nineteenth part
«Прошлое пересмотрено, осмысленно, понятно. Оно больше не властно. Я благодарю его и закапываю в землю»
Мария Фариса «Джунгли внутри тебя»
***
Выйдя на улицу, я почувствовала прикосновения воды к своей коже. Шел небольшой дождик. Не знаю сколько было времени, но ломка накатывала меня волнами. Тошнотворная и знакомая. Руки дрожали, предательски требуя дозы.
«Один раз. Всего один раз, чтобы успокоиться,» — шептали внутренние демоны в моей голове.
Я почти машинально зашла в подозрительный бар. Быстро найдя уборную, украшенную граффити, я обнаружила парня, толкающего товар. К счастью или нет, он говорил на английском. Я сжала купюру в руке, которая все это время лежала у меня под чехлом телефона. Совершив сделку, я получила маленький пакетик. Он горел в кармане, как уголь. Забившись в самый дальний угол бара, я высыпала порошок на стол. Рука сама потянулась к нему.. и замерла.
Перед глазами встало лицо Пэйтона – не то, что кричало на меня вчера, а то что отговаривало сорваться. Вспомнилась тетя, которая ни за что не поверила, что ее племянница могла бы употреблять.
По моей щеке скатилась слеза. С рыданием я смахнула порошу со стола. Он рассыпался по грязному полу, как прах. Я не сорвалась. Я смогла. Но это победа стоила последних моих сил. Я забилась в угол и заплакала, словно маленькая обиженная девочка.
***
Я кое-как проснулся. Паршивое чувство ночи не отпускало меня. Все воспоминания смешались в большой снежный ком. Я не помнил буквально практически ничего. Только лишь скандал с Юной Наркоманкой. Помню лишь ее хлопок дверью.. и.. все.
Сидя в своем Порше, который доставили сюда мои ребята, я не мог сосредоточиться.
Трасса. Рев мотора, Адреналин, всегда бывший моим наркотиком, сегодня не работал. Вместо концентрации – ее лицо. Вместо гоночной линии – ее слова: «Просто когда смотришь на меня, ты видишь ее».
На опасном вираже* я чуть не вылетел с трассы. В последний момент выровнял машину, сердце бешено колотилось. В этот миг до меня дошло с ясность молнии: Лили выбирала тишину, а Мэгги это буря. Лили была моим успокоением. Мэгги – моим землетрясением. И я наконец не хотел больше спокойствия.
Я рванул вперед, обходя соперников с яростью, рожденной на амбициями, а отчаянием. И выиграл. Стоя на подиуме с кубком в руках, я на слышал рева толпы. Или не хотел слышать. Я понимал только одно: мне удалось отпустить Лили.
***
Пока Пэйтон праздновал победу в элитном баре с Де Коло и парой моделей. Я, дрожа от пережитого, вернулась в отель. Мурмаера не было. Отлично. Я быстро собрала свои вещи в сумку. В его сейфе, к счастью, лежал мой поддельный паспорт на имя Дженнифер Рэй Макадамс и шенген. Я не стала писать прощальных записок, как в фильмах. Нет. Я просто растворилась в воздухе, уйдя из его жизни.
***
В это время в Нью-Йорке моя тетя Изабелла, на получая вестей несколько дней, а то и недель не веря в «роман со взрослым мужчиной», с красными от слез глазами писала заявление о пропаже племянницы. В заявлении она упомянула Пэйтона Мурмаера, с которым, по ее мнению, Мэгги состояла в отношениях. Одна из ее версий – мужчина мог удерживать девушку силой. Полицейские, просмотрев досье на шатена, отнеслись к версии скептически. Каким бы он ни был, в его истории не было ни одного эпизода насилия над женщинами. «Скандальный бизнесмен – да, но не маньяк», — заключил один из офицеров. Дело завели, но активных действий не ожидалось.
***
Я пытался заглушить мысли о Юной.. Мэгги.. Дорогой алкоголь, красивая девушка, готовая пойти со мной в номер.. Но когда ее губы коснулись моей шеи, в мозгу вспыхнуло совсем другое лицо – с ямочками на щеках и глазами цвета весенней листвы.
— Извини, — хрипло сказал я, отстраняясь. — Я не могу.
Я почти бежал из бара. Осознание накрыло меня с той же силой, с какой сегодня я выиграл гонку. Я не просто отпустил Лили. Я полюбил эту дерзкую, сломанную и невероятно сильную наркоманку, которая успела устроить мне землетрясение в душе.
Я влетел в номер, все еще надеясь, что она там.
— Мэгги? — это звучало из моих уст инородно, я практически никогда не называл ее по имени.
Тишина. Гардероб пуст. Ее вещей нет. Пахло только ею. Я открыл сейф – паспорта и визы нет. Они исчезли, как и его хозяйка.
Она была здесь. Собрала вещи и ушла. Навсегда.
Я рухнул на кровать, сжимая голову руками. Мои мысли обжигали меня самого, пронося лишь: «Что я наделал?..»
***
Я сидел за столиком в баре отеля «Риц» за несколько часов до нашей ссоры. Передо мной стоял бокал, но я его не пил. Я только закончил деловой ужин и звонил Амелии, чтобы узнать, как дела.
— Она похожа на нее, да? — голос Амелии в трубке звучал печально. — Но это не она, Пэйт. Лили выбрала бы покой. А эта.. эта девушка, кажется, рождена для бури. Ты готов к этому? — он положил трубку и уставился на бокал.
«Нет, — подумал я. — Я не готов. Потому что буря может все разрушить. Потому что если я впущу ее, она уйдет, как ушла Лили..Мама..Отец..»
Страх оказался сильнее. Страх снова все потерять. Я заплатил по счету и заказал целую бутылку коньяка. Я пил не для смелости, а для трусости — чтобы найти в себе силы оттолкнуть ее до того, как она сама сможет его покинуть.
***
Теперь же, сидя в пустом номере, я понял: я не просто оттолкнул ее прямо в ту бурю, от которой так хотел спрятаться. Я достал телефон.
— Кван, — мой голос был хриплым, но твердым. — Она в Париже. Под именем Дженнифер Макадамс. Найди ее. Только ее.
***
Дело о пропаже Мэгги Хантер, несмотря на первоначальный скепсис, обретало обороты. Полиция проверяла версию тети Изабеллы, обнаружив два ключевых факта. Первый: по-своему настоящему паспорту Мэгги Хантер не покидала территорию США. Это моментально сместило фокус с версии «сбежала с любовником в Европу» на более мрачные сценарии. Второй: копаясь в ее последних контактах, оперативники вышли на недавнее закрытое дело о смерте Эвана Миллера от передозировки. И оказалось, что Мэгги Хантер фигурировала в материалах как последний человек, с которым он контактировал в день гибели.
Внезапно исчезнувшая девушка из заявления взволнованной тети превратилась в потенциальную свидетельницу, а возможно и соучастницу в деле о смерти Миллера. Интерес к персоне Пэйтона Мурмаера, чье имя всплыло в заявлении, тоже возрос, но теперь уже в другом ключе — не как к похитителю, а как к возможному источнику информации.
***
Тем временем в Париже Дженнифер Макадамс — а именно так теперь называла себя я. Совершила символический акт разрыва в прошлом. Купив на последние деньги новую сим-карту, я долго смотрела на два единственных контакта которые внесла в память: «Тетя Иза» и «Райли». Палец замер над кнопкой вызова. Позвонить тете – значит обрушить на меня шквал вопросов, признаться во лжи и, возможно, подставить под удар. Позвонить Райли – рисковать снова быть втянутой в орбиту Пэйтона.
Я просто выключила телефон. Не сейчас. Я должна была сначала окрепнуть.
Мусль о возвращении в Нью-Йорк вызвала у меня панический, почти физический ужас. На только из-за Гриффа и проблем с тетей.. Самолет.. Один перелет с Пэйтоном стоил мне всех нервных клеток. Нет. Франция не стала моим бегством, и обратной дороги не было.
В тишине каморки при отеле меня все чаще стали посещать трезвые мысли о Гриффине Джонсоне. Его сообщение о «нестыковках» в гибели родителей в ту роковую ночь казалось мне теперь не помощью, а идеально заброшенной удочкой. Он знал мое слабое место и дергал за эту ниточку именно тогда, когда я была наиболее уязвима. Это было не поддержкой – это было манипуляцией. Я решила закрыть эту тему, вычеркнуть его своей жизни. Но сомнения, как черви, точили изнутри: «А вдруг он и правда что-то знает?»Удастся ли мне просто так это забыть – большой вопрос.
Отчаявшись, я обошла с десяток магазинов в своем районе, везде получая вежливые отказы. Удачи улыбнулась мне в небольшом бутике винтажной одежды «Comme Autrefois». Хозяйка. мадам Иветт – элегантная женщина лет пятидесяти с добрыми, но внимательными глазами. Она взглянула на мое потерянное, но искреннее лицо и спросила:
— У Вас есть опыт?
— Небольшой, — честно призналась я. — Я работала в кафе официанткой. — нервно перебирала пальцы я. — Но я быстро научусь. Мне очень нужна эта работа.
Что-то в моем голосе тронуло Иветт. Возможно, отголосок собственной давней истории.
— Хорошо, — кивнула она. — Я дам Вам шанс. На определенный срок. Приходите завтра.
Выйдя из бутика, я впервые за долгие дни почувствовала, как внутри просыпается крошечный, хрупкий росток надежды. Я не знала, что полиция Нью-Йорк уже связывает моё имя со смертью Эвана. Не знала, что Пэйтон с помощью клана уже вскрыл камеры наблюдения возле отеля и видел, как я уходила с сумкой. Я просто шла по парижской улице, чувствуя как тяжелый груз прошлого по чуть-чуть меняется дрожащим, но собственно будущим будущим Дженнифер.