5.
Ни что здесь не истина, если не искренне.
_____________________________
До самого понедельника, я утопала в мыслях, страхах и тревожности. Клуб, который раньше служил мне местом в котором я перезагружалась, теперь приобрел оттенок опасности и дикого дискомфорта. Музыка била по ушам на столько сильно, что мои ушные перепонки трескались и казалось, что вот-вот пойдет кровь. И когда в понедельник утром я вернулась с клуба, я ясно поняла, что нужно заканчивать с этой работой. Конечно, доход в три раза больше, но и с приюта и кинологии я получаю хорошие деньги, и мы с Каем, точно не пропадем. К тому же, я нашла выход из подвешенного состояния. Конечно, я не особо верю в психологию, а сами психологи для меня самые настоящие шарлатаны и они нихрена не лечат. Но у меня просто нет, другого выхода. Поэтому, сегодня у меня первая встреча с ним, а точнее - с ней. Я звонила ей и мы разговаривали по телефону. Её голос меня успокоил и она уверила меня, что поможет мне. Что мне наконец станет легче. Хотя по телефону, мне не хватило слов, чтобы описать всю мою жизнь и то, что приходит у меня в голове, душе, сердце. Меня сковывал страх, по спине стекал холодный пот, когда я думала о том, что мне придется рассказать всю свою жизнь, совершенно незнакомому человеку. Это страшно. Ни кто не знал, что я прошла на самом деле. Пьяные лица родителей, прокуренные голоса и затхлость квартиры, не так страшно по сравнению с тем, что я скрываю в самом дальнем углу своих воспоминаний. Я спрятала все это и пообещала, что никогда и никто об этом не узнает. Я поклялась, но пришло время выбираться из этой ямы. Я уповаю на то, что мне станет легче. Психика шатается с каждым разом, все сильней. Галлюцинации - стали моим верным товарищем. Вечные тени - стали моими собеседниками. Странные сны и потеря в пространстве меня начинает пугать больше, чем смешить. Я больше так не могу. Мне страшно, одиноко. Мне хочется вздернуться, но я беру себя в руки и выхожу с душа, в котором провела наверно, часа два. Зайдя в спальню, я стала одеваться. Одежду приготовила заранее - это были черные лосины, широкая толстовка белого цвета, носки, ботинки. Сверху я надела укороченную куртку. Поеду я на мотоцикле, поэтому перед выходом взяла шлем и перчатки. Кай смотрел на меня с грустью, я села на колени и подозвала его к себе.
—Я скоро вернусь и обязательно куплю тебе вкусняшку. – улыбнулась я, чмокнув его в нос.
Он сразу ожил. Чертов шантажист, знает, как выпросить лишнюю порцию вкусностей. Выйдя с квартиры, я пыталась закрыть её, но ключ опять не поворачивался. Выругавшись отборным матом, на весь подъезд, я ударила по ключу и он повиновался. Когда квартира наконец была закрыта, я выскочила на улицу, села на байк, который припарковала возле подъезда. Прогрев мотор, я ринулась вперед. По времени я уже немного опаздывала, но, надеюсь, это не критично.
Мимо меня проносились здания, машины и люди. Я опять утопала в своих мыслях, страхах. Шлем резко сдавил мне голову, лишая меня доступа к кислороду, но я упрямо ехала дальше, не поддаваясь паники. И, лишь когда я остановила мотоцикл возле нужного мне здания, я разрешила себе утонуть в страхе. Мотоцикл не терпит страха, опаски и осторожности. Любое проявления страха и байк сразу начнет вилять и живой с него, ты уже не сойдешь. Там будет лишь одна дорога - в мир, от куда не возвращаются. Думаю, меня отправят в ад. Там мне самое место. Зажмурив глаза и качнув головой, я выкинула все свои мысли и отправилась внутрь. Здания было уютным и светлым. Меня встретил охранник, я сообщила к кому я пришла и меня направили на второй этаж, в двадцать третий кабинет. Пройдя по лестнице, я выравнивала дыхание и постоянно вытирала мокрые ладони о бедра. Шлем выскальзывал из рук, но я держала его до побеление костяшек.
Дойдя до кабинета, я постучала трижды, прежде чем переступить порог кабинета. Черт. Кабинет отличался от коридоров и самого здания. Серые стены с серебряными разводами, белая мебель, стол из покрашенного в черный дуба. Серые занавески, которые были закрыты, придавая кабинету спокойную и даже магическую атмосферу. Тихое тиканье часов и аромат... такой приятный, успокаивающий. Я непроизвольно вдохнула поглубже и слабо улыбнулась, чувствуя, как плечи расслабляются.
—Восковая свеча с эвкалиптом, мятой и различными маслами. – послышался спокойный, хриплый голос с левой стороны.
—Прости, – прикусив губу смутилась я. – Аромат потрясающий.
—Я вижу, тебе он помог расслабиться. – улыбнулась она, сразу располагая к себе. – Проходи, не бойся.
Я прошла и села на мягкий диван, откладывая от себя шлем. Я непроизвольно засмотрелась на девушку. Она была странной, но притягательной. Располагала к себе, одним лишь взглядом, своих темно-карих глаза. Правда, я бы никогда не сказала, что она психолог, увидев её просто на улице. Тату, пирсинг носа, туннели в ушах. Контраст на столько сильный, что мне стало до ужаса интересно поговорить с ней. Ее белая рубашка с серыми штанами, были не особо женскими, но ей шли очень сильно. Черты лица правильные, но острые и есть мужские оттенки. В ней было слишком много всего, что можно было приметить. Она была невероятной. Другой. Честно признаюсь, я никогда не встречала таких людей.
—Итак, давай мы с тобой начнем с обычного знакомства. – её хриплый и глубокий голос, вывел меня из моих мыслей. – Меня зовут Кира Андреевна, но своих, так скажем, пациентов, я прошу называть меня просто по имени. Не люблю формальности. Хочу, чтобы между нами была дружеская и полная доверия атмосфера. Теперь ты.
—А.. эм.. – запнувшись, я сглотнула ком в горле и сделала глубокий вдох. – Меня зовут Карина, но все называют по разному. Мне двадцать лет.
—Хорошо, Карина. – спокойно ответила она, но в её глазах были огни задора. – Теперь, послушай меня внимательно. Каждый раз, когда ты будешь заходить в мой кабинет, из тебя должна испаряться ложь. Ты должна говорить мне только правду. Какой бы она не была, как бы больно не было, но ты должна говорить правду. Ничего не скрывай, не утаивай. Если хочешь плакать - плачь. Хочешь кричать - ты можешь кричать. Если ты хочешь злиться - ты можешь злиться. Я дам тебе любой предмет, если ты захочешь что-то сломать. Выпускай эмоции вместе со своими словами. Вспоминая каждую ситуацию, ты должна вспоминать и эмоции, и рассказывать мне все. Мы с тобой договорились?
—Да... – неуверенно ответила я. – Думаю, да, кажется, ничего сложного.
—Хорошо, давай тогда мы с тобой начнем, с обычной темы. – начала говорить Кира, присаживаясь рядом со мной. – Какие у тебя были отношения с родителями?
—Может есть вопрос попроще? – усмехнулась я. – Мне не очень хочется, обсуждать этих убожеств, на первой встрече.
—Но ведь ты уже начала, – улыбнулась она. – Какова причина, твоих слов?
—Мои родители алкаши, – слова отдавались болью в сердце и горечью на языке. Я скривилась, словно съела целый лимон. – Поэтому, говорить тут не о чем. Стандартная ситуация. Когда-то они променяли меня на водку и теперь, если мне звонит мать, меня бросает в дрожь и я схожу с ума. Отец... если я вижу или слышу его, меня бросает в холодный пот. Я не могу справиться сама с собой.
—И ведь там было что-то еще, не так ли? – тихо спросила она, сосредоточившись на моем лице и теле. – Ведь если бы родители просто пили, ты будучи взрослой, не стала бы употреблять и пить. Это стандартная ситуация, как ты выразилась. Только, дети алкоголиков, не прикасаются с алкоголю и тем более, наркотикам. Что случилось с тобой, что ты последовала примеру родителей? Помнишь, мы договорились? Атмосфера полного доверия.
—Прости, но говорить об этом я не могу. – выдохнула я, прикрывая глаза и борясь с очередным приступом. – О таком страшно говорить. Страшно вспоминать. Я боюсь их. Презираю. Они причинили мне столько боли, что простить их я никогда не смогу. Да и, честно признаться, не хочу. Я не знаю, как они умудрились родить меня и воспитать до пяти лет, но я отчетливо помню, что они пили мало и были хорошими. Или, это лишь плод моего воображения. Фантазия. – я подавила истерический смешок. – Простое желание, чтобы родители были родителями. И, чтобы компенсировать всю боль, я выдумала их хорошими. Но когда мне исполнилось семь, все стало хуже. Намного хуже. Но я по прежнему оставалась обычным ребенком. Я была затейницей. Всегда улыбалась, была веселой и общительной. Я, конечно и сейчас, могу завести знакомство, но чаще всего это происходит под действием веществ. Раньше все было иначе. Раньше солнце было ярче, а трава зеленее, вот и все.
—Отец домогался до тебя? – напрямую спросила Кира, а у меня опять мир перевернулся. – Бил? Может, твоя мать, сделала что-то такое, что тебя от неё оттолкнуло?
—Не надо..., – прошептала я, глянув на неё исподлобья.
—Карин, ты должна рассказать. – выдохнула она. – Но если сейчас ты не хочешь, говорить об этом, давай ты просто мне выговоришься? Говори все то, что только захочешь. У нас впереди еще три часа, поэтому, просто говори. И, как только станет легче, мы на сегодня закончим. Ты будешь приходить ко мне, три раза в неделю, на четырех часовой сеанс. Договорились? Я помогу тебе, обещаю.
Я кивнула и начала говорить. Я говорила долго и много. Рассказывала про школу, про страх возвращаться домой, ведь там снова пахнет табаком и водкой. Рассказала про то, как было страшно засыпать, когда к родителям приходили очередные друзья с улицы. И, с каждым словом, я отпускала часть боли и страшного прошлого от себя. Только, это была лишь поверхность айсберга, чем больше будет разговоров, тем больше лед будет трещать. Это для меня хуже смерти. Ведь я самой себе пообещала, что не буду больше это переживать. Там, в темном уголке моей памяти, спрятаны те самые детские кошмары, но они у меня были наяву. И как то раз, в одну из таких истерик, я спрятала все достаточно глубоко, чтобы было трудно найти и снова вспомнить. Самое страшно - это глаза Киры напротив моих. Её глазам и голосу, хочется повиноваться и рассказать все. Меня брала дрожь, но я понимала, что это неизбежно и рано или поздно, я открою свое сердце и все свои тайны, своему психологу...