drugs kill

«Если он сам не захочет спастись – кто спасёт его против воли?»
Ф. Достоевский «Братья Карамазовы»

Наконец добравшись до «дома», я незаметно проскользнула мимо охраны и всех ребят. 

Бесшумно зайдя в свою комнату, я свалилась на кровать, не раздеваясь – ноги гудели, будто после марафона. Первая зарплата. Первый раз, когда я сама что-то заработала. Маленькая победа, но почему-то от этого в горле встал комок. 

Телефон завибрировал. Два уведомления: «Грифф», Тетушка».
Пальцы сами потянулись к сообщению от Джонсона. 

– Ты помнишь, что я говорил? Гнев — это всегда лишь верхушка айсберга. Под ним — страх, беспомощность, потребность в контроле. И если человек не может контролировать свою жизнь, он начинает контролировать тех, кто слабее.

Я перечитывала текст раз за разом. Слова липли к сознанию, как паутина.

«Ну... наверное, ты прав.» – быстро напечатала я.
Ответ пришел мгновенно, будто он ждал, уставившись в экран. 

– Я знаю, ты боишься. Но страх – не повод терпеть то, что разрушает тебя. Ты сильнее, чем думаешь. И у тебя есть выбор.

Как он это знал? Будто видел меня насквозь. Будто слышал, как я шепчусь с собой в темноте. 

– Если захочешь поговорить – я здесь. В любое время.

Я закусила губу.  Написав в ответ: «Хахах, хорошо)». Фальшивый смешок. Пустые скобки. Я не знала, что еще добавить. 
Он ответил сразу. 

– P.S. Не забывай про дыхательные упражнения, которые мы разбирали. Они помогут, когда мир снова покажется слишком тяжелым. 😉

Подмигивающий смайл. Я замерла.
Почему это казалось таким... неправильным?
Внизу экрана — три точки. Он набирал что-то еще. 

– Кстати... Ты сегодня оставила в кабинете свою заколку. Я ее сохранил. Она пахнет твоими духами. Такая... тёплая. Как и ты.

Лёд пробежал по спине. Я резко выключила экран. Тишина. Но где-то в голове уже звенел голос Пэйтона: 

«Ты правда думаешь, это лечение — когда тебя заставляют верить в то, чего не было?»

Я замерла, уставившись в потухший экран. 
Заколка.

Я не помнила, чтобы брала её сегодня. Но в сумке действительно не хватало одной – чёрной, с крошечной жемчужиной. Подарок Мурмаера. Телефон снова вспыхнул. 

– Ты отдыхаешь после смены? – я ничего не ответила.

Через десять секунд – новое сообщение: 

– Просто проверяю. Вчера ты казалась... взволнованной. 😊

Смайлик. Точки набора. Я резко перевернула телефон экраном вниз. 
Голова гудела, я не соображала:

Он следил за мной? Заметил, что я нервничаю? Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и вернуться в реальность.

– Мэгги. – голос Мурмаера. Твёрдый. Без вопроса. Я сунула телефон под подушку. 
– Да? – невинно сказала я, таращась на дверь.
– Открой. – его холодный тон пробежался у меня по коже, оставляя мурашки.

Я провела ладонью по лицу, смахнула несуществующую пыль с одежды. 
Дверь открылась сама. Он стоял на пороге, глаза – узкие щели.

– Ты что-то скрываешь. – твердо заявил тот, и это был явно не вопрос, а констатация факта. Я фальшиво засмеялась: 

– Да? А что, у тебя детектор лжи встроен? – он шагнул ближе. Запах кожи, бензина, гнев.
– Телефон. – требовал шатен.
– Что? – наивно похлопала ресницами я.
– Дай. – его рука сжала мое запястье. Не больно. Но – железно.

Под подушкой – вибрация. Новый звонок. Гриффин.
Мои пальцы впились в подушку, будто могли прогнать вибрацию сквозь ткань. 

– Нет. – нервно сглатываю я и выдаю это слово.

Глаза Мурмаера сузились, его пальцы сжали моё запястье крепче, но не больно. Никогда не больно. 

– Ты даже не пытаешься врать убедительно, –прошипел он. 

Телефон завибрировал снова. Я зажмурилась, чувствуя, как волна паники поднимается от живота к горлу. 

– Это не твоё дело. – я не знаю что мною двигало, почему я говорю такие вещи. Он же замер.
– С каких пор? – его голос стал тише, но опаснее. – я отдернула руку, отпрянув к стене. 
– С тех пор, как ты начал вести себя, как мой тюремщик! – его глаза потемнели, губы сжались в тонкую полоску.
– Значит, так. – он развернулся, шагнул к двери. 
– Мурмаер... – последнее, что шепчу я.
– Нет, Мэгги. Он остановился, не оборачиваясь. – Ты сама решила, что я – враг. Значит, разбирайся со своими демонами сама.

Дверь захлопнулась. Теперь я просто «Мэгги», не «Юная наркоманка», не «Зеленоглазка». Я просто Мэгги. Телефон зазвонил снова – Гриффин.
Я уставилась на экран, пальцы дрожали. Принять вызов?

Звонок прекратился. Экран погас. В комнате воцарилась тишина, тяжелая и густая, как вата. Я не ответила.

Просто перевернулась на бок, утонув лицом в подушке. Глаза сами закрылись – тело выбирало сон, даже если разум цеплялся за тревогу. 

«Позже» – подумала я. 

Потом разберусь. 
Потом решу. 
Потом..

Но где-то в глубине – крошечный острый укол:

«А что, если потом будет поздно?»

***

Прошло два дня.

Я избегала столовой, пережидала в своей комнате, выходила только на работу – рано утром, когда коридоры были пусты.
Мурмаер не искал меня. 

А потом – он просто вошёл. Без стука. Без предупреждения.

Я отпрянула от зеркала, губная помада оставила кривую линию на щеке. 

– Собирай вещи, – сказал он. Голос ровный. Без эмоций.
Я замерла, пытаясь прочитать хоть что-то в его глазах.
– Что? – непонимающе смотрела на него я. Так называемая «Сепарация» от кареглазого конечно входила в мои планы, но не таким способом.
– Ты хотела уйти? – он перевел взгляд на окно, где дождь стучал по стеклу. – Теперь – уходи. – пауза.
– Ты... серьёзно? – я не могла подобрать слова, ком встал в горле. Он вытянул из-за спины синюю папку, бросил ее на кровать. 
– Там деньги. Документы. Достаточно, чтобы начать. – я не подошла. Не взяла.
– Почему? – перевела глаза в пол я он же усмехнулся, но глаза оставались пустыми.
– Потому что я устал спасать тех, кто не хочет быть спасённым. – холодно бросил шатен, после чего повернулся к двери.
– Мурмаер. – не зная сама, зачем окликнула его я. Он остановился, не оборачиваясь.
– Ты... Я сглотнула ком в горле. – «Скажи ему. Скажи сейчас.» – твердил голос в моей голове. Но слова застряли где-то между страхом и гордостью. – Ничего. – дверь захлопнулась.

Я осталась одна. С папкой. С выбором.
С ощущением, что только что потеряла что-то важное. Мы не были близки, но все же я успела.. привязаться к нему? Или это было что-то большее?

***

Я ненавижу кладбища.  Особенно это – где земля всегда сырая, будто снизу всё ещё сочатся её слёзы.

Два креста. Одинаковые. Как иронично.

Мама лежит под дорогим мрамором – «Любимой матери». Папа — под таким же камнем. 

Десять и тринадцать лет назад.

Я присел на корточки, смахнул мох с папиного имени. 

– Ну что, старик? – сигарета в зубах дрожала. – Доволен?

Ветер не ответил.

*** 

Тогда мне было тринадцать.

Я помню жёлтые обои в гостиной. Помню, как папа кричал на маму, швырял пустые бутылки в стену. Помню, как она смеялась, обнимала меня и шептала:

«Всё хорошо, Пэйт. Мама просто устала.»

А потом ушла в свою комнату с другой бутылкой. 

На этот раз – таблеток.

*** 

Я слышал, как отец рухнул на колени. Как завыл – по-звериному, по-чужому.

А наутро – тишина. Слишком тихо. 

Я зашел в сарай — и увидел.

Его ноги качались над опрокинутой табуреткой. Глаза — выпученные, смотрящие прямо на меня. 

«Почему ты не закрыл их, пап?»

Еще спустя три года.

Я был на гонках. Как вчера помню. Тогда я впервые в жизни выиграл заезд, меня переполняли эмоции радости. Но это было ненадолго.

Я вернулся в квартиру и сразу обнаружил кучу бутылок в прихожей. Ничего нового, мать опять заливается после горя с отцом. – так думал я, пока не наступил на.. шприц.
Это что за хрень?!

Зайдя в ванную, мои глаза тут же пробежались по комнате, задержавшись на ванне. Ледяная красная вода, запястье матери на керамике, оттуда стекала маленькая струйка крови.

Дальше все как в тумане. Шок. Номер 911. Полиция. Дело. Расследование.

*** 

Я бросил сигарету на мамину могилу, раздавил каблуком туфель.

– Вот и всё, – прошипел я. – Вы бросили меня. Я бросил ее. Круг замкнулся.
Телефон в кармане завибрировал.

Сообщение от моего человека в клинике: «Она снова ушла к Гриффину.»

Как иронично, сегодня не было назначено сеанса. Я засмеялся. Громко. Горько.
Как же похожи все эти дуры. Наверное.