и нежно приобнял ведьму.
- Цель этого выхода в эфир - не оправдания и не скандалы, мои хорошие. Это попытка положить конец всем этим гхрязным вскрытиям, сплетням и обвинениям. Никто не знает жизни другого человека. Вы не знаете, что происходит в нашей жизни.
- Но это не даёт никому права обсуждать и судить так открыто. Не даёт повод для таких гхрязных разговоров.
Влад сделал паузу, глядя в объектив.
- Придёт время, и вы узнаете всю реальность. Всю правду о том, почему так вышло и почему мы с Леной приняли решение расстаться.
- Я не собираюсь тут кого-то очернять или рассказывать, кто из нас был хорошим, а кто - плохим. Я отпустил её и желаю ей обрести счастье. Реальность - она рано или поздно сама всё расставит по своим местам.
- Всё не так, как вы думаете.
Он слегка улыбнулся, глядя на Вику.
- Вика - это моя природность. Моя истина. Моя правда, которую я сейчас открыл перед вами.
Вика сжала его руку и посмотрела прямо в камеру:
- И это всё, что мы можем дать вам сейчас. Открытость и честность. Всё остальное - время покажет.
Комментарии начали меняться - будто кто-то повернул ручку громкости с «осуждения» на «обожание».
«Вика, ты космос» «Вы как инь и ян» «На финале между вами была не искра, а пожар!!!» «ВЛАД, БЕРЕГИ ЭТУ ВЕДЬМУ, ОНА ТОП» «Покажите уже, как вы обнимаетесь!» «Спасибо вам за честность! Это значит, что вы уважаете нас. Влад, она жемчужина. БЕРЕГИ ЕЁ!» «Скажи честно - вы уже вместе тогда были?»
Вика чуть приподняла бровь и бросила взгляд на Влада:
- Пожар, значит?.. Ну, хорошо, что воду на съёмках не отключали.
- Бляяядь, - расхохотался Влад, - и хорошо, что ты не сожгла меня взгхлядом сразу. Хоть до финала дожил.
- Это не я, - фыркнула она. - Это твой демон нервничал.
- Толик? Не-е... Он тогда прятался в угхлу и дрожал. А я... я гхорел. Но красиво.
Комменты взорвались:
«ТОЛИК??? ЭТО ТАК ТЕПЕРЬ ЗОВЁТСЯ?» «ДА ОНИ РЕАЛЬНО МАГИЧЕСКАЯ ПАРА» «МНЕ ТАКОЙ ПОЖАР БЫ НЕ ПОМЕШАЛ» «И где подписаться на Толика?»
Влад наклонился ближе к камере:
- Поверьте, я в курсе, - подмигнул Влад. - У меня тут каждый день как на ритуале - страшно, волшебно и очень хочется остаться.
И не дожидаясь ответа, он резко, но ласково притянул её ближе - одной рукой обнял за плечи и прижал к себе. Камера чуть дрогнула от движения, и в кадр на секунду попала макушка Вики и её тихий смешок.
- Влад... - шепнула она, но не сопротивлялась. Только уткнулась носом в его ключицу и тихо выдохнула.
Он прижал подбородок к её голове:
- Просто сиди со мной. И пусть весь мир знает, что ты - МОЯ.
Комменты в этот момент сошли с ума:
«ВСЁ! МЫ УМЕРЛИ!» «ОН СКАЗАЛ ЭТО В СТРИМЕ?!!?» «ОНА ЕГО! ОН ЕЁ! МЫ ТУТ ВСЕ ПЛАЧЕМ!» «ВЫПУСТИТЕ ИХ ИЗ МОЕГО ЭМОЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ!!!»
Вика не выдержала - засмеялась уже всерьёз:
- А ты знаешь, что ты сейчас только подлил масла в пожар, да?
- Я умею, - Влад усмехнулся. - Мистик с огнём работает регулярно. Бляяя.
Она тихо подняла взгляд и прошептала:
- Главное, чтобы не обжечься.
Он посмотрел на неё - серьёзно, глубоко, так, как можно смотреть только на свою истину.
- С тобой... я только оживаю.
- Всё, родные, - Влад чуть потянул Вику за руку. - Нам пора. А то сейчас пойдут вопросы «кто где спит» и «почему она в его футболке».
- Кстати, - подняла бровь Вика, - это моя футболка. Он её просто украл.
- Агха, украл. Как и твоё сердце, - сказал Влад с театральной паузой.
Она закатила глаза:
- Боже, вы это слышали? Это же почти уровень свадебного тамады.
- Ну всё, я пошёл репетировать тосты, - рассмеялся Влад. - А вы, пожалуйста... обнимите сегодня кого-то, кто вам дорогх. Даже если это ваш кот Василий или демон Толик.
- Особенно Толик, - добавила Вика. - Он заслужил.
- Мои хорошие, с Наступающим Вас! Спасибо, что вы были с нами, - сказал Влад, уже тише. - Не только когда было шоу. Но и теперь. Когда - жизнь.
Эфир закончился.
Чёрный экран сменился отражением их лиц - тусклый свет от телефона, чуть сбившееся дыхание, пальцы, всё ещё сцепленные. Вика молчала. Только в глазах - что-то большое, дрожащее, как сердце в груди, когда слишком много чувств и слишком мало слов.
И вдруг она выдохнула. Глубоко. Словно заново научилась дышать.
- Влад...
Он поднял взгляд. Она уже не улыбалась - смотрела серьёзно, почти тревожно, как будто боялась не успеть сказать самое главное.
- Спасибо тебе.
Он хотел ответить, но она покачала головой.
- Подожди. - Влад... просто послушай...ты самый сильный за всю историю битвы...Ты не проиграл. Ты просто... не был таким, как они. Ты был настоящим. Для меня ты победитель. Потому что не предал себя. Не предал, понимаешь?
Он закрыл глаза, и она почувствовала, как его дыхание стало прерывистым.
- Это ещё не конец, - прошептала она, - ты нужен людям. Только не через боль. Через свет. Через тепло. Используй свою силу во благо. Попробуй ещё раз. Ради них, ради себя.. Влад...ради меня.
- Я не знаю, Вика... - голос его дрогнул. - Я сломлен. Я так устал.
- Нет, - твёрдо сказала она. - Ты живой. Ты чувствующий. И это твоя сила. Ты нужен людям не как образ - а как ты. Тот, который сейчас держит меня в руках. Создай свой канал. Говори с ними. Просто говори. О себе. О чувствах. О любви. И ты увидишь - они придут. Потому что ты настоящий.
Он долго смотрел на неё. Молча. Будто боялся спугнуть это мгновение.
- А ты? - прошептал. - Ты пойдёшь со мной?
Она прижалась лбом к его губам.
- До конца. С тобой.
Она опустилась перед ним на пол, села на колени, обняла его за талию и прижалась щекой к его груди. Его сердце стучало - ровно, сильно, как будто теперь оно билось и за неё тоже.
- Ты даже не представляешь, что ты сделал. Не просто вышел в эфир... ты снял с меня груз. Всё это время я жила - словно в полголоса. А теперь... - она чуть всхлипнула, но без слёз, - теперь с меня будто упал камень. Огромный, давящий. Я смогла выдохнуть. Я... я больше не одна.
Он наклонился, обнял её, поцеловал в макушку.
- Ты никогда не была одна, малыш. Даже тогда, когда тебе казалось. Помнишь, ты сама мне это говорила.
- Я.. Знаю, - шепнула она. - Теперь - знаю.
Несколько мгновений они сидели так - в невесомой тишине, где только дыхание и любовь.
Телефоны продолжали мигать, как гирлянды: кто-то выкладывал сторис, кто-то отмечал их, кто-то писал: «Это было как исповедь».
Но они больше не слушали никого, кроме друг друга.
- Знаешь, чего я хочу? - тихо произнёс он, уткнувшись носом в её волосы. - Убежать. Просто исчезнуть с тобой.
- Куда?
- Неважно. Туда, гхде нас никто не найдёт. Гхде только ты и я.
Вика отстранилась, посмотрела на него. В глазах - огонь, чистый и тёплый. Она взяла его лицо в ладони, как будто это было самое драгоценное, что у неё есть.
- А я знаю куда. Хочу показать тебе, где всё началось... Где родилась твоя маленькая ведьмочка. Где впервые почувствовала этот мир кожей, где начала видеть то, что неведомо другим.
Он замер.
- Что ты имеешь в виду?
- Я увезу тебя...
- Но куда?
Она провела пальцами по его губам...её глаза наполнились слезами и она прошептала:
- В Петербург.
- Вика...
- Я хочу, чтобы ты увидел мою правду. Мой дом. Мой снег, моё небо, мои улицы... Хочу, чтобы ты шёл рядом. Не за руку - за сердце.
Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал её - долго, мягко, с благодарностью и верой.
И когда оторвался, прошептал:
- Ты - мой путь. И я пойду за тобой. Хоть на край света.
- А пока - в Петербург, - улыбнулась она. - Пока город не уснул. Пока зима ещё дышит.
Прошло несколько дней. Но казалось - вечность. Не в тяжести, а в полноте. Вика и Влад будто растворились друг в друге - в этой тихой, обыденной, почти домашней гармонии, где не нужно было доказывать, объяснять, спасать. Просто быть.
Он шутил почти постоянно - с той его особенной иронией, в которой за каждым словом скрывалось тепло.
- Ты знаешь, что ведьма, которая смеётся по утрам, притягивает удачу? - говорил он, глядя на неё, пока она варила кофе.
- А ты знаешь, что парень, который слишком много болтает, может быть изгнан в соседнюю комнату? - отвечала она, не поворачиваясь, но с улыбкой в голосе.
Они провели ещё один эфир. Спокойный, мягкий, почти светлый. Без откровений - просто разговор с теми, кто всё ещё был рядом.
Без защиты и нападения. Без масок.
Он читал комментарии вслух, смеялся, а Вика в какой-то момент просто положила голову ему на плечо - и молчала. И этого было достаточно.
Сплетни, обсуждения, статьи на сайтах, сторис с намёками - всё ещё гудело вокруг, как гул большого города за окнами. Но это уже не резало по-живому.
Что-то внутри них изменилось.
Теперь это не было бурей - только фоном.
Их крепость была не в громких словах, а в том, как он накрывал её плечи пледом. В том, как она поправляла ему воротник. В том, как смеялись ночью под одеялом, делясь глупыми историями.
В том, как не боялись молчать.
Все эти дни Вика переписывалась с Катей. Та писала по-взрослому, сдержанно, но в её сообщениях чувствовалась нежность, лёгкая робость и настоящий интерес.
Первое сообщение пришло вечером, когда за окнами уже стемнело, а Влад спал, уткнувшись носом в её шею.
"Привет. Виктория?" - немного неуверенно, будто Катя боялась быть навязчивой.
Вика улыбнулась и сразу ответила:
"Просто Вика. Можешь на «ты». :)"
Спустя пару минут:
"Мы с мамой... мы просто счастливы, что он не один. Он с тобой другой. Это видно даже по глазам."
Вика долго смотрела на экран, прежде чем напечатать:
"Я не собираюсь его менять. Просто... приняла. Полностью. Я рядом. И, кажется, навсегда."
Ответ пришёл почти мгновенно:
"Ты ему не просто рядом. Ты ему - воздух. Без тебя он раньше будто задыхался, только никто не замечал. Даже мы."
С тех пор они переписывались почти каждый день. Без пафоса. Без игры. Иногда - голосовыми. Иногда - глупыми мемами. Иногда Вика просто писала: «Он опять ворчит, что кофе крепкий», а Катя отвечала: «Значит, ему вкусно. Он всегда так делает».
Бывали и разговоры о боли. О прошлом. О том, как Влад закрывался в себе, когда жил с Леной, как был другим, отдалённым, почти исчезающим.
"Он даже на дни рождения не приезжал. А теперь шлёт мне видео, как жарит тебе яичницу и поёт. Что ты с ним сделала? :)"
"Ничего. Просто люблю. Молча, пока он не почувствовал."
Как-то вечером Вика сказала Владy:
- Твоя сестра - чудо. Мне кажется, я нашла себе вторую подругу, которой можно писать всё, даже когда плохо.
Он усмехнулся, потянулся к ней и притянул ближе:
- Осторожнее. Она легко приручается. А потом будет тебе писать в три ночи про свою новую помаду.
- Пусть пишет, - улыбнулась Вика. - Мне не страшно.
Жизнь продолжалась - но теперь она шла в ритме двух сердец.
В комнате царил уютный беспорядок - на кровати лежали свёрнутые кофты, шарфы, ритуальная сумка Вики уже была наполовину упакована: свечи, пучки полыни, связки сушёной травы, амулеты, чёрный платок и резной нож в тканевом чехле. Влад сидел на полу, просматривая список - то поднимая брови, то усмехаясь в голос:
- А вот это что? - Он поднял небольшой свёрток с красной нитью.
- Не трогай, зай. Осторожно - отозвалась Вика из шкафа. Это земля с кладбища - Завязано не тобой - не тебе и развязывать- показав язык, сказала брюнетка.
- Хоспади Спаси и сохрани наши души гхрешные! Страшная ты женщина, честное слово- пробормотал он, и в этот момент у неё зазвонил телефон. Видеозвонок.
Она взглянула на экран - Катя.
- Сейчас, - улыбнулась Вика и, прихватив кружку с чаем, вышла на кухню. Её голос быстро стал лёгким, весёлым. - Привет, красавица. Ну что, ты следишь за нами, да?
Катя на экране, с распущенными волосами, в домашней кофте, смеялась:
- Конечно! Я ж теперь твоя сестра по несчастью. Или по счастью?
- По волшебству, - рассмеялась Вика. - Ты бы видела, как он тут серьёзно ко всему относится. Уже второй раз перечитывает список. Боится, что забудем полынь, зеркало или саван.
Из комнаты донёсся голос Влада:
- Я просто не хочу, чтобы мы что-то забыли! Там всё по тонкому балансу, между прочим, честное слово.
- Вот, слышала? - Вика подмигнула Кате. - Настоящий чернокнижник. Только что не в балахоне.
Катя склонила голову, с чуть ироничной нежностью:
- Он другой стал. Такой... мягкий. Но по-своему опасный. Ты как будто разбудила в нём что-то.
Вика чуть улыбнулась, задумчиво повела пальцем по ободку чашки и мягко ответила:
- Я ничего не разбудила, Катюш. Он просто перестал прятаться. И знаешь... мне кажется, настоящий он - именно такой. Острый, но тёплый. Дикий, но надёжный.
В этот момент в кадре мелькнула фигура женщины. Катя обернулась, и голос за кадром прозвучал мягко, но уверенно:
- Вика, солнышко, только будьте осторожны. И друг за другом смотрите. Уезжаете - значит, вместе. Возвращаетесь - тоже вместе, слышишь?
Вика почувствовала, как в груди потеплело. Она улыбнулась с благодарностью.
- Спасибо, теть Инн - прошептала. - Мы будем.
Когда звонок завершился, Вика ещё раз обвела взглядом кухню, поставила чашку в раковину, поправила кофту и вернулась в комнату. Влад сидел на полу, прижав к груди её блокнот.
- Я всё перепроверил, но не нашёл траву, кусок угхля и флягу, - объявил он, поднимая на неё хитрый взгляд.
- Потому что ты смотришь не в ту сумку, зай - фыркнула Вика. - Всё, что нужно, уже на месте. Флягу? С кровью девственницы? Ахаах- не сдержалась Вика.
- Девственницы?.. - Влад медленно поднялся, облизал губы. - Ммм. А у меня уже есть одна. В единственном экземпляре. Но, думаю... этот факт не надолгхо.
Он подошёл к ней, словно охотник к добыче, а в глазах блеснуло то, от чего у Вики перехватило дыхание. Обнял за талию, прижал к себе, и она почти физически ощутила, как в нём вспыхнуло желание - не грубое, не хищное, а осознанное, глубокое, как будто он пил её взгляд.
- Тогхда надо перезарядиться, - буркнул он, резко поднял её на руки и опустил на ковёр. Она пискнула, но не сопротивлялась.
- Влад! Ты что??! У меня ещё вещи не до конца-
- Знаю, знаю, всё по списку. А вот это - вне списка, - прошептал он, склонившись к её лицу.
Она потянулась к нему первой, целуя в губы - не осторожно, не мимолётно, а жадно, как будто всё внутри сдалось. Её пальцы пробрались под его футболку, нащупали горячую спину, а его рука скользнула по внутренней стороне её бедра. Он прижался к ней крепче, чувствуя, как её дыхание срывается. Поцелуй стал глубже, влажнее, язык нашёл её, и она впилась в него в ответ, почти застонала.
- Ну, ёб твою... наконец-то, блядь, - хмыкнул Толик где-то в его голове. - Ну давай, разминируй эту крошку по полной. У неё уже батарея кипит.
- Только, блядь, аккуратно, а? Это не просто девственность. Это, сука, сакральный трофей. Не обосри всё, как обычно.
Влад проигнорировал демона, но где-то внутри усмехнулся. Он чувствовал, как тело Вики начинает поддаваться - бедра, губы, шея. Как она выгибается, словно приглашая. Он остановился, задержал дыхание.
- Это... определённо... нарушение ритуального плана, - прерывисто выдохнула она, зарываясь пальцами в его волосы.
- Тогда мне надо чаще его нарушать, - прошептал он, глядя ей в глаза. - Потому что вот в эти моменты я точно знаю: я на своём месте.
Они ещё долго лежали, дыша в унисон, их тела тянулись друг к другу, словно магнит. Всё между ними уже было почти на грани.
- Часики тикают, чувак. Ещё пару таких вечеров - и она сама тебя трахнет, - подал голос Толик. - Да так, что забудешь, как тебя зовут.
- Ты ж посмотри на неё. Её шорты уже молятся, чтоб ты их снял.
Влад стиснул зубы, сдерживаясь. Он хотел, чтобы это случилось не в спешке, не между делом. Не сейчас. Но скоро...
Утро было ранним и почти зимне-сумеречным. Вика стояла у окна вокзала, кутаясь в шарф. В ладонях - кофе в бумажном стаканчике. Влад подошёл сзади, обнял её, положил подбородок на плечо.
- Я всё ещё чувствую, как ты меня целовала, - прошептал он.
Она чуть покраснела, но не обернулась. Только накрыла его руки своими.
- А я всё ещё чувствую, как ты меня не раздел. Но почти, - улыбнулась.
- Ну, значит, следующий поезд будет не в Питер. А в ад. Гхде я точно тебя не отпущу.
- Уфф. А лучше сразу в спальню, сука. Без остановок, - фыркнул Толик. - Долго ещё эти поездки? Или уже можно доставать свечи и вазелин?.. Шучу, не шучу.
Вика залилась смехом - как будто почувствовала, что у него в голове. Влад поцеловал её в висок. Поезд подкатил. Она обернулась, посмотрела на него так, будто отдаёт всё. И вошла в вагон.
Такси свернуло с широкой улицы и медленно въехало во двор старого дома. Каменные стены, облупившаяся штукатурка, чугунные балконы - всё дышало временем, будто сам воздух здесь был гуще, тише. Машина затормозила у подъезда.
- Вот мы и дома, - выдохнула Вика, глядя в окно. Она не двигалась, только смотрела вперёд, как будто там, в трещинах кирпича, ещё оставалась та маленькая девочка, которая когда-то, в девять лет, впервые переступила этот порог. Осиротевшая. Потерянная. А бабушка Зина - чёткая, строгая, в шерстяной кофте - взяла её за руку и сказала: «Ты теперь со мной. Всё будет хорошо».
- Хочешь - я первый выйду? - тихо спросил он.
Вика кивнула. Глубоко вдохнула.
Влад открыл ей дверь.
Двор наполнялся звуками города, но здесь, между стенами, они казались отдалёнными, как будто защищёнными. Вика провела рукой по ритуальной сумке на коленях, потом вылезла, и ступила на знакомую землю - неуверенно, как будто боялась, что всё исчезнет.
- Здесь, - сказала она почти шёпотом, словно боялась потревожить чью-то память. - Я сюда приехала в девять. После похорон. Помню... пахло капустой и лекарствами. Бабушка встретила меня у калитки. В платке и с термосом. Здесь прошло моё детство, - проговорила она еще тише. Тут я впервые прочитала заклинание. Тут же - и впервые поняла, что мир гораздо страшнее и больше, чем кажется. И прекраснее. Я тогда думала, что бабушка самая сильная женщина на свете.
Влад повернулся к ней, внимательно всматриваясь в её профиль. Он не задавал лишних вопросов. Только кивнул и тихо сказал:
- бабушка Зина такой и была.
Из-под шапки Вики выбился тёмный локон. Она не сразу заметила, что снова дрожит.
- Хочешь зайти внутрь? - мягко спросил он.
- Пока нет. Хочу просто... постоять немного.
Молчание. Только редкий хруст снега под шинами такси, и радио шофёра, где вполголоса пел Кобзон.
- Ну что, - вдруг отозвался Толик в голове Влада, - остаётся только пирог на поминках бабушки воскресить. А вообще место шикарное - для драм, признаний и слегка мрачных шуток. Прям вижу табличку: "Здесь родилась одна ведьма и влюбила в себя идиота".
Влад сдержал улыбку.
- Не мешай, - мысленно бросил он. - Не твоё дело.
- Как не моё? Моё. Я ж её тоже чувствую. Ты думаешь, почему у меня голос тише стал? Потому что рядом с ней даже демон слегка пьянеет от нежности.
Вика неожиданно рассмеялась.
- Что? - удивился Влад.
- Ничего... Просто вдруг вспомнила. Как бабушка таскала меня на рынок. Я всё просила игрушку, а она сказала: "Игрушки не кормят. Возьми картошку, пригодится". Я ревела, а потом ночью из той картошки она сделала пирожки. Сказала: "Вот тебе твоя игрушка - съедобная". И мне было так тепло. Поняла, что люблю её безумно. Наверное, с того дня и начала взрослеть.
Влад притянул её ближе, прижал губами к виску.
- Пойдём домой. К ней.
Она кивнула. И впервые за всё это время её глаза блестели не от боли, а от света.
Четвёртый этаж встретил их затхлым, знакомым запахом: старое дерево, лак, чьи-то духи, чуть мела и краски. Стены были те же - облупленные, с детскими рисунками внизу, кое-где почерневшие от времени. Вика поднималась медленно, словно считывала память с каждой ступени.
- Сколько лет прошло... - прошептала она, касаясь перил. - Я всегда зажимала тут кулачки, боялась упасть. А бабушка всё ворчала: «Не лети вперёд, как юла. Жизнь ещё сама тебя закрутит».
На пролёте второго и третьего этажей они остановились - отдышаться, но больше - осмотреться. Всё выглядело почти нетронутым, будто кто-то берег это пространство специально для неё.
Когда они поднялись на четвёртый, дверь напротив их квартиры вдруг приоткрылась. Сначала - щёлочка. Потом - лицо. Круглое, смуглое, с крупными глазами и тонкими бровями, когда-то подведёнными чёрной подводкой, а теперь - чуть поблекшими.
- Викуся? - голос чуть хриплый, но сразу узнаваемый.
- Тётя Роза?.. - Вика на секунду замерла, а потом резко шагнула вперёд.
Объятия были крепкими, как у родных. Роза всхлипнула, крепко прижимая Вику к себе, одной рукой поглаживая её по спине. Она была очень давней и близкой подругой бабушки Зины.
- Аллах тебя хранил, девочка моя. Столько лет. А я ведь знала, знала, что ты вернёшься... Смотрю в окно, думаю - похоже, как будто ты... но взрослее... а сердце сразу - бах! И вот ты...
- Я приехала, - прошептала Вика. - Бабушки нет, но дом её здесь. Я помню всё, тётя Роза. Пахлаву, как вы с ней смеялись у плиты, как вы меня ругали, что я всё время ела тесто сырое...
- Эх, ну и сладкоежка была ты! - всхлипнула Роза, смеясь сквозь слёзы. - Но бабка твоя тебя так любила... Она говорила: "Если жизнь ей даст горечь - я её научу делать сладкое своими руками".
Влад стоял рядом, слегка растерянный, но тронутый. Роза посмотрела на него с оценивающим интересом.
- Это у нас кто? Муж?
- Почти, - ответил Влад с тёплой полуулыбкой.
- Красивый, чёрт побери. Смотри, глаза внимательные, только худенький ты, Владик. Надо тебе плов и пахлаву. Заходите, я вам всё покажу. Ключи у меня, я за квартирой смотрела - пыль протирала иногда, воду спускала. Чисто там и всё на месте.
- Спасибо вам... - Вика вдруг почувствовала, как у неё ком в горле встал. - Спасибо, что не забыли.
- Как я могла?.. - Тётя Роза отвернулась, вытирая слёзы. - Это ведь не просто квартира. Это место силы. Женской силы. Дом твоей бабушки был таким. И ты в нём такая же будешь.
Вика сжала руку Влада.
- Пойдём. Хочу снова войти туда... не как сирота, а как девушка, которая знает, кто она.
Вика открыла дверь. Рука дрогнула, будто от ветра - хотя в подъезде стояла тишина. Щелчок замка, знакомый скрип - и прошлое распахнулось перед ней, таким же, как тогда. Только она теперь была другая.
За её спиной - тётя Роза и Влад. Подъезд пах старыми плитами, пылью и сыростью, а квартира - прошлым. Таким, которое ждёт - и не прощает суеты.
- Всё на месте, - пробормотала Роза, переступая порог. - Как будто и не уезжала ты вовсе.
Она сняла платок, осмотрелась, не торопясь. Каждое движение - неспешное, уважительное, как будто она входила не в дом, а в чью-то душу.
Влад молчал, стоя на пороге. Неуверенность в нём чувствовалась почти физически. Но Роза лишь коротко взглянула на него, потом на Вику - и в этом взгляде было всё: знание, память, тревога и тишина.
- Я только включу свет в комнате, да чайник поставлю, - сказала она. - А потом пойду. Вам надо... быть здесь. Одним.
Вика повернулась к ней. Хотела что-то сказать, поблагодарить - но слова застряли где-то внутри.
«Она всё поняла. Без слов. Как всегда. Как бабушка.»
Роза коснулась её плеча:
- Ты сильная. Но не всё тащи одна. Поняла?
И, не дожидаясь ответа, тихо ушла в сторону кухни. Послышался звук воды... Металлический чайник застонал, как старик, но послушно начал нагреваться.
Потом она снова появилась в коридоре.
- Я к себе. Викусь, если что - ты знаешь.
Она задержалась на секунду, посмотрела на Влада чуть дольше, чем нужно, и тихо добавила:
- Береги её, сынок.
И ушла, как уходит только тот, кто понимает время.
Дверь за тётей Розой закрылась. Звук замка, тонкий, почти невесомый - и будто всё вокруг застыло.
Вика стояла, не двигаясь. Глаза её блестели - но не от света. Она даже не сразу поняла, что плачет. Слёзы подступили тихо, почти нежно, как память, которую не успела спрятать.
«Дом живой. И он помнит... Всё помнит.»
Влад подошёл ближе. Молчал. Только протянул руку - неуверенно, но точно - и коснулся её пальцев. Не задавал вопросов. Не торопил. И этим дал ей возможность выдохнуть.
- Всё так же... - прошептала она, вытирая слёзы. - Даже запах. Как будто бабушка только вышла за хлебом и скоро вернётся. Скажет: "Викусь, ты что как чумная? Умойся, чайник поставь..."
Она шагнула вперёд, развернулась в прихожей. Стены - вытертые, но тёплые, с облупленной краской. Над дверью - подкова. Справа - старинное зеркало в резной раме, потемневшее, как будто в нём спрятаны тени всех, кто вглядывался в него раньше.
- Здесь я впервые увидела себя «другую», - Вика коснулась рамы, - бабушка сказала: «Не пугайся. Это ты - но не только».
Влад смотрел вокруг. Его взгляд цеплялся за всё - словно он шагнул в мир, где реальность подчиняется иным законам. Слева от прихожей - комната, аккуратно закрытая резной шторой. За ней - массивная икона в красном углу, свечи на подставке, засушенные травы, веник, перевязанный красной лентой. На полке - кожа змеи, колода карт, прозрачный хрусталь, бусы из зелёного янтаря.
Он обернулся, потрясённый.
- Это... - начал он, но не закончил. Его взгляд скользнул к банке сушёных трав, затем - к маленькому ножу в форме серпа, и к оберегу, сплетённому из нитей и сухих листьев.
- Комната бабушки, - тихо сказала Вика. - В ней я родилась. Здесь она принимала людей. Лечила, вытаскивала из плена, из порчи, из тьмы. Я здесь всё чувствовала - каждую боль, каждую молитву.
- А ты?
- Я... сначала просто смотрела. Потом слушала. Потом начала видеть.
Она провела его дальше. Вторая комната - жилая, простая, но уютная. Книжный шкаф, низкий диван, стол с кружевной скатертью. На стене - фотографии: чёрно-белая свадебная, детская с Викой в платочке, где-то - бабушка у печи, где-то - сама Вика, лет десяти, с испуганными глазами и травой в руках.
- Это я принесла свежий зверобой. Хотела помочь, а увидела мертвых, которые пытались что-то мне сказать и я напугалась до слёз. Бабушка тогда только рассмеялась: "Ты уже знаешь, Викусь. Осталось принять".
Влад опустился на край дивана. Осторожно. Как будто боялся потревожить атмосферу.
- Ты... жила здесь одна?
- После её смерти - нет. Я не смогла. Закрыла квартиру. Приезжала только иногда. Чтобы навести порядок. Или просто... быть рядом.
Она посмотрела на свечу у иконы.
- Я боялась. Что, если войду - не выйду прежней. А теперь... всё само позвало. И тебя - тоже.
Он поднял взгляд на неё.
- Тут будто... другхой воздух. Густой. Сильный.
Вика кивнула. Улыбнулась сквозь остатки слёз.
- Потому что здесь жили женщины, которые не боялись. И я теперь одна из них.
Он поднялся с дивана и подошёл к полке. Руками - медленно, с уважением - тронул резные рамки. Пыль, как тонкая вуаль времени, лежала на деревянных гранях. Несколько фотографий - выцветшие, с потёртыми углами, словно пережившие чью-то боль вместе с теми, кто на них запечатлён.
Влад наклонился ближе. На одной - мужчина и женщина. Он - в белой рубашке с закатанными рукавами, немного растрёпанный, с живыми, светлыми глазами. Она - тонкая, с распущенными волосами и таким взглядом, будто знала о нём всё. Они смеялись. Настоящим, живым смехом, застывшим между кадрами.
Он повернулся к Вике - и без слов понял. Это были они.
Вика уже держала эту же фотографию в руках. Смотрела на неё с такой тишиной внутри, что хотелось замереть.
- Это мама и папа, - сказала она. Голос её дрогнул, но не сломался. - Они очень сильно любили друг друга. Вот так - по-настоящему. До конца. Она медленно подошла и протянула снимок Владy. Он взял, чуть сжал в пальцах, будто пытаясь почувствовать тепло, сохранившееся в бумаге.
- Мне было девять, - продолжила Вика. - Я помню тот день. Он был... как будто в плёнке. Тихий. Нелепо солнечный. А потом - пустота. Телефонный звонок. Слёзы тёти Розы. И бабушка, которая просто села на табурет и сказала: "Теперь ты - всё, что у меня осталось".
Слёзы вновь выступили у неё на глазах, но она не отворачивалась.
- Я так боялась забыть их голоса... - прошептала она. - Иногда во сне слышу, как мама смеётся. Или как папа зовёт: «Викусь, ну-ка иди сюда, покажу фокус». А просыпаюсь - и тишина. Только запах сушёных яблок от старой подушки.
Влад молча поставил фотографию на место. Подошёл. Обнял её. Не крепко - нежно, так, как обнимают не за утешением, а чтобы согреть. Просто быть рядом, дышать с ней в одном ритме.
- Спасибо, что ты показала это, - тихо сказал он. - Я... не знаю, как это - терять так рано. Но сейчас я как будто чуть-чуть почувствовал, кто ты. Из чего ты.
Вика положила голову ему на плечо.
- Я всё ношу с собой, Влад. Каждый день. Просто иногда... становится тяжело. А иногда - наоборот. Это даёт силу. Не сразу. Не легко. Но всё, что было - оно ведь не ушло. Оно здесь. В траве, в зеркалах, в тишине. В любви, которую я имею теперь.
Они молчали. Просто стояли, пока слёзы не утихли сами собой, как иссякает ливень, оставляя после себя чистоту.
Вика первой сделала шаг. Подошла к шкафу у стены, приоткрыла дверцу. Там - стопка вышитых салфеток, бабушкина шаль, жестяная коробка из-под печенья, в которой хранились письма, травы, старые крестики.
- Хочешь чаю? - спросила она, не оборачиваясь.
- Конечно, - мягко ответил Влад.
Он пошёл следом на кухню. Всё было старым, но живым. Маленький столик у окна, простая плитка, чайник, старый самовар с вмятиной, зелёные шторы, пахнущие солнцем и сушёной мятой. Казалось, время здесь двигалось по своим законам.
Вика выключила конфорку.
- Бабушка всегда говорила, что чай - это не просто питьё. Это как приглашение: «Я с тобой. Я тебя слышу». Иногда она наливала чашку и ставила её... ну, как будто для мамы. Или для папы. Или для кого-то, кто не смог прийти, но был рядом.
Влад молча присел за стол. Поглаживал пальцем узор на скатерти - выцветший, но такой родной.
- У нас дома... не было традиций, - сказал он негромко. - Ни трав, ни самоваров. Мама всё время работала, отец... просто был. Физически. Иногхда. Я завидовал тем, у кого были семейные ужины, запах пирогов, разговоры на кухне.
Он замолчал. Потом добавил, будто вслух удивляясь:
- А здесь... даже стены помнят. Не просто обои, не просто мебель. А память. Тепло. Это как... храм. Только домашний.
Вика налила чай. Добавила ложку липы, мяты и чёрного - бабушкин рецепт. Тетя Роза оставила варенье в холодильнике. Виктория поставила перед ним глиняную чашку. Потом присела рядом.
- Это всё, что у меня есть, - сказала она. - Не квартира. Не вещи. А... чувства, запахи, образы. Сила, которая перешла через поколения. Иногда я думаю - может, поэтому я всё ещё целая. Несмотря на всё.
Они сидели рядом, почти вплотную. Влад смотрел на неё долго, не отводя глаз. Потом его рука легла на её. Уверенно. Тихо.
- Я хочу быть рядом с этим. С тобой. Не как свидетель. Как часть.
Вика посмотрела на него.
И впервые за долгое время не почувствовала страха от этих слов.
Только тёплую дрожь в груди.
- Сегодня 31 декабря, - вдруг сказала она, глядя в окно.
Снег тихо кружился за стеклом, падая редкими хлопьями на чёрные ветки. Время будто замедлилось.
Влад взглянул на часы - и улыбнулся:
- Значит, мы ещё можем всё успеть.
---
Они выбежали в ближайший магазин - по пути смеялись, спорили о мандаринах, выбирали свечи, искали майонез, таскали пакеты, как обычные влюблённые, потерявшие счёт времени. Мир вокруг казался обычным - только у них внутри было что-то новое, хрупкое, живое.
Когда вернулись, Вика сразу закатала рукава. Поставила музыку - старый магнитофон ожил неожиданно, и вдруг запел голос Аллы Пугачёвой. На кухне закипали кастрюли, в духовке что-то томилось, запахи - тёплые, домашние - быстро наполнили весь дом.
Влад в это время нашёл в кладовке старую коробку - на ней выцветшими чернилами было написано «ЁЛКА». Внутри - искусственная ель с облупленными ветками, разноцветные бусы, бумажные фонарики, ангелочек с отклеившимся крылом и десяток стёклышек с блёстками.
- Как реликвия, - усмехнулся он. - Но она... настоящая.
Он собрал ёлку посреди комнаты. Почти детским увлечением перебирал игрушки, вешал их, сдувал пыль, чинил ниточки. Вика, проходя мимо, бросала взгляды - и улыбалась.
Вечером дом заиграл. Всё - по-особенному: скатерть, свечи, стеклянные бокалы, салат «Оливье», жаркое с картофелем, закуски на глиняных тарелках, нарезка, мандарины в плетёной корзинке. Всё - как у бабушки. Но с чем-то своим..
К девяти вечера всё было почти готово. Квартира сияла мягким светом ламп и свечей, от кухни шёл вкусный аромат жаркого, а ёлка поблёскивала старинными игрушками, словно гордилась собой.
- Иди в душ, - сказала Вика, вытирая руки о полотенце. - Тебе хватит двадцати минут, а я пока всё расставлю?
Влад кивнул. В прихожей он взял полотенце, зашёл в ванную. Горячая вода стекала по плечам, смывая усталость, город, прошлое. Он смотрел в запотевшее зеркало и почти не узнавал себя. Лёгкая щетина, спокойные глаза, ровное дыхание. Первый раз за долгое время он чувствовал себя на месте. Как дома.
Когда он вышел - в футболке, с мокрыми волосами - Вика уже убирала кухонные мелочи, поправляла салфетки. Он успел заметить только её спину - прямая, изящная. А потом она сказала:
- Твоя очередь подождать. Теперь я - в ванную.
И улыбнулась. Совсем иначе, чем раньше - не торопливо, не защищённо. Уверенно.
Он снова остался один, и дом будто притих, наблюдая. В это время часы пробили 22:20.
Когда Вика вернулась - он даже не сразу нашёл слова.
На ней было длинное красное платье, обтягивающее талию, с лёгким блеском, будто от лунного света. Волосы свободно ниспадали на плечи, чуть влажные на концах. Лёгкий макияж подчёркивал глаза - яркие, глубокие. Её лицо светилось.
- Ну что, красиво? - спросила она, сдержанно, но чуть смущённо.
Влад встал. Медленно.
- Ты... потрясающая, - выдохнул он. - Я... будто в кино. Или во сне.
- Это ведь Новый год, - улыбнулась она, чуть склонив голову. - Хочется оставить всё... старое за порогом. Даже страхи. Даже себя прежнюю.
Он подошёл ближе. Не прикасался. Просто стоял рядом, вглядываясь в неё, как в что-то невозможное. Она выдержала взгляд. Уверенно.
- Всё готово, - сказала она мягко. - Можем садиться. Ещё час - и всё изменится.
На столе горели свечи. Пар шёл от горячего. В бокалах искрились пузырьки. Мандарины лежали в плетёной корзинке, рядом - тарелка с хрустящим салатом, сырная и мясная нарезка, винегрет, румяные пирожки.
Их места были рядом, не напротив.
Они сели - не торопясь. И как только Вика опустилась на стул, Влад тихо сказал:
- Знаешь, это самый настоящий Новый гход в моей жизни. Не из-за еды, не из-за платья. Из-за тебя. И из-за того, что всё здесь - настоящее. Без фальши.
Вика смотрела на него с благодарностью. С тишиной внутри.
- Тогда давай встретим его правильно. С теплом. С памятью. С надеждой. И... друг с другом.
Они подняли бокалы.
До полуночи оставалось ровно час. Время как будто сделало паузу - позволив им почувствовать, что они уже в новом...
Время текло медленно, словно снежинка задержалась в воздухе, не решаясь упасть, - позволяя им остаться в тишине этого маленького чуда. Комната была окутана мягким полумраком, и лишь дрожащий свет свечей ложился тёплыми пятнами на стены, на их лица, на переплетённые пальцы. Вика осторожно взяла его ладонь - так, словно прикасалась к чему-то хрупкому и дорогому. Её пальцы переплелись с его, мягко, но крепко, и в этом прикосновении уже было всё то, что слова ещё не успели сказать.
- Ты знаешь, - её голос был тих, как шёпот пламени, - бывает, что мир вокруг спешит и гремит, а внутри... пусто. С тобой всё иначе: внутри - тепло и движение, а снаружи всё будто замирает.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде была та самая осторожная нежность, которую испытывают, держа в руках тонкое стекло.
- Я боюсь, - сказал Влад, - что этот мигх слишком хрупкий. Что он исчезнет, как снег, едва коснувшись ладони.
Её улыбка согрела его сильнее любого огня.
- Тогда давай беречь его вместе, - ответила она. - Как тайный огонь в сердце, который не погаснет даже в самую долгую зиму.
Они молчали, слушая дыхание друг друга и тихий треск свечей. Влад медленно поднял её руку к губам и коснулся кончика пальца, словно опасаясь нарушить магию момента. Она тихо выдохнула - так глубоко и доверчиво, что он почувствовал этот выдох у себя под кожей.
Время стало вязким, как мёд, и каждый миг тянулся бесконечно.
- тетя Роза - тихо сказала Вика. - Она родом из Азербайджана. Когда-то давно она жила в Баку, потом переехала вместе с детьми и мужем в Питер... стала почти родной. Особенно для бабушки Зины. Они могли часами сидеть на кухне, пить чай с чабрецом и смеяться так, что даже стены теплее становились. После смерти папы и мамы, тётя Роза приходила почти каждый вечер... приносила пахлаву, укутывала меня в свой платок и говорила, что чужих детей не бывает, если сердце по-настоящему любит.
Она чуть сжала его руку.
- Иногда я думаю, что без неё мы бы с бабушкой не выдержали то лето...
Комната наполнилась их дыханием,
теплом и светом, и казалось, что сама зима за окнами замерла, благословляя их начало.
- Ты удивительная, - произнёс он. - С тобой всё просто... и сложно одновременно. Но я хочу идти с тобой дальше.
Вика закрыла глаза и положила голову на его плечо. Прошлое и будущее исчезли - остался только этот вечер, их тепло и колеблющийся свет свечей.
Минуты неторопливо подталкивали их к полуночи. Она посмотрела на него с такой глубиной, что он понял - это не просто слова, это обещание.
- С тобой я готова встретить всё. Новый год. Новую жизнь... Всё.
Комната утонула в полумраке. Лишь гирлянды на окне мерцали тёплым светом, телевизор отсчитывал последние секунды года, а за стеклом уже дрожало небо, готовое разорваться салютами.
Вика и Влад сидели близко, их колени почти касались.
- Десять... девять... - обратный отсчёт заполнил пространство.
Влад не сводил с неё глаз.
- С Новым гходом, - шепнул он в тот момент, когда в небе взорвался первый залп- и в этот миг чернокнижник наклонился к ней... Их губы слились в долгом, мягком поцелуе - том самом, который растворил последние страхи и расстояния.
Она на мгновение отвела взгляд, будто в мягком свете гирлянды видела не комнату, а далёкое прошлое.
С улицы доносился глухой раскат, и в ту же секунду за окном вспыхнуло небо - золотые, алые и серебряные россыпи взмывали вверх, разрывая тьму. Взрыв света отразился в их глазах, прежде чем они снова сомкнулись в поцелуе. Он был резким, словно оба давно ждали этого мгновения, но боялись приблизиться. Губы встретились горячо, жадно, как в первый и последний раз. Его руки обвили её талию, притянули ближе, стирая между ними любое расстояние. Её пальцы скользнули к его затылку, цепляясь за волосы, не позволяя отстраниться.
Салют гремел, как отголосок их собственных сердечных ударов, наполняя комнату гулом и мерцающим светом. Каждый новый взрыв в небе будто подталкивал их к ещё большей глубине - дыхание перехватывало, вкус смешивался с порывом, а мир за окнами терял очертания. Поцелуй был глубоким, без остатка - в нём смешались все слова, что они не успели сказать, и все чувства, которые давно хотели вырваться наружу.
Его губы двигались уверенно, но мягко, а руки уже знали, куда тянутся... Одна обвила её талию, притянув ближе, другая скользнула к затылку, удерживая так, словно он боялся, что этот момент ускользнёт.
Она отвечала с такой же жадностью, чувствуя, как внутри поднимается тёплая волна, затопляя всё остальное.
Салют гремел всё громче, отражаясь в стекле яркими всполохами, но для них весь шум был далёким. Здесь, в этой комнате, существовало только тепло их тел и медленный, тянущийся крик сердца, бьющегося в унисон.
Он поцеловал её шею, оставляя едва ощутимые, но жгучие следы. От каждого касания она дрожала, и эта дрожь уже не была от смущения - она была от предвкушения.
Её пальцы сами нашли путь под ткань его рубашки, скользнули по тёплой коже, почувствовали напряжение мышц.
- Вика... - выдохнул он, чуть отстранившись, чтобы увидеть её лицо.
Она посмотрела прямо в его глаза. В них был вопрос - не только о желании, но и о готовности.
Она кивнула. Лёгкая, уверенная улыбка дрогнула на губах, и в её взгляде было всё: согласие, доверие и тихая жажда.
Влад поднял её на руки, чувствуя, как она обвила его ногами, и уложил на кровать. Ткань покрывала мягко обняла её спину, а он лёг рядом, оставаясь достаточно близко, чтобы чувствовать каждый её вдох.
Одежда падала на пол, и каждый сброшенный слой открывал что-то новое - не только тело, но и ту свободу, которой они ещё не делились.
Его руки начали медленный путь - от линии ключиц, вниз по бокам, к талии, к бедрам, будто он запоминал её тело на ощупь. Каждое движение сопровождалось поцелуями - то лёгкими, то более требовательными.
Она таяла под ними, не пытаясь больше сдерживаться. Когда он наклонился к её груди и коснулся её губами, тихий, сдавленный стон сорвался с её губ - и в нём смешались облегчение, жажда и беззащитность.
Он вернулся к её губам, целуя так, словно хотел запечатлеть себя в каждом её вдохе. Его пальцы, скользнув между её бёдер, наткнулись на то тепло и влажность, что выдали её сильнее, чем любые слова...Он ощутил, как она дрогнула, как её дыхание стало прерывистым, и задержался там - исследуя, нащупывая ритм, которому они оба уже принадлежали.
Её тело отзывалось на каждое движение - то легким подрагиванием, то жадным притяжением к его ладони, и он понимал, что держит в руках её полное доверие.
- Я буду осторожен, - прошептал он, кончиками пальцев скользнув вверх, к её щеке.
- Я знаю, - ответила она, глядя ему в глаза так, будто готова была раствориться в нём без остатка.Между ними уже не оставалось воздуха - только этот тихий ток, бегущий по коже, и нежность, смешанная с жадным ожиданием.
Её взгляд был полон доверия. Она прижалась к нему сильнее, и Влад ощутил, как в её движениях исчезла робость, уступив место тихой, уверенной просьбе не останавливаться....
Когда он вошёл в неё, она громко простонала, вцепившись пальцами в его плечи. ...Капли алой крови брызнули на блестящую простыню. Она стала Его.
Влад замер, вглядываясь в её лицо, и тихо, почти шёпотом, произнёс, будто боялся спугнуть этот первый миг:
- Ты даже не представляешь, как я тебя ждал...
Его пальцы нежно провели по её щеке, смахивая напряжение, а губы коснулись уголка её рта.
- Я не отпущу тебя, слышишь? Никогда...
Боль была короткой и острой, но тут же растворилась в тепле его рук и низком, успокаивающем шёпоте:
- Я рядом... дыши со мной...
Он снова вошёл в неёмедленно - будто проверяя каждую её реакцию, ловя малейший дрожащий вдох. Она вцепилась в его плечи, притянув к себе, и он почувствовал, как её тело начинает доверять ему полностью.
Его голос стал чуть ниже, обволакивая, тянущийся, как горячее дыхание у самого уха:
- Пусти меня гхлубже... позволь мне забрать тебя всю.
Она дрожала, но уже не от боли - от того, что он заполнял её целиком, оставляя внутри ощущение тепла и силы. Его движения становились чуть смелее, но по-прежнему бережными, и каждое сопровождалось поцелуем - то на губы, то в шею, то на ключицу.
Он задержал ладонь на её бедре, слегка приподнял её, заставив раскрыться ещё сильнее. Их взгляды встретились, и он тихо сказал:
- Смотри на меня... я хочу видеть, как ты становишься моей. Только моей, - его голос прозвучал низко, почти рыком, но в нём было больше страсти, чем грубости.
Она не отвела взгляда, даже когда дыхание сбилось, а сердце забилось так сильно, что он наверняка мог это почувствовать. Она уже отдавала ему всё - дыхание, сердце, тело, - и знала, что он бережёт это с той же силой, с какой и забирает.
Вика дрожала, чувствуя, как он заполняет её, и с каждым новым движением её тело уже не просто уступало, а жадно требовало продолжения. Его ритм стал чуть дерзким - как вызов, как обещание, что он возьмёт её до конца, без остатка.
Влад ловил её стон губами, входил глубоко, почти до боли, а потом медленно выходил, заставляя её тянуться, искать его, теряя контроль. Его ладонь крепко сжала её бедро, другой рукой он поднял её подбородок, не позволяя отвести взгляд.
- Не закрывайся... Я хочу видеть, как ты растворяешься во мне.
Её дыхание стало прерывистым, тело отзывалось на каждое движение всё сильнее. Они сливались в ритме, где не осталось ни осторожности, ни сдержанности - только жадное, взаимное притяжение, обжигающее и нежное одновременно.
Движения Влада становились быстрее, и каждый толчок отзывался в ней вспышкой, от которой перехватывало дыхание. Он не отводил взгляда, будто черпал силу из её дрожи, из того, как она уже не пыталась сдерживаться.
- Вот так... дай мне всё... - прошептал он, и это прозвучало как приказ, которому невозможно ослушаться.
Он притянул её бедро ещё ближе, заставляя принять его глубже. Вика вскрикнула, вцепившись в его спину, но вместо того чтобы оттолкнуть, притянула ещё сильнее.
- Да... - выдохнула она, и этот звук сорвался у него с губ в ответном, хриплом стоне.
Его ладонь скользнула к её шее, пальцы обвили её мягко, но с той властью, что заставляла её сердце биться быстрее.
- Ты моя... и ты закончишь только со мной, слышишь? - слова были горячими, как прикосновения, и каждое движение подчеркивало их.
Она уже не могла ответить - только задыхалась и стонала, чувствуя, как внутри всё сжимается в предвкушении. Ритм стал неистовым - требовательным, но всё ещё бережным, как будто он держал её в точке между сладкой мукой и взрывом.
- Смотри на меня... - он произнёс это низко, почти с угрозой, но в глазах горела нежность, от которой у неё подкосились ноги..
...Она встретила его взгляд, и этого оказалось достаточно - волна обрушилась на неё, вытеснив всё, кроме его имени, сорвавшегося с губ в крике. Он сжал её крепче, продолжая двигаться, чувствуя, как её тело дрожит в оргазме, и это свело его с ума.
Его ритм стал прерывистым, движения - резче, глубже, будто он хотел врезаться в неё до самой сути. Он застонал низко, глухо, уткнувшись лицом в её шею, и в последний толчок полностью отдался этому ощущению - тёплая волна вырвалась в неё потоком, наполняя, словно ставя в этом мгновении печать принадлежности.
Он ещё несколько раз медленно вошёл, удерживая её бёдра, не давая отстраниться, будто хотел, чтобы она почувствовала его до последней капли.
- Теперь ты вся во мне... и я в тебе, - выдохнул он, целуя её губы так, как целуют после клятвы....
Они лежали, не размыкая объятий, а мягкий свет свечей, расставленных по комнате, скользил по их коже золотыми отблесками. Пламя дрожало от едва уловимых движений, и каждый отблеск подчеркивал, как их тела сплелись - так близко, что казалось, границы между ними растворились.
Его бедро перекрывал её, ладонь лежала на изгибе её талии, а её нога обвивала его, удерживая в себе. В свете свечей кожа казалась тёплым шёлком, а тени, играя на их линиях, делали каждое очертание ещё более откровенным.
Тепло их тел сливалось с теплом огня - и в этом переплетении не было ни начала, ни конца, только медленное дыхание, общее сердце и то чувство, что время замерло.
Он провёл пальцами по её спине, ощущая, как под кожей перекатываются её тихие вздохи, и, прижимаясь лбом к её виску, прошептал:
- С Новым годом, малыш... в этом свете ты - самое красивое, что я видел в жизни.
За окном слышался отдалённый грохот салюта, но здесь, в оранжевом полумраке свечей, всё внимание принадлежало только им двоим. Вика лежала, прижавшись к его груди, укрывшись лишь лёгким покрывалом, и слушала, как сердце Влада всё ещё отзывается в такт их близости. Он молчал какое-то время, гладя её волосы, шею, линию плеч, словно боялся, что эта тишина исчезнет, стоит только заговорить.
Но потом его голос всё же прозвучал - низкий, чуть хрипловатый, наполненный тайной и надрывом:
- «Чёрный человек! Ты прескверный гхость...
Эта слава давно про меня разнеслась,
Что я буйному буяну и пьянице
Вечно в праздник погхибнуть хочу...»
Он произносил строки медленно, будто вырывал их из себя. Его ладонь легко скользила по её спине, по талии, задерживалась на изгибах её тела, словно слова и прикосновения были единым целым.
- «Чёрный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе живёшь...
Зачем же ты жизнь мою травишь,
Проклятый гэость?»
Вика затаила дыхание. Ей казалось, что он читает не чужое - своё. Каждое слово отзывалось в нём самом, и в его взгляде отражалась борьба, которую он вёл много лет.
- «Слушай! Слушай... - бормотал он мне, гхлядя в лицо...
- Самый большой и самый талантливый в мире поэт.
Ты умрёшь - и умрёт твой подвигх...
И не будет ни песен, ни книг...»
На этих строках Влад замолчал. Провёл пальцами по её щеке, коснулся губ, словно хотел убедиться, что она рядом, что это не сон.
- Знаешь... - сказал он тихо, и в голосе звенела исповедь, - всю жизнь я чувствовал этого чёрного человека внутри себя. Он жил во мне, шептал, рушил. Но сейчас... сейчас ты рядом. И он умолк.
Он прижал её ближе к себе, уткнулся носом в её волосы и уже совсем шёпотом добавил:
- Я не могу поверить в это. Я.... - первый для тебя. Первое дыхание, первый поцелуй, первая ночь... Ты доверила мне всё. Ты самое большое чудо, что произошло в моей жизни и я клянусь, Вик... я никогда не отпущу тебя.
Он накрыл её ладонь своей, положив её себе на сердце, и в свете свечей, где тени переплетались, как и их тела, она видела в нём не «чёрного человека», а того, кого выбрала.
И впервые в жизни она почувствовала: это и есть дом.
Родной дом...