Часть 15. Живой ценой любви.
***
«Я выбрала твою жизнь вместо нашей»
***
Вика застыла в дверном проёме.
Перед глазами - Влад. Он стоял на столе, ремень уже затянут на его шее...
Мир оборвался.
Звуки исчезли, будто их смыло - остался только хриплый стук её собственного сердца.
Она видела, как он тяжело дышит, как дрожат его пальцы на пряжке - и не могла поверить.
Секунда растянулась в вечность.
Горло сжало так, что не вышло ни крика, ни звука.
Только тихий, сдавленный шёпот сорвался с губ:
- Влад...
Она выдохнула это имя, прожив его, как в последний раз. Слёзы сами выступили на глазах, тело парализовало - шаг вперёд не давался, словно невидимая стена держала её.
И лишь одна мысль пронзила ведьму насквозь:
«Нет. Только не он. Только не так...Только не сейчас. »
Вика рванулась к нему - в одно мгновение, сама не поняв, откуда взялись силы.
Ремень со скрипом соскользнул с шеи, и Влад, высокий, тяжёлый, обрушился на неё всем телом.
Она едва удержала его, прижавшись вплотную спиной к стене, но не выпустила - ни за что.
Влад судорожно вцепился в её плечи, в волосы, в одежду - как утопающий в спасательный круг.
Жадно втягивал её запах, возвращаясь к жизни после долгой и мучительной смерти.
- Ммм... Вика... - его голос был сорванным, низким, отчаянным.
Они не виделись две недели.
Две недели тишины, разлуки, пустоты, которая точила изнутри каждого.
И теперь в этом обрыве, в этой петле между жизнью и смертью, они сошлись так близко, что воздух между ними перестал существовать.
Его руки дрожали, он прижимал её к себе с такой силой, словно боялся, что она вот-вот растворится, исчезнет.
Вика обхватила его своими руками, прижала к груди .... Она ощущала, как бешено колотится его сердце - то самое сердце, которое едва не остановилось сегодня...Слёзы брызнули из глаз, когда ведьма прижала его голову к себе, губами касаясь макушки, скользнув по лбу и медленно опускаясь к глазам - тихо целовала- хотела убедиться, что это он и он жив. Поцелуи скользили по бровям, по щекам, каждый - как маленький обет, как обещание, что теперь она его не отпустит. Виктория ощущала, как его дыхание становится ровнее, как тело постепенно перестаёт дрожать, и в этом прикосновении, в этих тихих, упругих объятиях, она понимала одно: она успела. Она спасла его. И больше ни один демон, ни одна тьма не сможет забрать его у неё сейчас.
- Зачем же ты?.. - её голос сорвался, задрожал. Слёзы сами выступили на глазах, катились по щекам, солёные и горячие, смешиваясь с дыханием. - Зачем, Влад?..
Он попытался что-то сказать, но сначала вышел только хрип.
Потом - глухие, сбивчивые слова, будто сам себе в наказание:
- Я... я не выдержал. Без тебя... - он судорожно втянул воздух. - Две недели... тьма, пустота... Я думал - всё, что держало меня, исчезло. Я не могх больше...
Он тяжело дышал, и каждое его слово вырывалось так, словно он отдирал их от самого сердца.
Вика держала его за лицо, заставляя смотреть в глаза, и он не мог больше прятаться.
- Ты думаешь, я сильный? - голос дрогнул. - Нет... я.... Когхда тебя нет - всё рушится. Я ненавижу это чувство, Вик. Ненавижу, что завишу от тебя. Но без тебя я... я не могху. Без тебя я превращаюсь в оболочку.
Он закрыл глаза, и слёзы обожгли ресницы.
- Я две недели пытался жить. Пытался обмануть себя - книгхами, работой, магхазином ... Но каждую ночь ложился и слышал тишину. Не сон, не покой. А гул пустоты, от которой звенело в ушах. Я медленно сходил с ума...
Его руки крепче сомкнулись на её талии, так, словно он пытался вжаться в её тело, слиться с ней, исчезнуть в ней.
- Я стоял там, - он кивнул на стол, где всё ещё валялся сброшенный ремень, - и думал: если я уйду, то... людям, тебе...да и мне самому станет проще... я в какой-то степени убил тебя тогхда словами, но осознал это только сейчас. Я думал, если меня не станет, ты будешь счастлива и не будешь тонуть в моем мраке.
Его голос сорвался, стал глухим, почти детским:
- Я хотел, чтобы боль кончилась. Но в ту же секунду, как петля легхла на шею - я увидел тебя. Только твой взгляд, твой голос. И понял... что я уже в аду. Потому что, если исчезну, ты останешься одна.
Он резко вдохнул, уткнулся лицом в её шею.
- Прости... Я ... Я не гхерой. Я просто мужчина, который без тебя - не видит ни в чем смысла ....
Слёзы текли по её щекам, она гладила его волосы, чувствовала, как дрожит его тело, и шептала, задыхаясь в слезах:
- Ты жив. Ты здесь. И я с тобой, родной.
- Я боялся потерять тебя больше, чем собственной смерти, - вырвалось у него почти шёпотом, но в этих словах была громовая отдача. - Больше, чем всегхо. Это и вынесло меня на край. Я... я думал, лучше уйти, чем смотреть, как ты уходишь от меня медленно и безвозвратно....
Эта фраза прорвала последнее прикрытие здравого смысла в ведьме. В груди взорвался холод и горячая кромка ужаса одновременно - та самая, что сжигала последние две недели. Её руки сжались, словно щипцами: сначала на его плечах, потом - в кулаки, пока ногти не впились в ткань его белоснежной футболки.
Она отстранилась на полшага, глаза расширились, смотря прямо в его глаза...дыхание участилось -она видела картинки- в ушах зазвенел громкий, едва различимый звон, как будто где-то далеко упало стекло. В голове мелькали кадры пустой кухни, его чашка, стоящая недопитой, его многочисленные смс, которые он так и не отправил ей. Его ожидание, которое съедало изнутри. Сердце билось безумно, в горле пересохло - и на поверхности резко всплыла ещё одна, необдуманная мысль:
<<Если бы я не пришла сегодня...Если бы я не успела?!>>
- Ты слышишь меня? - её голос был тоньше прежнего, в нём был и страх, и требование. - Скажи, что ты слышишь. Скажи, что ты понимаешь, как мне было без тебя. Как я боялась, что ты исчезнешь навсегда.
Он поднял глаза - в них пылала голая правда и стыд. Он кивнул так резко, что губы сжались. Его ладони дрожали, но он поймал её за запястья, боясь упустить.
- Я слышу, - прошептал Влад. - Я слышу и я знаю. Ты не будешь одна, Вик. Никогхда. Я никогхда больше не подумаю о петле..
Девушка почувствовала, как от ужаса медленно, неловко, ползёт одно простое человеческое облегчение - но оно было ломким, как лед. Она не могла сразу довериться словам; их ранила не только мысль о петле, но и то, что она не знала, какие ещё тёмные дни могут прийти. Тревога сидела в её животе, горькая и настойчивая.
Она прижалась к нему снова, пальцы - уже не в кулаках - дрожали на его затылке. Голос её был чуть тверже, чем она чувствовала:
- Если ещё хоть раз... Если хоть на секунду подумаешь уйти от меня таким способом - я не прощу. Я всегда буду рядом, когда ты нуждаешься во мне. Понимаешь? Несмотря ни на что..
Он всхлипнул, и в этом всхлипе было обещание и угасшая надежда. Он дотронулся лбом к её лбу, закрыв глаза, будто таким образом можно было прижать к себе и память о петле, и свою вину.
Они сидели долго. Время растворилось: сначала стемнело за окном, потом бледный свет луны просочился сквозь занавески, а они всё оставались в том же положении. Вика опиралась спиной о стену, его голова лежала на её коленях. Она гладила его шею, на которой ещё оставались бледные следы от ремня.
Он заговорил тихо, украдкой, боясь нарушить хрупкое молчание:
- Отец был жесток. Он не только бил - он ломал. Я прятался в подвале, а в школе делал вид, что всё в порядке. Тогхда я думал: выдержу.
Пауза, долгий вдох.
- Не выдержал. Однажды я дошёл до сарая и пошёл к петле. Стоял на волосок от смерти - и... ко мне пришёл демон, - сказал он, улыбаясь без юмора. - Я не видел его глазами, но чувствовал, как он жжёт внутри. Это оставило ожог на душе. Я почти ушёл.
Он прижал ладонь к груди.
- А теперь... - чернокнижник тяжело вздохнул, голос сжался, - когхда я так нелепо и по своей глупости потерял тебя... Вика, сегодня ко мне приезжал Олегх. Мы откровенно поговорили, если так можно сказать.
Вика молча слушала; в голове вертелась мысль, что это Катя просила его заехать. Она знала, что Олег должен был приехать - и это делало разговор ещё острее, но внешне ничего не выдавало: только её ладони, всё ещё тёплые от его головы, и тихое дыхание в комнате.
- Но как только Олех ушёл, - продолжил он, - в голову вернулся другой демон. Он шептал одно и то же: что тебе будет лучше без меня, что я - это твоё бремя. Я поверил. Почти сделал то, о чём не хочу говорить вслух.
Он поднял на неё глаза, в них был стыд и мольба. - Прости меня, - прошептал он. - Прости, что я поддался эмоциям. За то, что ты видела это сегодня. За то, что причинил тебе столько боли, Вик... Прости за те ужасные слова. Ревность свела меня с ума. Ты - самое дорогое, что у меня есть.
Девушка сжала его запястье и почувствовала, как он дрожит. Внутри всё кипело - горечь, ужас, усталое облегчение оттого, что страшное позади. Слова не рвались наружу. Она опустила взгляд на его ладонь, где ещё виднелись бледные следы ночи, и глубоко вдохнула.
- Сейчас не время, - ответила она с нежностью. - Мы с тобой обязательно поговорим, но позже. А сейчас просто будь со мной. Рядом. Это главное.
Её пальцы сжали его ладонь.
- Но... ты пришла, - прошептал он дальше. - Ты ворвалась в комнату, и всё перестало иметь смысл. Не потому что я стал сильнее, а потому что появился кто-то, кто меня видит, кому я действительно нужен.
- У меня есть демон, Вика - сказал он тихо, взглянув в одну точку, - и ты - свет.
Его голос дрогнул, и в нём прозвучало не только признание, но и освобождение. В ту же секунду что-то в нём открылось - не громко, не внезапно, а как трещина в старом зеркале: через неё просветил свет.
Его душа - раньше это была рана, глубокая и чёрная: свёрток боли, в котором жил холод и шрам от сделки.
- Первый раз меня спас он, - продолжил чернокнижник, проговаривая запретное, срывая замок с собственной памяти. - но это спасение имело цену. Демон дал выход, но в кладовой той помощи лежали цепи. Тот четырнадцатилетний мальчишка выбрался из той ночи живым, но уже связанным. Каждое спасённое дыхание я потом оплачивал его шёпотом - он поселился во мне... помогал и жёгх изнутри одновременно.
А теперь - ты. Твоя любовь вошла иначе: без требований, без условий, без контрактов. Ты просто дала свет. Твоя любовь - безвозмездна. Она не забирает, она отдаёт. Она соединяет те обломки, что остались в моей душе, не требуя расплаты, не прося ничего взамен. И в этом её сила - она не лечит ножом, она приклеивает края, делает из крошек дом.
Он провёл пальцем по своему подбородку, и в его взгляде появилось то редкое чувство - неотвратимая усталость, но вместе с ней - бережная надежда. Душа его, помятую и измученную, теперь освещал этот свет: от уголька в груди начало тлеть маленькое пламя, тёплое и живое. Оно не прожигало и не требовало платы - согревало. Он почувствовал, что может дышать иначе: не думая, как расплатиться, а просто принимая.
- Две мои судьбоносные встречи, - прошептал он. - Первая - когхда пришёл демон и я едва не ушёл. Вторая - ты. Тогхда меня спасали цепями; сейчас - ты спасла без цены. Ты просто пришла. И это - другхое спасение.
В его голосе была смущённая благодарность и нечто похожее на детскую веру: впервые за долгое время он позволил себе верить, что свет может просто светить, не проверяя каждую тень на цену.
Она слушала его, затаив дыхание, и сердце сжималось от каждой его фразы. Её ладонь всё так же лежала у него на груди, ощущая биение сердца - неравномерное, но живое, родное.
Вика склонилась ближе, коснулась его виска губами, потом - бровей, словно хотела стереть там всю тьму. Слёзы снова поднялись, но теперь они были другими - тихими, светлыми, очищающими.
- Влад... - её голос был едва слышен, как дыхание. - Ты не один в этом мире. Но то, что было сегодня... - она сделала паузу, глотая горечь. - Должно остаться здесь. Мы закроем эту дверь. Это никогда не должно повториться. Ты нужен маме, Катюшке и...мне. Живым. Не тенью, которая ищет петлю.
Он поднял голову. В его глазах - мальчик из подвала и мужчина, едва не сломавшийся.
- Ты права... - прошептал он, признавая её правду сильнее собственной боли.
По его щеке скатилась ещё одна слеза - простая, честная, рождённая её прикосновением и тем, что страх наконец обрёл имя.
Влад снова кивнул, губы дрогнули. В комнате повисла тишина - не стирающая прошлое, но дарующая шанс. Он положил голову ей на колени, и она медленно провела пальцами по его волосам. Они сидели так - двое с разными ранами, но с одним обещанием: не отпускать друг друга.
В какой-то момент её рука остановилась, пальцы всё ещё лежали на его волосах, но движения больше не было. Влад поднял голову - Вика спала. Её лицо было повернуто вбок, дыхание ровное, губы чуть приоткрыты, а в уголках ресниц ещё блестели непросохшие слёзы.
Он смотрел на неё так, будто видел впервые: уставшая, беззащитная, и в то же время - единственная, кто сумел вырвать его из петли. Сердце сжалось от нежности и благодарности.
Влад осторожно взял её ладонь, отнял от своей головы и прижал к губам. Тихо, почти беззвучно прошептал:
- Мой ангхел хранитель...
Он выдохнул тяжело, сбросив груз, и, собрав остаток сил, бережно поднял её на руки. Ведьма не проснулась, только чуть сильнее уткнулась лицом ему в плечо, доверчиво, как ребёнок. Влад уложил её на постель, поправил волосы с её лица.
Сам лёг на полу рядом, так, чтобы не разрывать этого невидимого круга, и взял её руку в свою - точно так же, как когда-то у неё дома.
Тишина снова накрыла комнату, но теперь в ней не было смертельной пустоты. Она была похожа на обещание.
Виктория проснулась рано и некоторое время просто сидела, не в силах шевельнуться - смотрела, как спит Влад. Его дыхание было ровным, как после бури; в его лице ещё читалась усталость, но и какое-то неизбывное спокойствие, словно он впервые за долгое время позволил себе упасть в сон без страха.
Она встала тихо, стараясь не потревожить его сон, и начала утро как будто по старой, едва слышной привычке: перемыла всю посуду, сложила чашки ровными рядами, вытерла стойку - её движения были аккуратны и медленны, как молитва. Погладила бельё, разложила по полкам, закинула грязное в машинку и запустила стирку. Холодильник действительно оказался полон - она проверила продукты, убрала заготовки в правильные банки и поставила чайник.
Вика готовила завтрак и обед так, будто укладывала по кусочкам первый день их новой жизни. На плите закипал кофе; она жарила омлет с зеленью, тушила овощи, нарезала хлеб. И, как всегда, сделала его любимое блюдо - простое, но тёплое, с тугой душой домашнего вкуса, то, что возвращало его к себе самому. Каждый её жест был наполнен тихой заботой: ложка, положенная ровно в миску, полотенце, подвешенное так, чтобы ему было удобно.
Когда всё было готово, она вернулась в комнату, посмотрела на спящего и улыбнулась - почти без звука, незаметно даже для себя. Потом аккуратно накрыла стол и, прежде чем разбудить его, села рядом и положила руку на его плечо, чувствуя, как под ладонью бьётся жизнь.
Он пошевелился, тихо, откликаясь на её прикосновение. Веки дрогнули, и спустя миг Влад приоткрыл глаза. Несколько секунд он просто смотрел на неё, ещё не различая сон и реальность, а потом уголки его губ чуть заметно приподнялись.
- Ты?.. - голос был хрипловатый, сонный.
- Я, - Вика улыбнулась, гладила его плечо, будто успокаивая. - Вставай, я... завтрак готов.
Он закрыл глаза ещё на мгновение, будто не хотел отпускать ощущение её руки, и только потом приподнялся, опираясь на локоть. Волосы растрёпаны, взгляд уставший, но в нём светилось что-то новое - доверие, редкая мягкость.
- Ты всё....? - он обвёл взглядом комнату, заметил порядок и тихо качнул головой. - Охренеть... давно никто обо мне так не заботился.
Вика смутилась, отвела глаза, но он поймал её ладонь и задержал у своих губ.
- Спасибо, родная - прошептал он. - За то, что ты есть.
Она улыбнулась уже открыто и встала, протягивая ему руку:
- Пойдём. Кофе стынет.
И в этом утре, полном простых движений, было больше близости, чем в самых длинных разговорах.
Они сидели за столом, напротив друг друга. На тарелках оставались только крошки хлеба, чашки с кофе остыли наполовину. Тишина давила, и Влад первым нарушил её.
- Вика, - он выпрямился, посмотрел прямо. - Я хочу, чтобы мы начали всё заново. Отпустили то, что было. Я... я хочу отношений с тобой, настоящих.
Она смотрела на него неподвижно, пальцы обхватывали чашку, словно спасаясь в тепле.
- Заново? - её голос прозвучал тихо, но в нём была сталь. - Влад, ты понимаешь, что для меня значит «заново»? Это будто стереть ножом по коже.
Он нахмурился, не сразу найдя слова.
- Я был козлом, - сказал наконец. - Я слушал не сердце, а чужие слова. Лена... она...она всегхда умела давить, игхрать. А я...
- А ты... Влад, ты поверил ей, - перебила Вика резко. - Не мне. Ты поверил женщине, которая врала тебе в лицо, которая скрывала от тебя, что ребёнок даже не твой. Ты поверил ей, а не мне.
Её глаза блеснули, но слёз не было. Только холодная ясность.
- И что хуже всего, - продолжила она, - ты поверил в то, что я специально... потеряла свою невинность с тобой, чтобы потом трахаться направо и налево. Ты так сказал. Ты допустил такие слова про меня.
Влад закрыл глаза на секунду, будто его ударили.
- Я сказал гхлупость, - тихо. - Я хотел задеть, выместить злость, свою ревность...я...
- Нет! Ты сказал это так непринуждённо.... потому что ты был уверен в том, что говоришь. Ты в это поверил, - Вика сжала ладони. - А знаешь, Влад, предательство - это не только когда тебе изменяют. Это и когда в тебя не верят. Когда выбирают чужую ложь вместо твоей правды.
Она поставила чашку на стол, и звук фарфора о дерево прозвенел, как точка.
- Я не могу это простить. И не могу забыть. Ты просишь «заново» - но у нас с тобой нет «заново». Есть только то, что ты сделал, и то, что я чувствую сейчас.
Влад потянулся к её руке, но она отодвинула её.
- Мы должны расстаться, - сказала она чётко.
Она замолчала на минуту, словно собирая в кулак все слова, которые копились эти дни, и наконец заговорила спокойно, но так, что в каждом слове был свой нож и своё лекарство.
- Я помню тот день, - начала Вика тихо. - Когда я побежала за твоей машиной, помнишь? Как я упала на тот мокрый асфальт....дождь лил, как из ведра, и никого вокруг. Влад, я тогда впервые почувствовала, что я совершенно одна. Даже тогда - когда не стало родителей, даже тогда - когда я потеряла Зиночку...- я не знала такой одинокости. Влад, в тот день, когда ты ушёл, оставив меня на мокром асфальте, я поняла-нельзя на никого полагаться. Даже на того, кого любишь. Ты выбрал верить ей. Ты поверил Лене, этим грязным слухам чужих людей, а не мне. И это был неодноразовый проступок - это было твоим решением.
Её голос никак не дрожал, но в нём была глубина, которую не спрячешь.
- Я прощаю тебя, - сказала она, и в этих словах звучала не слабость, а отчётливое отпущение. Но быть с тобой я не могу. Не потому что я холодная, бесчувственная, как думают все- потому что невозможно жить с тем, кто однажды выбрал ложь вместо меня. Предательство не стирается. Оно остаётся шрамом, а я не хочу каждый день напоминать себе о том, что меня не выбрали.
Она посмотрела прямо ему в глаза, и в её взгляде не было мщения - только боль.
- Я умоляю, не делай тех глупостей, которые ты делал. Влад, ты хороший человек с золотым сердцем, но не позволять себе говорить о людях так, как ты говорил обо мне. У тебя всё будет хорошо слышишь? У тебя скоро - битва, у тебя будет новый путь, новые люди, новые возможности. Ты не погибнешь от этого, Влад. Ты выстоишь. Но уже без меня.
Он открыл рот, попытался что-то сказать, но Вика подняла руку - нежно, но твёрдо.
- Не проси меня остаться. Я тебя отпускаю....По-другому я не смогу жить.
В кухне повисла тишина, в которой слышались только два дыхания - его прерывистое, её ровное, как рифма. В глазах Влада заблестела слеза; на его губах было всё то, что он хотел бы вымолвить, но не теперь. Он смотрел на неё, не отводя взгляда, словно надеясь выпросить другое окончание. Но её слова были как закрытая дверь - болезненно необходимая. Влад выдохнул, тяжело, но ровно, словно собирая каждую фразу в ладони прежде чем отпустить.
- Я понимаю, - сказал он тихо. - Возможно, на твоём месте я бы не приехал. Возможно, я бы не стал спасать того, кто так больно меня ранил, не стал бы оправдываться словами. Я бы тупо ушёл, будто ничего и не было между нами.
Он улыбнулся - горькая, тонкая улыбка, в которой было и поражение, и благодарность.
- Но ты пришла. Ты вытянула меня из тьмы. Ты осталась. Ты гховорила со мной, даже когда я не умел слушать. Ты всегда делала больше, чем я заслуживаю. За это я бесконечно тебе благходарен.
Он замолк, всматриваясь в её лицо, в те чёткие линии, что теперь были и укрытием, и приговором.
- Я надеюсь, - продолжил он, и голос вдруг стал детским от уязвимости, - что мы переживём свои раны и однажды сможем признаться другх другху: «Я не могху больше жить один». Я в это верю, Вика. Может, не скоро - через месяц, гход - но гхде-то в будущем наши тропы найдут ответ. Я смогху доказать тебе, что гхотов отдать за тебя всё, доказать что я... что я люблю тебя.
Он не просил изменить её решение. Он не умолял. В его словах не было манипуляции - только признание собственной вины и искренняя надежда на будущее....
Вика слушала, не прерывая. В её взгляде плавала боль и благодарность - за признание, за честность. Когда он замолчал, она медленно кивнула, не отказываясь и не принимая. В комнате снова воцарилась тишина - не пустая, а наполненная тем, что между ними было и того, что уже ушло...
- Пусть будет так, - сказала она тихо. - Влад, ты выиграешь эту битву. Но помни: новую жизнь строят не на чужих словах, а на правде, даже если она горька.
Он кивнул, приняв приговор как часть собственного исцеления. Они встали, оставив чашки на столе, и не смотрели друг на друга слишком долго - достаточно, чтобы в глазах не искать утешения, которого уже не было. Оба разошлись в разные стороны: она - за порог, он - в спальню, неся в себе и шрамы, и надежду, что время расставит всё по местам.
Виктория выскочила из подъезда, вся в слёзах, захлёбываясь собственной болью. Она любит его больше жизни, но обида, которую он оставил в её душе, пожирала её изнутри. Сердце билося так, словно хотелось вырваться наружу, голос ломался на каждом слове.
- Алло, Ин - прошептала она, едва сдерживая рыдание, - я не могу... мне плохо. Я... мы расстались окончательно. Ты в офисе?? Я скоро буду.
В это время Влад стоял у окна. Он смотрит на её силуэт: телефон у уха, плечи сжаты, губы шепчут. Всё вокруг - размытое пятно света, только она - резкая, как удар. И в этот момент в его груди возникает шёлест - Толик. Тонкий, вкрадчивый, будто змеиный шёпот из-под рёбер.
- Слышал? - ядовито начал демон в груди Влада. - Она уйдёт. Оставит тебя с пустотой. Она уже сделала свой выбор. Выбросит тебя, как старую шкуру. А ну встань! Выйди! Скажи ей всё! Да кричи, блядь, чтоб она вздрогнула и поняла, кого теряет!
Она сейчас звонит этой рыжей бабе- своей подруге... Бежит за поддержкой. Блядь, да очнись же ты! Ты должен успеть. Позвони этой бабёнке... Ты должен опередить свою ведьму. Ты, блядь, должен услышать их разговор!!!Торопись!
Сердце Влада болезненно сжалось. Шёпот вполз в ухо, холодный и требовательный. Парень ощутил, как он подталкивает, как в мыслях загорается простая цель: опередить, услышать, понять. Сердце сжалось. Он машинально набрал Инну.
- Влад, Вика едет в офис, - послышалось по ту сторону динамика. Голос её был мягок, но в нём звучала твёрдая, почти тревожная нота.
- Ясно. Я...Я еду! - коротко бросил он.
- Нет, стой, подожди... - но Влад уже отключился...
Чернокнижник не слышал остального. В висках звенело, как металл. Машинально кивнув самому себе, он натянул кроссовки, рывком схватил телефон и выбежал из дома. Мотор завыл, раннее утро перед ним растянулась полосой фар. Дважды он пролетел на красный, не замечая сигналов. Город мелькал в окнах, как в бреду; мысли путались, но решение было одно - добраться до офиса первым, несмотря ни на что.
Вика уже выехала со двора. Дорога в её глазах была затуманена слезами; она не заметила, как она нажала на газ, и машина унесла её прочь, оставляя за спиной дом с чашками на столе и пустотой, которая давила сильнее любой правды. Хотела ли она остаться, снова поверить ему - не знала. Знала только, что сейчас ей нужно плечо, тёплое и надёжное, куда можно спрятать лицо и не думать, хоть на минуту.
Он подъехал к офису раньше, чем Виктория успела доехать. Залетев внутрь и, запыхавшись, чернокнижник быстро пересказал Инне, что случилось утром: о их разговоре, о словах, о боли, и попросил её помочь - просто быть рядом с ней сейчас и промолчать о его присутствии. Услышав шаги в коридоре, Влад отступил в тень и спрятался так, чтобы Вика не увидела его.
- Не выдавай меня, - прошептал он Инне. Она кивнула.
Дверь резко распахнулась, от порыва, и в проёме появилась Вика.
Её шаги были неровными, взгляд - затуманенным, как у человека, который шёл сквозь ночь и слёзы.
Инна не задала ни единого вопроса. Она бросилась к ней, прижала к груди, сжав так крепко, стараясь удержать на грани того мира, откуда Вика только что вернулась.
Их объятие стало немым криком.
Вика дрогнула, пальцы судорожно вцепились в плечи подруги - и Инна поняла всё без слов: боль, отчаяние, и то, что на сердце у Вики сейчас лежит камень, тяжёлый, как сама судьба.
В комнате повисла тишина, но в этой тишине слышался стук их сердец, сливающихся в одном ритме - ритме утраты и надежды.
Вика сжала Иннину руку и опустилась на пол. Слёз уже не было - они выгорели до корней: глаза красные и опухшие, губы припухшие, щеки пылают.
Инна молча слушала, временами сама вытирая слёзы.
- Он всегда со мной, - начала Вика медленно, будто выталкивая слова изнутри. - Каждый час, каждая минута, каждая секунда. Когда я на работе, когда дома - он везде. Он не отпускает меня никогда. Даже когда я одна, я не одинока, потому что он рядом. Я люблю его всей своей плотью, каждой клеточкой. Я дышу им. Я живу только мыслями о нём. Если я не слышу его голос, если не ощущаю его присутствия - день прожит зря. Я не знаю, как я жила раньше... Неужели это была жизнь? Инна, что мне теперь делать? Я не переживу. Как люди расстаются на годы, когда даже две недели теперь кажутся вечностью?..
За тяжёлыми шторами сидел Влад. Его дыхание сбилось, ладони сжались в кулаки. Мысли резали сознание, одна острее другой:
«Гхосподи... она любила меня с самого первого дня... А я дурак, даже не замечал, насколько. Она доверяет мне безогховорочно, безгхранично... больше, чем себе. Она была уверена, что я никогхда не предам, не подведу. А я? Я послушал чужую ложь, позволил себе усомниться в ней. Почему я поверил той, что обманывала меня не раз? За что мне всё это? Ведь я знал про неё всё... я же всё знал...»
Вика вздохнула и продолжила:
- Даже когда на нас набросился шквал агрессии в начале отношений, я была готова брать удар на себя, лишь бы он не переживал. Я никогда не думала, что мне когда-то придётся услышать от него: «Ты потеряла невинность со мной, чтобы потом трахаться налево-направо... Лена была права. Ты просто дрянь, Виктория Райдос...» Ин, я помню, как он уговаривал меня на отношения, как был нежен, трепетный... готов был ждать столько, сколько потребуется, лишь бы я сама была готова...
Мысли Влада пронзили сердце:
«Как же это было ценно... её чистота, её страх и доверие, её первый шаг ко мне. Я чувствовал, что для неё всё это священно. А я? Я был способен перечеркнуть её веру одним грязным словом. Гхосподи, как я могх?»
Вика продолжала, голос срывался:
- Первое время мне было так страшно, Ин... Что скажут люди? Что они будут травить нас... Что будут кричать, что ведьма разбила молодую семью. Но я выбрала любовь. Чистую. Я не могла не начать эти отношения. Он стал самым главным в моей жизни.
Влад прижал ладонь к лицу, сдерживая крик внутри.
«Она выбрала меня... среди всего ада, среди осуждения - меня. А я позволил себе сомневаться. Она любила меня так, как никто и никогхда...»
- Это было похоже на сказку, - тихо произнесла Вика, будто обращаясь уже не к Инне, а в пустоту. - Влад... Влад наконец-то увидел меня. Обратил внимание среди сотни людей. Увидел во мне девушку. Желанную девушку, а не просто "ведьму Викторию Райдос". Он сам говорил мне это... что любит меня! Вокруг столько красивых женщин... у него была жена. Но я думаю, их брак распался ещё до моего прихода в его жизнь. Он просто держался из-за её беременности, из-за ребёнка. Ин, он даже ревновал меня к Олегу... К Олегу! Но ты же знаешь, как я к нему отношусь. Просто как к порядочному, честному человеку. Он же друг!
И снова внутри Влада вспыхнуло:
«Она защищает меня даже сейчас... даже когда говорит с подругхой. А я позволил себе обидеть её сомнениями, уколоть недоверием. Гхосподи... что я наделал? И как мне вернуть то, что я сам разбил?»
- Ин, меня называют самой красивой участницей «Битвы», - Вика с трудом улыбнулась сквозь дрожь. - Но я никогда так не считала... Всегда старалась оставаться в тени. Влад признался, что разглядел во мне истинную красоту. Как же это странно... Ведь я сама не верила даже в своё отражение. Никогда не считала себя хоть чуточку привлекательной.
Она подняла на подругу покрасневшие глаза.
- Он удивительный... - голос сорвался на шёпот. - Он первый мужчина, который сумел увидеть во мне то, чего никто никогда не замечал, - мою душу. И самое поразительное - я поверила ему. Потому что он был таким искренним... Настоящим. А я... я не смогла быть такой же искренней и признаться ему. Рассказать, как сильно люблю. С первого взгляда. С той самой секунды, как увидела его здесь, в этом кабинете, на экране, а потом в гот-зале...
За шторами Влад закрыл глаза, сердце билось в висках.
«Она... с первого взгляда?.. Здесь?.. БожЭ, Вика... Ты уже тогхда чувствовала это. А я даже представить не могх... Я ходил кругхами, сомневался, боялся разрушить, а она уже знала. И всё это время молчала... Почему? Потому что боялась меня? Боялась моей слабости? Я - последний, кто заслуживает такую любовь. А она... она дарила её молча, каждую секунду, пряча в себе. Больнее всего то, что я услышал это не от тебя, а случайно, прячась за этими проклятыми шторами...»
Инна тихо провела рукой по волосам брюнетки, но ничего не сказала. Она знала: слова сейчас были бы лишними.
Но через мгновение её взгляд скользнул в сторону тяжёлых штор. Она точно знала, что там, за тканью, затаился он. Поймав едва различимое движение, Инна задержала глаза, пытаясь встретить его взгляд. И, когда почувствовала на себе тяжёлое дыхание из-за тени, едва заметно качнула головой.
Это движение было не упрёком - приговором.
"Что же ты сделал, Влад?.. Что же ты натворил?" - читалось в её глазах.
Вика этого не видела. Она продолжала, словно выговаривая на свет то, что столько времени носила в себе. А Влад, услышав молчаливый жест Инны, ещё сильнее сжался в тени, ощущая, что земля уходит из-под ног.
- Мои страхи... - продолжала Вика, опуская взгляд, голос становился всё тише. - Эти людские взгляды, упрёки... тогда это стало неважно. Потому что он тоже полюбил меня... любил и никогда бы не предал. Я бы не пережила этого. Влад... он... он казался мне настоящим, и я верила, что он никогда не сможет меня обидеть. Я так думала, по крайней мере...
Её пальцы дрожали в руках Инны. Инна молчала, но сердце у неё сжималось, будто она держит в ладонях чужую хрупкую душу.
- Я никогда не любила заглядывать в будущее, - голос Вики стал почти шёпотом, глухим, нос заложило от слёз, - но мне так хотелось узнать, что нас ждёт... чем закончится эта сказка - мой роман с Владом. Я так надеялась, что он не закончится никогда... Мне порой казалось, что это сон. Что я - какая-то абстракция. Что я во всём вижу моего Влада. Я была готова сделать ради него всё... всё, на что хватит моих сил....И моей любви.
Она глубоко вдохнула, обхватив руками плечи, будто сама себя обнимала.
- Ин, ты другое... но я никогда не думала, что в этом мире найдётся человек, для которого я стану важнее всего - друзей, работы, знакомых, «Битвы»... Но он был в моей жизни. Такой красивый, умный, нежный, заботливый, светлый, чуткий, ранимый... Влад Череватый... я люблю тебя.
Тишина.
За шторами Влад сжал руки так, что ногти впились в ладони. Он не дышал, боясь спугнуть этот миг.
«БожЭ... всё это время она чувствовала так... А я... Гхосподи!»
По щеке Влада скатилась горячая слеза, срываясь на подбородке и падая на чёрную ткань брюк.
Вика продолжала:
- Я верила ему, Ин, несмотря на все предрассудки и обстоятельства. Потому что если бы он не преодолел свою сильную натуру, если бы не сделал тогда, на кладбище, первый шаг, всё могло бы быть иначе. Я даже думать не хочу как... просто всё было бы без него. А я не могу без него... не могу...
Инна крепко прижала Вику к себе. Они сидели на полу офиса, две женские фигуры, сжавшиеся в одну.
- Когда-то давно, когда не стало бабушки, - Вика едва не захлебнулась словами, - единственной родной души... я думала, что больнее уже не будет, думала, что сильнее ударить меня не сможет никто. Я ошибалась... и главное, что виновата в этом только я. Я. А кто же ещё? Я ведь знала, должна была знать, что ничего в моей жизни не изменится, что никто... никто не сможет полюбить меня...
Она опустила голову на колени.
- Я доверилась человеку, а верить было нельзя. Нельзя! Вся эта его любовь была лишь игрой... фарсом. Прекрасно разыгранным представлением, но почему бы и нет? Игра стоила свеч... Нужна слава, деньги, пиар, любовь публики... А тут Виктория Райдос - недоступная, холодная... Что оставалось? Влюбить в себя Викторию Райдос? Проще простого... Такую холодную, недотрогу нельзя полюбить. Я знала это с самого рождения - мне суждено быть в магии, и всё... Как я могла так забыться? А ему... ему было несложно притвориться ради денег, славы... На что я вообще рассчитывала?!
За шторами Влад едва не застонал.
«Она думает, что я игхрал... что это был фарс. Гхосподи, Вика... Если бы ты знала, как я искал тебя в каждом взгляде, как боялся тебя потерять, как не умею быть без тебя. Если бы ты знала, что для меня не было игхры. Что я сам себя потерял, чтобы найти тебя...»
Его глаза заслезились, грудь сдавила боль - но он не вышел. Только смотрел через ткань, слушал, как рушится в голосе Вики её собственный мир, и понимал, что, возможно, рушится и его.
Она вспоминала его слова - о том, как он её любит, о его отчаянии и сожалениях - но верить им до конца уже не могла.
Вика закрыла лицо руками, пальцы дрожали. Слова срывались с губ, словно сама душа рвалась наружу:
- Я хочу забыть это, Ин... как страшный сон. - Голос сорвался на шёпот. - Но как?.. Как мне это забыть? Как вырвать из себя то, чем я дышала?..
Она чуть прижалась к Инне, будто к последней опоре. Её плечи дрожали, дыхание сбивалось. Глаза сухие, но от этого ещё больнее.
Инна обняла её крепче, провела ладонью по её волосам, поглаживая, как ребёнка.
- Тише... - прошептала она. - Ты всё переживёшь, слышишь? Всё. Даже это.
Снаружи стояла звенящая тишина. За плотными шторами Влад сидел, как в оцепенении. Сердце колотилось так, что он боялся, его услышат. В груди у него всё сжалось от боли и вины. Каждое слово Вики - как нож. Он хотел шагнуть, выйти, сказать: «Я не играл, я не притворялся...», но ноги будто приросли к полу.
А Вика всё шептала, задыхаясь:
- Я не знаю, как... Я не могу... Как люди забывают? Как живут дальше?..
Инна молчала. Её глаза наполнились слезами, но она не позволила им упасть. Она просто крепче сжала Викину ладонь, передавая ей хоть каплю тепла.
- Ин, я люблю его... каждой клеточкой. Даже когда он злой. Даже когда он одержим. Даже тогда, когда он поверил ей, а не мне. - Голос Вики дрожал, но не срывался. - Ин... - она подняла голову, и глаза сверкали от слёз, - говорят, любят не за что-то, а вопреки. Вот и я люблю его просто так... несмотря ни на что... просто потому, что он есть. Но он не должен это знать.
Она всхлипнула, но продолжала:
- Я вырву эти чувства из своего сердца. Я слишком много теряла в жизни, Ин... чтобы снова потерять, чтобы однажды проснуться и понять, что он ушёл. Лучше уйду я сама, чем разбиться в дребезги.
Инна накрыла щеку Вики своей ладонью. Смотрела на неё мягко, без осуждения, без слов - только дыхание и тепло рядом.
За плотными шторами Влад сидел, прижавшись спиной к стене. Пальцы до боли впились в ткань брюк. Каждое слово, произнесённое Викой, врезалось в него острыми гранями.
Он закрыл глаза, чтобы не выдать себя. "Как ты можешь думать так обо мне... как ты можешь верить, что я притворялся? Я не игхрал. Я дышу тобой, Вика..." - его мысли били в виски. "Сказать? Выйти? Обнять? Нет... ты разобьёшься ещё сильнее. Я всё разрушил..."
Тишина в кабинете стала плотной, как воздух перед грозой.
Инна осторожно погладила Вику по волосам, чуть качая, как ребёнка:
- Не надо решать сейчас, - прошептала она. - Не надо вырывать. Ты жива - и это главное.
Вика кивнула, но глаза её снова стекленели, и взгляд уходил куда-то в пустоту.
- Вик, поехали домой, - мягко сказала Инна, сжимая её ладони. - Я отменю все встречи на сегодня.
- Нет, так нельзя, - Вика покачала головой, упрямо вытирая слёзы. - Я не имею права. Люди приходят за помощью. Я не могу просто уехать домой.
Инна вздохнула, понимая, что спорить бессмысленно.
- Ладно. Тогда иди в комнату. Приведи себя в порядок. Я просмотрю список ещё раз.
Вика кивнула и медленно поднялась. В её глазах всё ещё стояла боль, но она старалась держаться. Тихо, почти на цыпочках, она вышла в сторону своей комнаты отдыха.
Инна проводила её взглядом и лишь тогда решилась. Подошла к тяжёлым шторам, пальцами сдвинула их в сторону.
За ними, в полумраке, сидел Влад. Такой высокий, но в этот миг казавшийся сломленным. Он обхватил голову руками, пряча лицо, будто пытался спрятаться от всего мира. Плечи его дрожали.
Инна замерла, вглядываясь в него. То, что она увидела, пронзило сердце сильнее любых слов Виктории.
Это был не чернокнижник, не демон, не мужчина с репутацией. Это был человек, который любил - и терял.
- Господи, Влад... - вырвалось у неё шёпотом.
Инна тихо опустилась рядом, осторожно положила руки на его широкие плечи. Влад вздрогнул, но не поднял головы. Тогда она обняла его крепко, так, будто пыталась удержать от падения в пропасть.
- Ребята... что же вы?.. - прошептала она. - Всё будет хорошо. Дай ей время. Время, Влад. Оно всё расставит по местам. Только со временем ты сможешь показать, как ты её любишь, и что она ошибается. Самое главное - не теряй себя.
Влад медленно поднял взгляд, в котором блестели слёзы. Он выдохнул глухо:
- Ин, спасибо за всё. Ты права. Я должен... на время отпустить эту ситуацию. И заняться собой. Чтобы она сама увидела. - Он провёл рукой по подбородку, словно смывал с себя всю боль. - Я люблю её больше жизни.
Инна кивнула и сжала его ладонь.
- Береги себя, Влад. А её... я берегу.
Он закрыл глаза на миг, запоминая эти слова, и резко поднялся. И прежде чем Инна успела что-то добавить, он уже шагнул в сторону выхода.
Влад ушёл быстро, незаметно, растворившись в коридоре, оставив за собой лишь ощущение гулкой пустоты.
Влад вошёл в квартиру почти беззвучно, но в груди всё ещё грохотало, как после бури.
- Ма!.. - позвал он, но в ответ лишь тишина.
Из комнаты выглянула Катя.
- Мама у соседки, обещала вернуться к вечеру... Влад?..
Не дав ей договорить, он пересёк прихожую в два шага и крепко обнял сестру. Так сильно, что она даже удивлённо охнула, но не оттолкнула. Его руки дрожали, будто он держался за неё, чтобы не рассыпаться самому.
- Влад, ты чего?.. - осторожно спросила она, пытаясь заглянуть ему в лицо.
Он уткнулся лбом в её плечо и выдохнул хрипло, почти беззвучно:
- Просто... не отпускай меня сейчас.
Катя обняла его в ответ, поглаживая по спине. Она молчала, чувствуя, как тяжёл его вдох, как будто весь мир навалился на его грудь.
Они прошли в гостиную. Влад тяжело опустился на диван, словно его ноги перестали держать. Катя села напротив, но не перебивала.
- Я слышал её душу... её сердце, - начал Влад, глядя в одну точку, где-то мимо сестры. Голос его был низким, надломленным. - Я спрятался в её кабинете и слышал её разговор с Инной. Я всё знаю. Теперь я всё понимаю...
Он провёл рукой по подбородку, и Катя впервые заметила, как побледнели его губы, как дрожат пальцы.
- Ты знаешь... - он горько усмехнулся, - меня полюбила самая лучшая девушка на свете. А я... я так бездарно всё испортил.
Катя сжала пальцы, но молчала. Она не перебивала - только слушала, как он говорит, будто признаётся сам себе.
- Я... - Влад замолчал, проглотив комок. - Я ведь видел, как она смотрит на меня. Как верит мне. А я позволил себе поверить чужим словам. Обидеть её. Уничтожить то, что она строила.
Он сжал кулаки, сдерживая слёзы, и только теперь посмотрел на Катю.
- Я не знаю, как жить с этим, Катя.
Он засмеялся - сухо, надрывно, будто смех рвался сквозь слёзы. В том звуке было отчаяние.
- Я влез своими мерзкими ручонками в её душу... аааах... - Влад схватился за голову. - И что оставил? Только злость! Только ненависть в этой кристально чистой душе! Понимаешь, Катя?! Только злость и ненависть!
Он ударил кулаком по колену, задыхаясь.
- Как?! Как я могх?! Я не понимаю... - в его голосе звучал хрип отчаяния, будто он сам себя разрывал на части.
Катя сидела неподалёку, испуганно сжимая ладони. Её брат, такой сильный и всегда собранный, сейчас рушился прямо на её глазах....
Она медленно встала, подошла к нему и положила ладонь на его плечо.
- Влад... - тихо сказала она. - Это ещё не конец. Ты же знаешь, что люди, которые любят, умеют прощать. Но для этого ты должен перестать винить себя и начать что-то делать.
Её слова упали в гулкую тишину, а Влад только кивнул, будто сам себе.
- Нет, Кать. Я потерял её...
Сестра резко встала, отходя от Влада, и поставила руки по бокам, словно собираясь удержать всю ситуацию в своих ладонях.
- Хватит! - сказала она строго, почти рыча. - Замолчи! Слушай меня внимательно: ты любишь её, Влад. Ты всё ещё можешь всё исправить!
Он вздрогнул, будто её слова ударили током, и взглянул на неё сквозь слёзы.
- Я... я... - голос застрял у него в груди.
- Нет, не «я»! - Катя сжала его за плечи сильнее. - Ты влез в её душу, да, но это не конец. Ты сделал ошибку, да, но это ещё можно исправить. Ты должен взять себя в руки, перестать корить себя, понять, что её любовь к тебе настоящая.
Влад опустил голову на колени, но плечи выпрямились чуть больше.
- Слушай меня, - продолжала Катя мягче, но твёрдо. - Время будет вашим союзником. Она любит тебя. Ты любишь её. Но пока ты тонешь в собственной вине - ты теряешь шанс. Ты должен показать ей, что это не фарс. Что это не игра.
Влад молча кивнул, вдохнул глубоко, сжимая кулаки. Сердце всё ещё рвалось, но впервые за часы внутри появилась точка опоры.
- Я... я сделаю это, - прошептал он, почти себе под нос. - Я не потеряю её.
Влад так долго стоял и боролся с собой, что не заметил, как опустился на диван. Его руки рассыпались по подлокотникам, плечи опустились, а голова тяжело упала на спинку.
Секунды тянулись, сердце всё ещё колотилось, мысли метались, но тело оказалось сильнее разума. И, не успев осознать, он провалился в сон.
Сон был беспокойным, наполненным шумом голосов, смехом и слезами Вики. Он ворочался, словно пытался что-то сказать, что-то исправить, но во сне его слова терялись, растворяясь в бездне боли и страха.
Катя наблюдала за братом с тихой тревогой. Она не тронула его, давая возможность хоть немного отдохнуть, надеясь, что сон снимет тяжесть с его души. Её сердце сжималось, видя, как тот, кто обычно поддерживал всех вокруг, теперь был полностью уязвим и одинок.
Она тихо подошла ближе, наклонилась, всматриваясь в его лицо - усталое, с морщинами боли на лбу. Даже во сне он продолжал бороться. Катя вдруг поняла, что за этой силой всегда скрывался человек, которому тоже нужно плечо рядом. И в этот миг она пообещала себе: какой бы выбор в будущем ни сделала Виктория, она не даст брату сломаться.
Влад очнулся от тяжести сна и первым делом заметил темноту за окнами. Он потерял счёт времени - казалось, что уснул лишь на миг, но день уже незаметно растворился в ночи. Тело ныло, словно после долгой борьбы, и всё же внутри оставалась тревожная пустота.
Он медленно поднялся с дивана. В кресле рядом сидела мать - её руки были сложены на коленях, лицо усталое и обеспокоенное. Рядом на столике лежала чашка с остывшим чаем. Влад понял: она сидела здесь всё время, пока он спал.
Катя, видно, успела рассказать ей о его словах и о том, что творилось в его душе. Мать хотела заговорить, но Влад не дал ей. Он подошёл ближе и мягко, почти ребёнком, обнял её за плечи.
- Мам, не нужно... - его голос прозвучал тихо, но уверенно. - Всё в порядке. Не стоит волноваться, я уже не маленький. Я справляюсь.
Она вздохнула, прижала ладонь к его руке, но ничего не сказала. Только её глаза выдавали, что сердце матери всё равно не отпускает тревога.
- Скоро битва, - продолжил Влад, будто сам себя убеждая. - Мне надо готовиться. Я поеду к себе.
Он выпрямился, поцеловал её в макушку и чуть улыбнулся, скрывая за усталостью ту силу, которую она так в нём ценила.
В это время, далеко от его дома, Вика лежала в своей постели. Комната погружалась в полумрак, лишь экран телефона светился холодным светом. Она бездумно листала ленту, пытаясь отвлечься, но пальцы сами вывели её на страницу Влада.
Ведьма уже давно отписалась от него - формальный жест, попытка дистанцироваться. Но страничка оставалась открытой. Постов новых не было, только старые - и сотни комментариев под ними. Люди гадали, спорили, мучились вопросами: почему они расстались? Кто виноват? Правда ли это?
Вика не выдержала и закрыла вкладку. Сердце сжалось от этого шума чужих голосов, от любопытных глаз, которые видели их историю как очередную драму.
Она открыла фотоальбом. На экране одна за другой вспыхивали картинки - их счастливые лица, Новый год, украшенная ёлка, поездка в поезде, снег, смех, случайные селфи. Каждый кадр был словно укол в сердце, но и как дыхание тепла, напоминание: это было по-настоящему.
Пальцы Вики задержались на одном снимке - они вдвоём, смеющиеся, в заснеженной Москве. Она невольно улыбнулась сквозь слёзы, и в груди всё сжалось.
- Влад... - выдохнула она почти неслышно. - Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватает.
Она перевернула следующее фото - его глаза, тёплые, живые. И словно сама себе, шёпотом:
- Я знаю, ты можешь быть злым. Можешь кричать, можешь обижать... но я люблю тебя даже в эти минуты. Люблю каждую твою слабость, каждую морщинку на лице, каждый твой взгляд.
Она прижала телефон к груди, закрыла глаза.
- Говорят, время лечит... А как оно вылечит меня, если всё, что я хочу, - это снова услышать твой голос? Но при всем этом я не могу больше пустить тебя в свое сердце.... слишком сильна была эта боль...слишко сильно ты меня обидел...
Слёзы потекли по щекам, но Вика не смахнула их. Она позволила им течь, как будто вместе с ними выходила её боль.
Телефон снова погас, отражая её собственное лицо в чёрном экране. Она вздохнула, прижала его к груди сильнее, словно в надежде удержать хоть крупицу тепла, что ещё оставалось от их прошлого.
Мысли постепенно спутались, дыхание стало неровным и тяжёлым. Она не заметила, как сквозь поток воспоминаний и боли веки начали тяжело опускаться.
- Влад... - сорвалось с её губ в полусне.
И Вика уснула - уставшая, разбитая, с мокрыми от слёз щеками и телефоном в руках- с последней ниточкой, связывающей её с ним.
Влад не понял, как дорога привела его к кладбищу. Будто сама вывела - руки, мысли, сердце. Машина остановилась у старой ограды, и чернокнижник уже собирался заглушить мотор, когда в динамиках зазвучало знакомое вступление.
Романс. Группа «Пицца».
Он замер. Вместо того чтобы выключить радио, прибавил звук и вышел из машины, оставив дверь распахнутой. В лицо ударил прохладный сентябрьский ветер. Ночь дышала сыростью и тишиной, пробивая до костей.
«Без тебя жизни нет... сколько ни жми к стене...»
Влад опустил голову, пальцы машинально коснулись подбородка.
- Господи... да это же про нас, Вика... - прошептал он, сжимая кулаки.
«Без тебя смысла нет... без тебя жизни нет... жизни нет...»
Слова прожигали грудь. Он закрыл глаза - и сразу увидел её: глаза, сияющие сквозь слёзы; голос, полный нежности, даже в ссоре; руки, дрожащие от того, что она доверяла ему больше, чем себе.
И снова обрывок из песни:
«Она такая, что не хватит слов...»
- Вика... ты мой воздух. Моя жизнь. Всё, что у меня было - это ты. А теперь, когда тебя нет рядом, я будто хожу в темноте, спотыкаясь о каждую тень. Как жить, если без тебя смысла нет? Если каждый шаг пустой?..
Он поднял взгляд к небу. Рваные облака скрывали звёзды, ветер гулял между кронами, будто подпевал музыке. Влад сжал виски ладонями, шагнул ближе к ограде.
- Прости меня! - крикнул он, захлёбываясь в слезах. - Прости... - выдохнул тише, почти беззвучно. Его голос утонул в ночи. - Я разрушил то, что было важнее самой жизни. Теперь только эта песня и кладбищенская тишина знают, как я тебя люблю.
И тут песня ударила новыми словами:
«Танцуют листья на ветру... я без неё умру. Бываю груб, но не вижу никого вокруг...»
Влад зажал лицо ладонями, тяжело дыша- от боли разрывалась грудь. Ночь качнулась, земля под ногами словно ушла.
И тогда, из глубины тишины, рядом с его сознанием заговорил Толик - хрипло, с насмешкой, но неожиданно твёрдо:
- Давай, собирайся, Череватый. Настраивайся на битву. Помни, это она сама уговорила тебя - попробовать ещё раз. Вы готовились вместе. И я стал сильнее... Эта чертовка и на меня подействовала. Каким-то образом подпитывала.
- Ты прав... - прошептал он, и в голосе уже звучала решимость. - Ради неё я не имею права сдаться.
Он обернулся к машине. Ветер трепал волосы, холодные порывы врывались в распахнутую дверь, а из динамиков всё ещё звучал «Романс», будто подводя итог его исповеди.
Влад шагнул вперёд. В его походке больше не было сломленности - только тяжесть прожитой боли и решимость, выкованная ею. В глазах всё ещё стояла невыносимая тоска, но сквозь неё уже горел новый огонь.
Впереди двадцать третья «Битва»...