Часть 14. На краю.
***
«Я кричу внутри, но мир вокруг продолжает вращаться, будто я ничего и не чувствую...»
***
Холодный асфальт обжигал кожу. Вика лежала неподвижно, глядя в темноту, и ей казалось, что вся боль мира сжалась в одну точку - где-то в груди.
Вдруг сквозь шум дождя прорезался крик:
- Вика!
Силуэт Олега вынырнул из мрака, высокий, стремительный, за ним - растерянная Инна. Их лица были бледными, шок пронзал их так же, как и её.
- Господи... - выдохнула Инна, подбегая. - Вика, ты в крови!
Олег опустился на колени, осторожно поднимая её за плечи.
Инна дрожащими руками поддержала её с другой стороны.
- Ты не одна, - тихо сказал Олег, глядя прямо в глаза. - Слышишь? Мы рядом.
Сил хватило лишь кивнуть. Их тепло помогло ей подняться, ноги подгибались, но они вели её, словно по воде, пока мир вокруг снова не начал обретать очертания.
Они довели её до офиса. Вика села в кресло, сжала ладонями виски - в ушах звенело.
- Господи, что произошло? - Инна обняла её, в голосе слышалась паника. - Я отлучилась, а потом возвращаюсь и кабинет нараспашку....слышу - крики, тебя нет... выбегает Олег...
- Это я виноват, - тихо сказал Олег, отводя взгляд. - Не надо было мне приходить.
- Нет! - Инна резко повернулась к нему. - Это я виновата. Если бы я увидела, что он пришёл, я бы... как-то задержала его, как-то подготовила....
Слова повисли в воздухе, и Вика только закрыла глаза. Внутри всё было гулкой пустотой.
Около часа они сидели в офисе, не заметив, как пролетело время.
Инна заварила чай с травами - мягкий, тёплый, успокаивающий. Пар от чашек медленно поднимался, смешиваясь с тишиной, которую нарушали голоса.
- Всё-таки я виноват, - Олег покачал головой, сжимая ладони. - Не должен был приходить. Но, Вика, это же неправильно. Человек, который любит... он не должен ограничивать тебя. Тем более, если ты не делаешь ничего плохого.
Он на мгновение замолчал, будто подбирал слова:
- Ты была права, когда сказала ему это. Почему ему не нравилась наша дружба? Потому что я ему не нравился как человек? Но я ведь тоже не сделал ему ничего плохого. Да, я считаю, что то, что он носит в себе, может причинить боль - себе, вам обоим. Но я вижу, что ты с ним счастлива, и я это принял. Почему он не может принять нашу дружбу?
Он говорил тихо, но в голосе звучала искренняя растерянность.
- Олег, - Вика подняла на него взгляд, полный слёз. - Ты ни в чём не виноват. Он должен был понять. Он должен был верить мне. А он просто не выслушал... и ушёл. - Голос сорвался, последние слова она едва выговорила шёпотом. - Оставил меня без шанса на оправдание.
Инна опустилась рядом, не выдержала - обняла Вику, прижала к себе так, словно хотела защитить от всего мира.
Брюнетка уткнулась лбом ей в плечо, и только тогда слёзы хлынули, горячие, горькие, жгучие - будто из самой груди вырывалось что-то, что она до этого сдерживала.
- Слышишь меня? - Инна погладила её по спине, почти баюкая, стараясь говорить ровно, хотя голос дрожал. - Он поймёт. Даже не смей думать о плохом. Олег прав - вам нужно успокоиться, а потом поговорить.
Вика всхлипнула, пальцы судорожно сжали ткань на её рукаве, словно пытаясь удержаться на поверхности, не провалиться в эту боль окончательно.
- Влад хороший парень, - продолжала Инна, чуть крепче обнимая её. - Просто сейчас он не может думать адекватно. Ревность - это яд, моя родная... А ещё он, мягко говоря, не любит Олега.
Вика кивнула сквозь слёзы, но в её взгляде стояла такая усталость, что сердце сжималось. Она тяжело выдохнула, будто выпускала вместе с воздухом весь свой крик.
Они снова замолчали.
Чай остыл, но они всё равно держали чашки в руках, как будто в них было что-то, что удерживало их от окончательного распада.
Тёплый пар уже исчез, оставив только привкус горечи и трав.
- Лучше сейчас пока не ехать домой, - наконец тихо сказал Олег, нарушив тишину. Его голос звучал почти виновато. - Не разговаривать с ним. Дай время и себе, и ему. Вы обязательно поговорите. Он поймёт. Я верю.
Инна вытерла ладонью влажные от слёз щеки, кивнула, поднялась и протянула руку Вике:
- Давай я тебя провожу до дома.
- Нет, - Вика покачала головой. Голос был тихим, но твёрдым. - Я хочу поехать сама.
Они не спорили. Только проводили её взглядом, пока она выходила из офиса, будто боялись, что она растворится в ночи.
Ключи дрожали в руках, когда брюнетка вставила их в замок.
Щёлчок.
Дверь оказалась открыта.
Она замерла, сердце ударило больно - как предупреждение.
Медленно толкнула дверь и шагнула в прихожую.
Дома было слишком тихо.
Тишина давила, липла к коже, как вязкий воздух.
И только потом она увидела их.
Чемоданы.
Они стояли у стены - аккуратные, молчаливые.
Каждая ручка, каждый замок будто смотрели на неё холодным взглядом.
Шок ударил в грудь так сильно, что перехватило дыхание.
Вика отступила, облокотилась на стену и медленно сползла на пол, обхватив себя руками.
- Влад... - прошептала она, словно в пустоту.
Слёзы текли сами, но уже внутрь - туда, где рвалось сердце.
Сириус метался рядом, когти цокали по полу. Он ткнулся мордой в её колени, жалобно заскулил.
Вика обняла его за шею, уткнулась лицом в тёплую шерсть - и слёзы прорвали плотину, хлынули наружу.
И тогда она заметила тень за спиной Сириуса.
В дверях стоял Влад.
Высокий, плечи мокрые от дождя, футболка прилипла к телу, волосы к вискам.
Красные глаза. Не от усталости - от ярости, злости, боли.
Он молчал, но каждое его движение, каждая мышца кричала о напряжении.
- Влад... - снова выдохнула Вика, сжимая пальцы на ошейнике Сириуса.
Он сделал шаг вперёд, и его голос прозвучал хрипло, рвя тишину:
- Помнишь, как ты твердила, что никогхда не предашь? - его взгляд стал острым, как лезвие. - Но ты сделала это. Ты выбрала его.
- Влад... я... - начала она, но он перебил.
- Не смей! - крик резанул, как удар. - Я не могу понять, как ты могла скрывать встречи с Олегхом! Гхосподи, как я вовремя пришёл, да?! Именно в тот, сука, момент, когда эта тварь просила тебя не рассказывать мне о его приходе. А ты? Ты просто согласилась! Ты просто... молчала, а потом сказала: «хорошо»! - он вскинул руку. - Блядь, да я просто уверен, это ты его пригласила!
- Да ты с ума сошёл?! - Вика сжала кулаки. - Я не знала, что он приедет! Тем более - без предупреждения! Мы с ним не общались давно!
- Хватит врать! - его голос стал опасно тихим. - И знаешь что? Мне дважды звонила Лена.
Первый раз - после того ебаного случая в центре. Я думал, что она просто злится на тебя за то, что ты раскрыла её ложь.
Но потом, когда я позвонил этому мудаку, чтобы ясно предупредить его забыть о твоём существовании... - Влад стиснул зубы, пальцы дрожали. - Он так красиво оправдывал вашу «дружбу»... Лена была права. Какая, нахуй, дружба?! Ты познакомилась с ним на финале и - о, Гхосподи! - у вас сразу великая духовная связь?
Он вдруг замер, вдохнул слишком резко, и голос сорвался:
- Я так сильно люблю тебя... любил.... Впервые в жизни я, сука, полюбил. - Его глаза блеснули от слёз, он отвернулся на секунду, будто боялся, что она их увидит. - А ты...
- Влад... - её голос дрогнул, сорвался на шёпот.
- Замолчи! - перебил он снова, ледяным голосом. - А второй раз Лена позвонила на днях. Сказала: «Что же ты не проверишь свою любимую? Эта ведьма открыла тебе гхлаза на мою ложь, а сама трахается на два фронта».
Вика, ты потеряла со мной невинность... Но зачем?! Чтобы потом трахаться со всеми?!
- Его усмешка была злой и кривой. - Ты просто дрянь, Виктория Райдос.
Девушка застыла. Слёзы стояли в глазах, но она не позволила им упасть.
И вдруг - звонкая пощёчина разорвала воздух.
- Господи, какой же ты...! - выкрикнула она, и слёзы всё же прорвались, размазываясь по щекам. - Нет, я не могла полюбить такого человека! НЕТ, это невозможно! Как ты смеешь говорить мне такие слова?!
Конечно, я столько ждала, чтобы именно Влад Череватый лишил меня, блядь, девственности! - её голос сорвался на истерику. - Ты веришь ей?! Человеку, который манипулировал ребёнком?! Который лгал тебе и всем вокруг?! - она всхлипнула, схватилась за виски. - Ну что ж... теперь она довольна. Ей удалось снова тебя сломать. Во второй раз. Вот так! - она щёлкнула пальцами, всхлипывая.
Влад опустил голову. Лицо на мгновение стало другим - будто он понял, что всё, что говорил, - яд, который сам и выпил.
Он уже знал: Вика не виновата. Но было поздно.
- Ты клялся... - крик Вики был почти рыданием. - Клялся, что умрёшь, но не отпустишь меня! Клялся, что любишь меня без остатка! Твердил, что если не будет доверия - мы оба проиграем! - её голос срывался на хрип. - Ты не любил меня никогда. Череватый, похоже, я играла в одни ворота... И мы оба проиграли.
Уходи.
Прочь! - её крик ударил по стенам, эхом прокатился по квартире.
Сириус жалобно заскулил, прижимаясь к её коленям.
А Влад стоял - бледный, с красными глазами, как человек, которому вырвали сердце.
Он медленно снял ключи с кольца, положил их на комод - аккуратно, будто боялся разбудить что-то ещё в этой квартире.
Задержался на секунду, будто хотел что-то сказать, но только качнул головой.
И вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Тишина снова вернулась - но теперь она не просто звенела.
Она кричала, разрывала стены изнутри.
Дождь лил стеной. Влад стоял на тротуаре, чемоданы брошены рядом. Капли стекали по лицу, пряча слёзы, но не боль - боль прожигала изнутри.
Шум дождя вдруг потонул - и в голове прорезался знакомый хриплый голос.
- Ну что, герой, счастлив? - насмешка Толика звучала как нож по стеклу. - Выкинул всё, что любил, прямо на мокрый асфальт. Свою жизнь тоже выбросишь?
Влад сжал кулаки, костяшки побелели.
- Отъебись, - прошептал он, но голос сорвался, предательски дрогнул.
- О-о, злость пошла. Молодец. Ты же знаешь, что прав - ревнуешь и правильно, но блядь, к кому?! Она молчала. Ты не дал ей слова сказать, а потом уже поздно стало. Она выплеснула на тебя всё, что копила. - Толик хмыкнул, ехидно. - А ты сделал из её дружбы с тем козлом измену. Она видела в нём просто хорошего человека, а ты - врага.
- Но Лена сказала... - вырвалось у Влада, почти крик. - Сказала, что они встречались! Это фото из торгхового центра, его звонки, этот визит с цветами, блядь... Как я должен это воспринимать?!
Толик расхохотался - низко, глухо, так, что холод пробежал по спине.
- Ты веришь этой бабе? Та, что врала тебе про ребёнка, пока сама ебалась с бывшим? А эта ведьма - верила. Отдала тебе всё. А ты поверил всем, кроме неё. Красиво, Владик. Браво.
Влад опустил голову, подбородок дрожал. Он поднял чемоданы, но так и не двинулся. Стоял, как прибитый, под дождём, стиснув зубы, споря с самим собой.
...
В прихожей Вика сидела на полу, привалившись спиной к стене. Колени поджаты, руки дрожат. Слёзы текли, но она их не вытирала - всё равно не остановить.
И вдруг - тот же холод, тот же хриплый голос, только теперь прямо у самого уха:
- Ты знала, что он сорвётся. Ты знала, что добьёшь его своими словами.
Вика вздрогнула, закрыла уши ладонями, но голос звучал внутри.
- Нет! - выкрикнула она в пустоту. - Я не знала! Я просто больше не могла терпеть эти обвинения!
- Он любит тебя, глупая. Но пойми его: ты же дала ему повод сойти с ума. - голос стал мягче, почти жалостливым. - Хочешь, я верну его? Одно лишь слово.
- Убирайся! - закричала Вика, голос сорвался в хрип. - Убирайтесь оба из моей жизни!
Но внутри что-то сжалось, словно на секунду ей и правда хотелось сказать «верни».
...
Снаружи Влад поднял голову к небу. Дождь хлестал по лицу, солёная горечь смешивалась с водой.
- Если я уйду сейчас, - выдохнул он, - я больше не вернусь.
Толик хмыкнул, тихо, почти ласково.
- Так уйди красиво, Влад. Или вернись - и верни её. Но не стой, как долбаёб.
Чернокнижник закрыл глаза, выдохнул тяжело, хрипло. Сердце билось, как в клетке, готовое разорвать грудь изнутри.
Он открыл машину, сел, на секунду закрыл глаза и посмотрел на дом.
В её окнах всё ещё горел свет.
Там, за стеклом, оставалась вся его жизнь.
Влад повернул ключ - мотор загудел приглушённо, словно разделяя его усталость.
Он выехал со двора медленно, почти бесшумно, ещё раз взглянув на её окна - как на прощание.
Эта ночь стала самой длинной в его жизни.
Москва за стеклом машины казалась чужой и ледяной.
Дворники лениво смахивали дождь, фары встречных машин слепили, как резкие вспышки - но вместо того, чтобы гасить мысли, они только выжигали их глубже.
Перед глазами пролетала вся Вика - каждая её деталь, каждая их минута.
Финал - её лицо в дверях зала, полное сострадания.
Ночь на кладбище - запах сырой земли, её дрожащие руки, шепот заклинаний.
Первый, неуверенный поцелуй - её губы холодные от декабрьского ветра, а глаза такие горячие, что в них хотелось утонуть.
Снег на её волосах, свет фонарей, отражение их двоих в стекле машины - словно фотография из другой жизни.
И его собственный шёпот, сказанный в тот новогодний вечер:
«Я хочу навсегда запомнить нас такими счастливыми».
Грудь сдавило так, что стало трудно дышать.
Слёзы выступили сами, без разрешения, и скатились по щекам.
Он не понял, как оказался у дома матери.
Машина словно сама затормозила.
Влад вышел.
Холодный дождь мгновенно промочил волосы, футболку.
В руках - два тяжёлых чемодана.
Он поднимал их по ступеням медленно, каждый шаг звучал, как приговор.
Руки немели, но он не отпускал чемоданы - будто удерживал в них последние остатки своей жизни.
---
А в это время Вика сидела на полу душевой.
Горячая вода хлестала сверху, превращая волосы в мокрые пряди, липнущие к лицу.
Кожа горела - особенно колено, которое она привычно поджала под себя.
Но боль тела меркла рядом с той, что разрывала душу.
Плечи содрогались, дыхание рвалось хрипами.
Слёзы текли, но их не было видно - вода смывала их прежде, чем они успевали упасть.
Она обхватила колени руками, прижалась лбом к холодному кафелю и рыдала так, как не рыдала даже в день смерти бабушки.
Предательство, обида, любовь, злость - всё смешалось и рвало её изнутри.
Горячая вода обжигала, но она не двигалась.
Пусть течёт.
Пусть смоет всё - слёзы, крик, его запах на коже.
Когда вода стала остывать, Вика вздрогнула, но не поднялась.
Эта ночь не имела конца.
И ни один из них не знал, проснутся ли они завтра теми же людьми.
Дверь в квартиру тихо хлопнула, и по коридору разнёсся звук тяжёлых шагов.
Мать выглянула из кухни - в руках ещё шуршали пакеты с покупок.
- Влад? Сину? (Влад? Сынок?) - её голос был удивлённым. - Що ти тут робиш серед ночі? (Что ты тут делаешь среди ночи?)
Из своей комнаты выглянула Катя, сонная, с растрёпанными волосами.
- Брате, ти чого?.. (Брат, ты чего?.. ) - но осеклась, заметив чемоданы.
Влад стоял в прихожей, мокрый, с прилипшими к лицу волосами.
Глаза - красные, словно он не спал несколько суток.
- Я не хочу ничего обсуждать, - глухо выдохнул он, не поднимая взгляда.
Он взял чемоданы и пошёл в гостиную, захлопнув дверью.
Катя растерянно переглянулась с матерью.
- Мам, він ніколи таким не був... (Мама, он никогда таким не был...) - шепнула она, будто боясь, что Влад услышит.
- Знаю, доню. (Знаю, дочка.) - мать тяжело выдохнула, отставляя пакеты на пол. - Нехай... нехай побуде сам. (Пусть... пусть побудет один.)
- Вони що, посварилися? (Они что, поругались?) - Катя нахмурилась, сердце сжалось.
- Схоже, так. (Похоже, да.) - мать провела рукой по лицу, её глаза потемнели. - Що ж сталося з ними... Вони ж такі щасливі були... (Что же с ними случилось... Они же такими счастливыми были...)
Катя, прикусив губу, тихо сказала:
- Може, поговоримо з ним завтра? (Может, поговорим с ним завтра?)
- Поговоримо, як захоче. (Поговорим, если захочет.) - мать кивнула, устало. - А зараз... дай йому спокій. (А сейчас... дай ему покой.)
Они отошли, оставив его в тишине.
Влад бросил чемоданы у стены, даже не раздеваясь упал на диван лицом вниз и натянул подушку на голову.
Ему казалось, что если он не услышит ни одного звука, то хоть на минуту перестанет чувствовать, как рвёт изнутри.
Слёз уже не было - они остались там, на дороге.
Он просто лежал, глядя в темноту, и ощущал, как ночь затягивает его глубже, без дна.
Снаружи, в коридоре, мать тихо подошла к двери.
Постояла, коснулась ладонью ручки, но так и не решилась постучать.
Только гул дождя за окном напоминал, что мир снаружи всё ещё существует.
Влад лежал в темноте, не двигаясь.
Сквозь подушку слышался гул дождя и приглушённые голоса из кухни.
- Мамо, що з ним? (Мама, что с ним?) - тихо спросила Катя.
- Не знаю, доню... але дивись, який він був... очі червоні, мокрий увесь...
(Не знаю, дочка... но видела, какой он был... глаза красные, весь мокрый...) - ответила Инна, и в её голосе звучала тревога.
- Вони... посварились, правда? (Они... поссорились, правда?)
- Може й так. Але я його таким ще не бачила.
(Может и так. Но я его таким ещё не видела.)
Влад сжал зубы, перевернулся на спину.
Каждое слово резало слух, но в них была не осуждающая, а любящая боль.
- Мамо, я боюся за нього. (Мама, я боюсь за него.)
- І я боюся. Але поки він не заговорить - нічого не зробимо.
(И я боюсь. Но пока он не заговорит - ничего не сделаем.)
Влад выдохнул.
Ему показалось, что тишина становится невыносимой, давит на грудь.
Он встал, провёл рукой по подбородку и, словно взвешивая каждый шаг, пошёл к кухне.
Дверь медленно открылась.
Обе замолчали и обернулись.
Влад стоял в проёме - босиком, с голым торсом, только в джинсах.
Он теребил свой подбородок, цепляясь за привычку, чтобы не сорваться.
- Мы... - голос хрипел. - Мы с Викой... всё.
Тишина упала на кухню, как глыба.
- Що?! (Что?!) - первой взорвалась Инна. - Та шоб тую Лєнку чорти побрали!
(Да чтоб эту Ленку черти побрали!) - она резко поставила чашку на стол так, что та звякнула. -
- Я впевнена, вона замішана в цьому! (Я уверена, она в этом замешана!)
- Ти мені краще скажи, шо ти наробив, сину?! (Ты мне лучше скажи, что ты натворил, сын?!)
Влад сел, уткнулся взглядом в стол и рассказал всё - про Олега, про ревность, про удар, про слова Вики.
Инна слушала, перебивая только руганью:
- Та я тій Лєнці сама подзвонила б і таке сказала б, шо вона би більше рот не відкрила!
(Я бы этой Ленке сама позвонила и сказала бы такое, что она бы больше рот не открыла!)
- Влад, ти шо, дурний?! (Влад, ты что, дурак?!) - голос смягчился, стал почти матерински жалобным. -
- Ти за весь цей час навіть до мене не прийшов поговорити!
(Ты за всё это время даже ко мне не пришёл поговорить!)
- Синочку, вона ж тебе любить... (Сынок, она же тебя любит...)
Катя, всё это время сидевшая тише воды, наконец заговорила:
- Что же ты наделал, брат... Мне так жаль её.
- Вот почему ты тогда начал нервничать и не хотел говорить, когда я спрашивала про Олега... - она опустила глаза. - Я представляю, каково ей сейчас.
- Що ти маєш на увазі, доню? (Что ты имеешь в виду, дочка?) - спросила Инна.
Катя подняла взгляд, чуть дрогнув:
- Мама, мы сейчас все вместе - ты, я, Влад.
А у неё... никого нет.
Эти слова вошли в грудь, как нож.
Влад замер, стиснул кулаки, отвернулся - чтобы они не видели, как его лицо медленно ломается.
В другой части города, в просторной квартире, тоже стояла тишина.
После душа Вика накинула на себя мягкий халат, села на диван и долго рассматривала фотографии на комоде. Тёплый свет лампы делал их лица почти живыми, будто они были рядом.
Она медленно встала, подошла к комоду и взяла в руки одну из них.
- Бабуль, как же мне тебя не хватает... моя Зиночка... - прошептала она, проводя пальцами по стеклу.
Затем взгляд переместился на фото мамы. Вика взяла и её портрет, прижала к груди.
- Мамочка... родная моя... как же я сейчас нуждаюсь в твоих нежных руках... - слова сорвались шёпотом, и в горле защипало.
Она поставила рамки обратно, глубоко вздохнула - и взгляд упал на фотографию с Нового года в Питере.
На снимке они стояли во дворе дома бабушки, снег ложился на плечи и волосы. Она - в тёплом шарфе, он - в синей куртке, их руки слегка переплетены. Капли снега и воды блестели на их лицах. У Влада на левой щеке, чуть ниже глаза, виднелись две родинки - те самые, к которым Вика всегда тянулась губами, когда они были рядом, как к маленьким тайным точкам его лица. Теперь они казались ещё ближе, чем когда-либо. Их глаза светились, губы были едва тронуты улыбкой, а за спинами - старый двор с ёлкой, гирлянды отражались на мокром асфальте. Они были мокрые, холодные, но такие счастливые - и от этого воспоминания грудь Вики сжала почти физическая боль.
Её взгляд остановился на цепочке, которая теперь лежала на полу. Она опустилась на колени, открыла футляр - внутри лежал серебряный кулон в форме круга, в центре - маленький камень, отливающий глубоким синим. Подарок, который она сама вручила ему, когда была так уверена в их будущем. Теперь он казался холодным и тяжёлым, как воспоминание, от которого невозможно отказаться.
Телефон завибрировал снова - пятое, шестое уведомление подряд. Вика не шевелилась.
Комната тонула в тёплом свете и в шёпоте дождя за окнами.
Тот же тихий, хриплый голос раздался снова, будто прямо из глубины дождя за окном, но мягче, почти нежно:
- Ты же чувствуешь, девочка... он не хотел причинять тебе боль. Он бьётся сам с собой, с тем, что тянет его вниз. Прости его - не для него, а для себя. Только так ты вернёшь себе свою любовь .
Ведьма закрыла глаза, прижала ладони к вискам, пытаясь удержать эти слова, чтобы они не проникли глубже, а дождь все также продолжал бить в стекло всё сильнее, словно звал её выйти, но она осталась на диване, прикованная к фотографии и цепочке.
Наконец, дрожащими пальцами она взяла телефон и открыла чат: сообщение от Инны - её самой надёжной поддержки:
«Я щас приеду к тебе, Вика...»
Сердце болезненно ёкнуло. Она обхватила колени руками - и впервые за ночь почувствовала, что не одна.
...На часах было около двух ночи. Вика лежала, положив голову на колени Инны. Та сидела, полулежа на кровати, облокотившись на подушки; Сириус тихо улёгся у ног Вики, положив морду на лапы, будто тоже охранял её покой. Рука Инны неустанно скользила по волосам подруги - мягко, медленно, словно вычёсывая из них всё горе.
- Всё хорошо, слышишь? - шептала Инна, чуть наклоняясь к её уху. - Дыши... И не такое переживали.
Вика всхлипнула, крепче сжала пальцы на её пледе.
- Я не знаю, как дальше... - еле слышно выдохнула она.
- Не думай сейчас про «дальше», - мягко перебила Инна. - Сейчас ты со мной. Только этот момент.
Тёплая ладонь на макушке словно приклеивала Вику к жизни.
- Ты не виновата ни в чём, слышишь? - продолжила Инна, тихо, как будто боялась спугнуть её хрупкое состояние. - Это очень непростая ситуация, Вик. Его тоже можно понять... он не любит Олега, относится с сомнением, а тут ещё это.
Ты имеешь право плакать, злиться, быть слабой. Я рядом.
С каждой поглаженной прядью напряжение уходило, слёзы становились тише.
- Спасибо, что приехала... - прошептала Вика, не поднимая головы.
- А куда я денусь, дурочка, - улыбнулась Инна, осторожно убирая прядь с её лица. - Ты же моя Вика. Моя ведьма.
- Моя маленькая ведьмочка... - еле слышно повторила Вика, и по щеке снова скатилась горячая слеза. - Так меня Влад называл...
Она вдруг села, нагнулась и крепко прижала Инну к себе, почти захлебнувшись от нахлынувшей нежности.
- Ой, девочка моя... - тихо выдохнула Инна, обняв её в ответ.
Сириус тихо всхрапнул, словно подтверждая их хрупкое примирение с миром.
И в какой-то момент Вика поняла - впервые за эту ночь ей хочется жить.
Телефон тем временем мигал пропущенными вызовами и сообщениямм - от Олега. Ни одного от Влада. В глубине души Вика ловила себя на том, что ждала именно его....
***
Неделя пронеслась словно в тумане - длинная и одновременно мгновенная.
Каждое утро начиналось одинаково: звонок будильника, пустая постель, колючая тишина квартиры. Вика вставала механически, словно по чужому сценарию. Делала кофе, но почти не пила - чашка остывала на подоконнике, пока она сидела, уставившись в телефон, ловя себя на том, что снова ждёт от него сообщения.
Инна жила у неё всю неделю. Иногда ночевала на диване, иногда они вдвоём засыпали в одной кровати, как в детстве - просто чтобы Вика не просыпалась среди ночи одна. Инна не позволяла ей замкнуться - вытаскивала на прогулки, заставляла есть, шутками разряжала тяжёлое молчание.
А телефон тем временем жил своей жизнью - то молчал, то вибрировал новыми сообщениями. Вика не сразу решалась открывать их: скриншоты из фан-групп, посты в пабликах, фотографии с подписями «Влад Череватый и Виктория Райдос расстались?», «Грустная Вика на улице». Люди строили догадки, спорили в комментариях, кто виноват.
Однажды вечером, сидя на диване, она всё-таки открыла ленту. Пальцы машинально пролистывали сообщения, пока взгляд не зацепился за комментарий:
«А что вы хотели? Она разрушила его семью. Вот вам и бумеранг. Да он всегда был слишком хорош для неё. Сначала скандал, который она устроила на финале, теперь измены - ну очевидно же, что они не пара».
Сердце болезненно сжалось. Она отложила телефон, но через минуту снова взяла его - и наткнулась на другой пост:
«Говорят, он уехал, потому что она его предала. А я всегда знала, что Вика холодная и бездушная».
Горло сдавило, слёзы сами выступили на глазах. Вика закрыла лицо руками и попыталась сдержать всхлип, но звук всё равно вырвался.
Инна тут же подошла, молча забрала телефон из её рук, отложила на стол и обняла крепко, прижимая к себе.
- Не читай это, - шепнула она. - Это чужие домыслы, Вика. Они не знают вас.
Вика уткнулась лбом в её плечо, наконец позволив себе расплакаться. Слёзы лились долго, горячо, будто вымывая всю боль, что копилась внутри.
- Ты живая, слышишь? - мягко говорила Инна, поглаживая её по спине. - И ты имеешь право на свои чувства.
В тот вечер они так и заснули вместе на диване, под пледом, с тихо сопящим Сириусом у ног.
Работа стала её спасением. Консультации шли одна за другой, люди приходили со своими историями и болью, и Вика, как всегда, умела быть для них сильной. Лишь иногда, когда кабинет пустел, она позволяла себе закрыть глаза на пару минут - и тогда приходило ощущение, что она разваливается изнутри.
Ближе к концу недели она заметила, что снова слышит музыку, снова улыбается Инниным шуткам. Боль всё ещё жила где-то под рёбрами, но уже не сжимала горло каждый раз, когда она думала о нём.
И всё же, каждый вечер, перед тем как лечь спать, Вика машинально проверяла телефон. Там по-прежнему не было его имени....
Утро было слишком ярким. Сквозь неплотно занавешенные окна пробивались золотистые лучи - они ложились на пол полосами, подсвечивая каждую частицу пыли в воздухе. Казалось, мир нарочно был таким солнечным - в противовес её усталости.
Вика лежала несколько минут, глядя в потолок, пока Сириус не ткнулся носом в её ладонь, требовательно, будто напоминая: «Пора вставать». Она села на кровати, провела руками по лицу, будто стирая остатки сна и вчерашние слёзы.
Инна уже была на кухне. Звук кипящего чайника и запах свежего кофе наполняли квартиру.
- Инн, сколько у нас времени? - спросила Вика, выходя из спальни, с собранными в небрежный хвост волосами.
- Первая консультация в десять. Успеем, - ответила та, протягивая ей чашку.
Вика сделала один глоток, но вкус показался слишком горьким - поставила чашку обратно. В зеркале прихожей быстро замаскировала следы бессонной ночи, слегка подвела глаза.
- Август, - тихо сказала она, поправляя волосы. - Сколько же в нём боли....
Инна подошла ближе, положила ладонь ей на плечо:
- Ты справишься.
Словно в ответ на её слова телефон завибрировал. На экране - «Олег».
Вика вдохнула и нажала «принять».
- Доброе утро, - голос Олега звучал непривычно мягко, дружески. - Ты как? Слушай, может, выберемся выпить кофе? Просто... поговорить.
На секунду Вика замолчала, словно проверяя себя - готова ли она к такому разговору.
- Хорошо, - ответила она тихо. - Только я приду с Инной.
И, прежде чем Олег успел что-то сказать, Вика прикрыла микрофон рукой и посмотрела на подругу. Инна сразу поняла - по её глазам, по чуть сжавшимся губам.
- Конечно, поеду, - кивнула она спокойно.
Вика снова вернулась к разговору:
- Тогда мы заедем в ту кофейню, что у парка. Встречаемсяв шесть вечера.
- Отлично, - ответил Олег, и в его голосе послышалось облегчение. - Буду вас ждать.
Вика отключила звонок, накинула лёгкий пиджак и глубоко вдохнула, набираясь сил. Сириус проводил их до двери, виляя хвостом - благословляя на этот день.
Машина мягко тронулась с места, а Инна, сидя на пассажирском, украдкой смотрела на подругу - видела, как та держит руль крепче, чем обычно, будто сжимает в руках не только машину, но и себя саму, пытаясь не дать внутреннему шторму вырваться наружу.
На светофоре снова зазвонил телефон.
- Катюша? - удивилась Вика, взглянув на экран.
- Вик, привет! - Катя звучала искренне радостно. - Как ты? Честно, я очень скучаю... Нам надо поговорить, я всё время думаю...
Вика чуть смягчилась, улыбка коснулась уголков губ.
- Конечно, Катюш. Мы с Инной собираемся после работы в кафе. Приходи, будет хорошо поговорить.
- Во сколько?
- В шесть тридцать. Я пришлю тебе адрес.
Катя горячо поблагодарила, и Вика поймала себя на том, что ждёт этой встречи - хоть и с лёгким напряжением, но ждёт.
---
Последний клиент ушёл, дверь тихо щёлкнула, и в кабинете воцарилась тишина. Вика на секунду прислонилась лбом к прохладному стеклу окна - будто пыталась сбросить с себя чужую боль, накопившуюся за день.
- Ну что, мы свободны, - напомнила Инна, заглянув в кабинет с мягкой улыбкой.
Вика кивнула, но ещё пару секунд сидела неподвижно, прежде чем подняться. В зеркале заметила собственное отражение - усталые глаза, бледная кожа. Достала косметичку, подправила тушь, чуть усилила румянец, поправила волосы.
Тонкий жест - но именно он возвращал ей ощущение контроля: значит, она всё ещё может управлять собой, даже если внутри всё рушится.
- Готова? - тихо спросила Инна.
- Да, - коротко кивнула Вика и натянула лёгкую улыбку.
---
Кафе встретило их уютным полумраком и тихой музыкой. За столиком у окна уже сидел Олег. При их приближении он сразу поднялся, обошёл стол и тепло пожал руку Инне, а Вике протянул обе ладони, легко сжал - не как мужчина, добивающийся расположения, а как друг, которому важно убедиться, что она на месте, что она держится.
- Вика, - сказал он мягко, - рад видеть тебя.
Она кивнула, опуская взгляд. Они сели. Олег откинулся на спинку стула, всматриваясь в её лицо.
- Прошла неделя, - тихо произнёс он. - Тебе хоть чуть-чуть стало легче?
Вика вдохнула, сжала пальцы на чашке, которую поставил официант.
- Знаешь... не легче. Просто... боль перестала быть острой. Она как фоновый шум. Я просыпаюсь, работаю, улыбаюсь людям - и всё время помню.
Инна незаметно коснулась её локтя под столом, словно поддерживая.
- Это нормально, - сказал Олег. - Но ты держишься. Я волновался за тебя.
Вика посмотрела на него коротко, благодарно, и впервые за эту неделю позволила себе выдохнуть чуть свободнее...
Олег тихо кивнул и после короткой паузы спросил:
- А он... звонил? Писал тебе?
Вика покачала головой.
- Нет. Но... - она выдохнула и посмотрела в сторону, - я всё равно жду. Каждый день ловлю себя на том, что жду. Хотя знаю - простить не смогу. Он слишком сильно ранил меня. Не только меня... мою душу, моё сердце.
Олег чуть наклонился вперёд, голос его стал тише, почти доверительный:
- Я понимаю. И мне жаль. Но, поверь, если он по-настоящему любит тебя, он осознает всё, что сделал, и вернётся. Вернет тебя. Знай это.
Эти слова прозвучали просто, но в них было столько искренности, что Вика вдруг почувствовала, как сжимавшее её сердце немного отпустило. Она кивнула, а пальцы её сами собой коснулись края чашки - цепляясь за что-то стабильное.
- Спасибо, Олег, - прошептала она, и голос чуть дрогнул.
Он улыбнулся едва заметно, мягко, почти неуловимо, и на мгновение коснулся её руки на столе.
- Ты сильнее, чем думаешь. Но даже самым сильным нужна опора.
Вика была так благодарна за его дружбу, за эту тихую, ненавязчивую поддержку. Рядом с ним боль казалась не такой острой - её можно пережить, если рядом есть кто-то, кто понимает.
Инна посмотрела на них с лёгкой, одобрительной улыбкой, и Вика поймала её взгляд, слова получив молчаливое «да, тебе можно сейчас опереться на него».
- А ты что-нибудь слышал о нём? - спросила Вика после паузы, будто сама боялась услышать ответ.
- Нет, - покачал головой Олег. - Только иногда натыкаюсь на эти дурацкие посты и новости в сети. Лучше бы их не читал - там больше грязи, чем правды.
Вика кивнула и снова уставилась в чашку- её тёмная гладь могла дать ответы, которых она боялась.
---
Катя не заставила себя долго ждать. Вечерний воздух был тёплый, пахнул прелой листвой и кофе из соседней пекарни. В её волосах ещё играли солнечные отблески уходящего дня. Она улыбнулась - открыто, по-домашнему, так, что Вика впервые за весь день почувствовала, как напряжение в груди чуть ослабло.
- Вика! - Катя шагнула к ней и обняла крепко, по-сестрински, словно пытаясь вытянуть из неё всю боль.
Вика прижалась в ответ, на мгновение задержав дыхание.
- Катюша... ты не представляешь, как я рада тебя видеть, - тихо сказала она, и в её голосе прорезалась едва заметная дрожь. - Ты как всегда - вовремя.
Олег и Инна молча наблюдали за этой сценой, невольно отмечая, как много тепла и доверия между двумя девушками.
От этого объятия Вика чуть выдохнула, отпуская то, что весь день держала внутри.
Катя тепло кивнула Инне, крепко пожала ей руку, словно они знакомы сто лет:
- Очень рада познакомиться.
А потом её взгляд упал на мужчину за столиком. Он поднялся, вежливо, но чуть настороженно.
- Здравствуйте, - произнесла Катя мягко, но холодновато, протягивая руку. - Вы, должно быть, Олег?
- Да, - коротко ответил он, сдержанно, но уважительно.
На секунду между ними повисла тишина. Катя оценила его взглядом, словно решая, можно ли ему доверять. Вика уловила, как обстановка за столиком изменилась - с приходом Кати стало светлее, легче, но и напряжение стало плотнее, глубже.
Катя сразу взяла ситуацию в свои руки, словно невидимой рукой рассеяла густой воздух:
- Так, девочки, кто что пьёт? - её голос зазвенел живо, почти бодряще. - Вика, я уверена, ты сегодня толком ничего не ела. Давай возьмём что-то нормальное. Инна, чайник на всех? Хотя знаешь что, - она повернулась к официанту, - принесите, пожалуйста, пасту, салат и какой-нибудь тёплый хлеб. Всем будет легче, когда поедим.
Олег чуть улыбнулся, наблюдая, как Катя ловко разряжает обстановку, и взгляд его снова скользнул к Вике - с заботой, которую он не пытался скрыть.
---
После ужина Катя, как будто ждавшая момента, взяла Вику за руку.
- Он сам не свой, - сказала она тихо. - Мы с мамой волнуемся. Неделю назад он пришёл... весь мокрый, с чемоданами. Закрыв дверь, Рухнул на диване в гостиной, молчал минут тридцать. Потом пришёл к нам на кухню и начал говорить - прерывисто, сбивчиво, но говорил.
Она глубоко вдохнула, глядя Вике в глаза:
- Я знаю, тебе не легче, но и ты его пойми. Будь ты на его месте - ты бы тоже что-то заподозрила. Не подумай, что я его защищаю только потому, что он мой брат. Я стараюсь трезво смотреть на ситуацию.
Катя повернулась к Олегу, словно вспомнив, что он здесь:
- А вы... вы ведь видите, что это всё рушит их отношения. Он очень любит её.
Вика тяжело выдохнула, почувствовав, как внутри поднимается новая волна боли.
- Катюш, - её голос сорвался, - вчера тот вечер он не только не поверил мне... он позволил себе оскорбить меня. Унизить. А его недоверие... добило.
- Вик, - Катя сжала её пальцы крепче, - он ушёл. Живёт теперь в офисе, работает ночами. Мама сегодня ходила к нему - говорит, он небритый, поникший. Мы боимся, что он может натворить глупостей. Ты знаешь....
Катя перевела взгляд на Олега, в её голосе прозвучала искренняя просьба:
- Олег, я не виню вас. Но раз всё началось с вашего появления, может, вы можете что-то сделать? Люди, которые любят друг друга, не должны страдать и быть в разлуке.
Олег долго молчал, глядя то на Катю, то на Вику. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах скользнула тень - он понимал, что от него ждут ответа, и что бы он ни сказал, это изменит многое.
За столиком повисла тишина. Олег долго молчал, глядя то на Катю, то на Вику. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнула тень, и Вика это заметила. Казалось, он обдумывает каждое слово, прежде чем произнести его вслух.
- Знаете, - наконец сказал он, ровно и тихо, - я уже несколько дней думаю о том, чтобы встретиться с ним. Поговорить.
Вика резко подняла на него взгляд, будто от этих слов что-то внутри обожгло.
- Что?! - её голос прозвучал слишком громко, и несколько человек за соседними столиками обернулись. Она тут же понизила тон: - Ты серьёзно?
Олег кивнул, не отводя взгляда.
- Да, Вика. Я не хочу больше этой войны. Не хочу быть причиной твоей боли. Сначала я думал рассказать тебе после нашей встречи - если бы она состоялась. Но, кажется, ты имеешь право знать, что я собираюсь сделать.
Вика на секунду замерла, чувствуя, как внутри всё смешалось - злость, страх, надежда.
Катя облегчённо выдохнула, и её лицо смягчилось.
- Спасибо, - сказала она тихо, искренне. - Я буду вам очень благодарна, если вы попробуете. Он не чужой вам, вы это чувствуете, да?
Медиум только слегка кивнул, и Вика вдруг ощутила, что этот разговор стал для всех троих важной точкой - после него многое уже не будет прежним.
Спустя несколько дней Олег всё-таки решился. Сердце билось быстрее обычного, когда он стоял перед дверью съёмной квартиры Влада. Несколько секунд он просто смотрел на ручку - проверял, имеет ли право войти. Потом глубоко вдохнул и нажал на звонок.
Дверь открылась почти сразу.
Влад.
Небритый, с усталыми глазами и тяжёлыми мешками под ними. Плечи опущены, рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, словно он перестал заботиться о том, как выглядит.
Он явно не ожидал увидеть Олега.
- Ты?.. - голос прозвучал глухо, с хрипотцой, и больше в нём было усталости, чем злости.
Олег выдержал паузу, встретив его взгляд открыто и спокойно.
- Да. Я.
Между ними повисла тишина, как будто в коридоре стало тесно. Влад стоял, опершись рукой о дверной косяк, и какое-то время просто молча изучал лицо человека, которого не хотел видеть.
- Нам нужно поговорить, - сказал Олег наконец. Его голос был мягким, но решительным.
Влад коротко выдохнул, что-то похожее на нервный смешок сорвалось с его губ.
- Ты серьёзно? Ты пришёл... вот так?
- Да, - Олег не отводил взгляда. - Я не враг тебе, Влад.
И только теперь Влад отступил в сторону, давая пройти.
- Ладно. Заходи, - бросил он устало. - Раз пришёл, давай уж...
В квартире пахло кофе и ночной работой. На столе - горы бинтов, могильная земля в горшочке, травы, уголь, недопитая кружка кофе. Влад сел на край стола, небрежно, как будто сил на кресло сесть не осталось.
- Гховори, - произнёс он.
Олег прошёл ближе, облокотился на стол ладонями, как будто опирался на них, чтобы не шагнуть назад.
- Я пришёл не спорить и не мериться силами. Я пришёл сказать тебе, что видел, что она пережила. Как она смотрела в пустоту, как держала себя за руки, лишь бы не сорваться. Ты её любишь - я это понимаю. Но, Влад... ты её рвёшь на части.
Влад медленно поднял на него взгляд. Сначала гневный, потом - осторожный, будто слова Олега больно ударили, но не мимо.
- Ты думаешь, я не знаю? - тихо спросил он. - Думаешь, я не вижу, что сделал с ней? Каждый день перед гхлазами.
- Тогда перестань прятаться, - Олег говорил твёрдо, но без нажима. - Не от себя, не от неё. Ты - её дом, понимаешь? Она верит в тебя до конца, даже когда весь мир против. А ты сделал так, что она осталась одна.
Влад провёл рукой по лицу, сжал подбородок - привычное движение, но в этот раз оно выглядело почти болезненным.
- Она сказала тебе это?
- Нет, - покачал головой Олег. - Об этом и говорить не надо....Я видел. Это всё было в её глазах.
Повисла долгая тишина. Влад медленно поднялся, подошёл к окну, но не смотрел наружу - лишь стоял, стиснув раму пальцами.
- Я не знал, что так гхлубоко её задел, - сказал Влад наконец глухо. Голос был будто с хрипотцой, как у человека, который слишком много кричал в тишину. - Я думал, она сильнее, чем я. Что выдержит.
Он резко провёл рукой по лицу, словно хотел стереть с себя всё это бессилие.
- Я не хотел говорить тех слов. Чёрт, я бы всё отдал, чтобы вырвать их из её памяти. Чтобы она не смотрела на меня так, будто я сломал всё, во что она верила.
Он сделал шаг к столу, кулаки сжались до белых костяшек.
- Ты думаешь, почему я не звоню, не пишу?.. - в голосе прорезалась боль, почти крик. - Потому что я не могху. Я слишком сильно её обидел. Понимаешь? Я боюсь услышать её голос и узнать, что я для неё - тот, кто разрушил её.
Олег выдержал паузу, давая этим словам осесть. Он видел, что Влад говорит искренне - и это, возможно, впервые заставило его чуть смягчиться.
- Влад, - начал он тихо, но твёрдо. - Ты не представляешь, как она держится. Как пытается не дать боли сожрать её изнутри.
Олег выдержал паузу, глядя прямо на Влада, и его голос стал тише, почти доверительным:
- Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я был рядом. Но пойми - я не соперник тебе. Для меня Вика... - он чуть улыбнулся, но горько, - как сестра. И это не пустые слова - у меня есть родная сестра, я знаю, что такое защищать человека до конца, даже от самого себя.
Он на секунду опустил взгляд, будто вспоминая что-то очень личное, потом снова встретил глаза Влада:
- Я бы не вмешивался, если бы не видел, что она медленно гаснет. А я не могу позволить ей пройти через это в одиночку.
Влад тихо хмыкнул, но это был не смех - скорее, звук, вырвавшийся из глубины усталости.
Он отвёл взгляд, уставившись в пол.
- Слушай, - голос его был сиплым, надломленным. - Я... иногда думаю, что если бы я просто исчез, всем стало бы легче. Вике. Миру. Даже мне самому.
Эти слова прозвучали почти буднично, но в них не было ни капли шутки.
Олег напрягся. По его лицу скользнула тень - он понял. Он слишком хорошо знал этот холодный, обречённый тон.
- Не смей, - сказал он резко, но тихо. - Не смей даже думать об этом, Влад.
Влад вскинул голову, их взгляды встретились - и на мгновение Олегу показалось, что перед ним не сильный мужчина, а человек, стоящий на краю.
- Ты можешь разрушить себя сколько угодно, - продолжил Олег уже мягче, но твёрдо, - но не смей отдавать Вику этой пустоте. Ты сам её туда толкнул, ты сам должен её вернуть.
Эти слова резанули Влада сильнее, чем он ожидал. Он сжал кулаки до боли, опустил голову, пытаясь скрыть дрожь в руках.
- Я знаю, - выдавил он хрипло. - Я знаю.
Олег поднялся, задержался в дверях и посмотрел на Влада в последний раз.
- Подумай, - тихо сказал он. - Но не делай глупостей.
Дверь закрылась.
Тишина в квартире стала оглушающей.
Влад остался сидеть на краю стола, глядя в одну точку. Его пальцы дрожали, он сжал их до боли, пытаясь вернуть себе хоть какое-то ощущение контроля.
Вечер был тихим, почти беззвучным.
Вика стояла на кухне, задумчиво резала фрукты - просто чтобы чем-то занять руки. Сириус дремал у окна, и всё казалось таким обманчиво спокойным... пока в голове вдруг не прорезался чужой, хриплый шёпот:
«Беги... Беги к нему. Ему плохо. Успей. Успей, говорю »
Вика вздрогнула, нож выпал из рук и глухо стукнулся о столешницу.
- Кто здесь? - выдохнула она в пустоту.
Ответом стал новый, ещё более резкий толчок внутри:
«Скорее! Успей к нему...»
Её пальцы дрогнули, стакан с водой упал на пол и разлетелся осколками. Сириус вскочил, залаял.
- Господи... - губы Вики едва шевелились. - Влад...
Она схватила телефон и, не раздумывая, набрала Катю.
- Вика? - удивился сонный, обеспокоенный голос на том конце.
- Катя... пожалуйста, быстро. Адрес Влада. Срочно. - голос Вики сорвался, почти крик. - Что-то случилось, я чувствую!
Катя, похоже, даже не пыталась спорить:
- Подожди... - послышался шорох. - Записывай.
Вика лихорадочно вписывала цифры в заметку, затем почти крикнула: «Спасибо!» и уже бежала в коридор, хватая сумку.
Через минуту она была в машине.
Город проносился огнями, но Вика почти не видела его. Сердце билось так, что гул перекрывал звук мотора.
«Только бы успеть...»
Радио вдруг само включилось - или ей показалось - и заиграла песня. Глухие басы заполнили салон, и в голосе певца будто слышалось её собственное отчаяние:
«Мы наслаждались дождём, пока другие мокли...
Ты сделала мою весну, а я не знаю, смог ли...
Кого-то разлучает боль, а нас разлучит август...
Что ты первым делом вспомнишь, если спросят про меня?..
Там, где другие строят стены... мы построили мосты...»
Вика прикусила губу, на глаза навернулись слёзы.
Каждый светофор, каждая вывеска, каждая машина сливались в сплошной поток цвета и света.
Сердце словно пронзила игла - да, это про них.
Вика вытерла щеки тыльной стороной ладони и нажала на газ.
И вдруг - словно сама судьба подсказывала ей путь - заиграли последние слова песни, совпав с поворотом:
«Есть в году одна проблема...
Август - это ты...»
Вика выдохнула, этот выдох был почти молитвой:
- Держись, Влад... - шептала она сквозь рыдания. - Я уже здесь.
Мгновение - и нужный дом уже перед глазами. Сердце готово было выскочить из груди. Она знала: она успела.
Вика резко затормозила у подъезда, не чувствуя под собой ног. Дверь хлопнула за спиной, и она почти полетела по лестнице, перескакивая через две ступени. Сердце грохотало в висках, в горле стоял солёный ком, дыхание сбивалось.
Рука дрожала, когда она толкнула ручку двери - и та поддалась сразу. Не заперто.
- Влад?.. - её голос был хриплым, сорванным.
Она шагнула в квартиру - и застыла.
Перед глазами, в полумраке комнаты, - он.
Только что искупавшийся, в чистой белой футболке и чёрных брюках, с каплями воды на висках... и кожаным ремнём, затянутым на шее.
Девушка не сразу поняла, что дышит - воздух обжёг лёгкие, мир провалился в беззвучную пустоту.
Сердце стукнуло так, что ей показалось - оно разорвётся.
Всё вокруг сжалось до этой одной картины, до этого страшного мгновения.
И тогда что-то внутри неё оборвалось...