Twisted [h.s.] (The Wattys2015 Winner)

- Я никогда раньше не была на частном самолете.

- Это на самом деле очень приятно.

- Да... У нас есть телевизор и кровать в хвосте. Я чувствую себя так, будто я какая-то знаменитость.

- Мне интересно, есть ли у нас тут какие-нибудь закуски, я ничего не ела с самого утра.

Я чувствовала, как они ходили вокруг меня. Они были осторожны, как будто я могу наброситься на них. И я, возможно, могла бы уже. Всё мое тело существовало сейчас отдельно, сидя там, в плоском сиденье, в то время, как мои глаза смотрели в окно, наблюдая за серыми небесами и небольшим зданием аэропорта вдали.

Всё было окончено.

- Клэр? Хочешь пакетик арахиса? - я почувствовала Фран прямо передо мной, её голубые глаза сосредоточились на моём лице. 

- Что с ней? С тех самых пор, как мы покинули это место, она стала... такой тихой.

Фран, которая всё ещё была передо мной, тяжело вздохнула, а потом развернулась и ушла, чтобы взять что-то ещё: - Честно, я не знаю.

- Может быть, она боится? Может это оставило ей шрамы на всю жизнь? Она, в конце концов, провела много времени с Гарри Стайлсом. Мне пришлось прожить всего лишь неделю с Владимиром, и я думала, что я, чёрт подери, сойду с ума.  Этот парень был полной задницей. Хотите верьте, хотите нет, но у него был для меня график того, что я должна была сделать! Он буквально устанавливал время, когда я должна была работать в городе или есть. Это было смешно. А ещё он распечатал список правил для меня. В общем, он был моральным уродом, который был помешан на контроле.

Фран молчала в течение нескольких секунд, - я просто не понимаю. Она должна быть счастлива. Это, наконец-то, закончилось. Так почему же она выглядит такой грустной?

- Может быть, это займет некоторое время, чтобы осознать всё это, может быть, она просто в шоке, - предположила Перри.

- Я просто рада, что мы можем, наконец, начать жизнь в новом городе, понимаешь? -  голос Фран вернулся к своему нормальному веселому звучанию. Хотя, может быть, она подделала эту радость, - кончено, для того, чтобы справиться с трудностями аренды мы должны будем найти работу, каждый из нас.  Начальница полиции дала нам деньги, но этих денег не хватит навечно.

- Я не могу поверить, что она дала нам так много денег.

- Она сказала, что, в основном, это всё для Клэр, - Фран понизила свой голос, но я слышала всё так же ясно, как если бы она говорила обычным голосом, -  она дала нам дополнительные деньги, потому что Клэр помогла им найти Гарри. Без неё это заняло бы намного больше времени, иначе они бы не нашли этого ублюдка.

- Чёрт, самолёт дёргается.

Автоматический голос был спокоен, информируя нас о том, что скоро начнётся наш полёт. Поэтому Перри и Фран заняли свои места рядом со мной, застёгивая ремни безопасности и молча слушая этот монотонный голос. Но я продолжала смотреть в окно.

Я помню тот момент, когда я впервые приземлилась тут, в Лондоне.

Я была так взволнована.

Я была так заинтересована тем, что вот-вот произойдет со мной. Я понятия не имела, чего можно ожидать от Лондона, но потом я сразу планировала отправиться в Париж. Но я не сделала этого потому, что как только я ступила на улицы этого города, то я просто почувствовала невероятное притяжение. Как будто я принадлежала этому месту по какой-то странной причине.

- Нет, - сказала я себе под нос, слёзы начали застилать глаза, когда я увидела, что самолёт начал двигаться, медленно подъезжая к взлётно-посадочной полосе, - нет... это не мо... это не может происходить... я...

- Клэр, это нормально, - нежно успокаивала меня Фран, касаясь своей рукой моего локтя, - Гарри больше не навредит тебе. Ты свободна.

- И не волнуйся, - вмешалась Перри, - этот ублюдок получит то, чего он заслуживает. Я слышала, что у него будет неделя, прежде чем он окончательно будет приговорён к смертной казни, хотя, я уверена, что не сможет избежать этого.

Никто из них не поймёт.

Поймёт Элеонор.

Я хотела сказать эти слова, но мои губы произносили бессвязные фразы. Мой взгляд не покидал окна: всё вокруг двигалось слишком быстро, шасси уже почти оторвались от земли. Ещё больше слёз оказалось в моих глазах, когда я поняла, что весь мир крутился прямо перед моими глазами, место, которое я так любила, растворяется и остаётся где-то далеко в считанные секунды.

- Нет! - вдруг вскрикнула я, всё моё тело начало трястись в этом сиденье. Самолёт внезапно понёсся с бешеной скоростью, и мы все впечаталсь в свои места с неистовой силой. Мои глаза неизбежно вернулись к окну, а моё сердце сейчас словно тонет, боится, ожидает чего-то.

И это произошло.

Я окончательно почувствовала, как шасси  оторвались от земли. Самолёт подскочил, оказавшись в воздухе, опять опустился и еще через мгновение оторвался от земли, оставляя её где-то внизу. Я заплакала сильнее, слёзы текли по моим уже мокрым щекам, беспомощно наблюдая за тем, как высоко мы летим над землёй. Я могла видеть все эти здания, они были настолько малы под нами. Я могла видеть все дороги, по которым я ходила... все переулки и аллеи... и если вглядеться, то на самом краю города я могла бы увидеть особняк Гарри.

Гарри.

- Тсс, - Фран уже расстегнула свой ремень и снова держала меня в своих руках, гладя меня по голове, пропуская свои пальцы через мои волосы. Я громко рыдала, это был тот самый плачь, который исходил прямо из груди, пряча своё лицо в её толстом свитере. Мой рот был открыт, я чувствовала свежую боль, которая пронизывала меня. Я чувствовала себя так, будто меня только что несколько раз пырнули ножом в грудь, хотя меня никто и никогда раньше не ранил ножом в грудь.  

Разве ты не помнишь, что происходит с предателями, Клэр?

Я была предателем.

Но меня также держали в заточении против моей воли. Так неужели сейчас это делает меня предателем, если в самом начале я не хотела быть частью всего этого?

Через несколько минут мои рыдания стихли, остались лишь тихие всхлипы. Фран села обратно на своё место, чтобы поговорить с Перри о том, какую работу они смогут найти позже. Я посмотрела вниз: на моих коленях  лежала кожанка. Моя кожанка. Та самая, которую Гарри сделал специально для меня.

Всё моё лицо исказилось от боли, и я откинулась на сиденье, притягивая ноги к груди и используя кожанку в качестве одеяла. Я не знаю, почему я чувствовала такую сильную боль. Сейчас во мне были смешаны гнев с печалью и тоской. 

Я была зла, потому что у меня не было другого выбора, кроме как предать Гарри, но он думал, что я дождаться не могла того, чтобы рассказать Шарлотте всё по собственной воле. Он не знал, что она угрожала мне жизнью моего лучшего друга. Так что, благодаря всему этому, Гарри, вероятно, ненавидит меня целиком и полностью.

Мне было грустно, потому что... есть часть меня, которая не хочет, чтобы Гарри ненавидел меня. Я не могла толком объяснить этого. Но, в конечном счете, мне было грустно, потому что я вспомнила то, что я сказала прежде, чем я упала в обморок в комнате для допросов. Я сказала Гарри, что я любила его.

И взгляд, которым он наградил меня, полностью разрушил меня.

Я знала, Гарри не мог любить - это невозможно.

Но я также думала, что это было невозможным - любить кого-то, кто был настолько запутан внутри. Настолько запутан, насколько запутана была душа Гарри. 

И Гарри был запутанным. Это было единственное слово, которое я могла бы использовать, чтобы описать его. Если кто-нибудь когда-нибудь попросил бы меня, чтобы я описала Стайлса, я бы сказала: - Он был очень запутанным человеком.

- Всё кончено, - пробормотал Перри рядом со мной, и я посмотрела на нее, глаза постепенно высохли, теперь ко мне пришло истощение. У неё на губах сейчас была мягкая улыбка, и она была тоже глядела в окно, - это, наконец-то, закончилось.

- Мы свободны, - добавила Фран, и я взглянула на неё, замечая на её лице то же выражение, что и у Перри, за исключением того, что по её щекам текли слёзы. Она должна была испытать большее облегчение, потому что она выросла в страхе, живя в Лондоне. Она, вероятно, даже не знает, каково это - жить и не беспокоиться о том, что тебя могут утащить с улицы средь бела дня.

Технически всё закончилось. Гарри должен был умереть через неделю... и мы все продолжим жить дальше.

Это было хорошо. Правильно?

Но все, о чём я могла думать сейчас, был дневник матери Гарри, и как она описывала своего Гарри, когда он был мальчиком. Она не говорила, что он был запутанным или то, что он облажался. Вместо этого, она описывала его как "собственный комочек счастья", её "маленькое чудо", "единственный свет" в её затемненном мире.

Проведя все своё время с Гарри, я пришла к одному выводу. Он твердо основывался на том, что я видела, когда была рядом с ним, том, что я заметила, сравнивая с тем, как жила я.

Мир облажался. И это невозможно не отрицать.

Это может быть не приподнимает настроение, не веселит или, может быть, это нежелательно, но это было голой правдой.  К счастью, как и во всём остальном, у всего есть две стороны. Наряду с той частью мира, которая облажалась, была и другая часть, где такие люди, как Фран и Ким, выходили из своей "зоны комфорта", чтобы наконец совершить хоть какое-то добро. 

- Клэр, - прошептала Фран, - ты можешь поспать прямо сейчас. Всё в порядке. Ты в порядке.

- Ты в безопасности, - тихо добавила Перри, её сильный голос сейчас был мягким и дружелюбным, - не позволяй ему добраться до тебя. Не позволяй ему властвовать над собой. 

Не позволяй ему властвовать над собой...

Я просто послушала её, закрывая глаза, моё тело медленно поддалось сну, который неизбежно забирал моё тело. 

Конец

________
Я плачу, а вы..?