twentieth part
«Дойдя до конца, люди смеются над страхами, мучившими их вначале»
Пауло Коэльо
***
Я стоял у панорамного окна своего номера, глядя на Эйфелеву башню, но не видя её. В ушах звенел голос Винни, моего самого верного и остервенело преданного друга.
— Пэй, слушай внимательно, тут полный пиздец, — Винни говорил быстро, почти не дыша. — На тебя открыли ящик Пандоры. Возвращаться нельзя, официально ты в командировке, и пусть так и думают.
Я молча сжал телефон. Холодная тяжесть опустилась в низ живота.
— Они вышли на след, — продолжал Винни. — Копнут глубже — узнают, что ты не просто IT-магнат. Узнают, кто на самом деле контролирует весь оборот штата. Твоя репутация, всё, что ты строил легально... пойдет под откос. И это ещё цветочки.
— Что хуже? — тихо спросил я, уже догадываясь.
— Дело Эвана Миллера. Его хотят возобновить. И вытащить на свет божий. — он замолчал, подбирая слова. — А там, как последний гвоздь в твой гроб, будет фигурировать наша милая Мэгги Хантер.
Я закрыл глаза. Картина вырисовывалась идеально ужасная. Моя криминальная империя, мой легальный бизнес и девушка, в которую я только осознал, что влюблен, – все это сплеталось в один смертельный узел.
— Мои люди пытаются прикрыть дело, — добавил Винни, — но полиция уже вовсю копает.
***
В это время в уютной гостиной тети Изабеллы царила ледяная атмосфера. Два детектива, вежливые, но непробиваемые, только что намекнули, что её племянница, возможно, была вовлечена в «наркотические схемы» и «связана с криминальными элементами».
— Мы не можем утверждать это наверняка, мэм, — говорил старший из них, — но, учитывая её близкое знакомство с Эваном Миллером, чья смерть расследуется, мы не можем исключить такую возможность.
Изабелла сидела бледная как полотно, сжимая в руках платок.
— Это ложь! — выдохнула она. — Моя Мэгги... она могла связаться с плохой компанией, но она не преступница! Вы всё выдумываете!
Но в её глазах читался ужас от крушения того идеального образа «взрослого романа» и обеспеченной жизни, который они так старательно выстраивали с Мэгги. Её маленькая девочка оказалась в центре полицейского расследования.
***
В Париже я испытывала чувство, почти забытое мною, – безмятежную усталость честного трудового дня. Мадам Иветт оказалась не просто начальницей, а настоящей спасительницей. Она взяла меня – американку, не говорящую по-французски, с практически нулевым опытом, вопреки всем стереотипам. Иветт учила меня разбираться в тканях, фасонах разных десятилетий, мягко поправляла акцент.
На первые заработанные в Нью-Йорксом кафе деньги, я сняла маленькую, но чистую комнату в скромном отеле. Это было мое личное, независимое пространство. Никто не кричал, не манипулировал, не требовал невозможного. Я приходила с работы, заваривала чай и смотрела в окно на парижские крыши, понемногу оттаивая изнутри.
Иветт относилась ко мне с материнской теплотой, иногда оставляя мне на обед лишний круассан или даря небольшую брошь «для настроения». В этом бутике, пахнущем старыми книгами и лавандой, я начала по крупицам собирать новую личность – спокойную, уверенную, не оглядывающуюся назад.
***
Я остался в Париже в роскошной ловушке. Я был отрезан от своей империи, за мной охотились правоохранительные органы. А девушка, ради которой я был готов на все, исчезла, начав жизнь с чистого листа под чужим именем – жизни, в которой для меня не было места.
Я посмотрел на экран ноутбука. На нем было фото Мэгги с камеры наблюдения, где она уходила из отеля. Хрупкая, но решительная.
Я был зажат между необходимостью спасти свой бизнес и тлеющей надеждой найти ее. И я понимал, что одно может навсегда разрушить другое. Стена, которую я сам выстроил, теперь окружала меня со всех сторон.
Я продолжал смотреть на сводки от Квана. Поиски зашли в тупик. «Дженнифер Макадамс» растворилась в Париже, как капля воды в Сене. Камеры фиксировали её у старого отеля, а потом — ничего. Она словно сквозь землю провалилась.
Винни прислал сообщение: «Дело Эвана похоронили. Но полиция копает с другой стороны. Вышли на кафе, где она работала. Стафф сказал, что девушка бесследно испарилась. Ни адреса, ни контактов. Работала мало, жила неизвестно где. Идут по следу».
Хорошо. Пусть идут по этому следу. Пусть думают, что Мэгги якобы жертва обстоятельств, а не ключевое звено. Пока они бьются над её старым образом, у меня есть время найти её новую версию.
Но самое интересное пришло из другого источника. Мои люди в полиции сообщили, что копы вышли на Гриффина Джонсона. Она наблюдалась у него. И этот психопат... ничего не сказал. Не сдал её. Почему?
Потому что хищник не делится добычей. Он знает, где она. Я в этом уверен. И если он решит навестить свою «пациентку»... Он станет моей путеводной нитью. Осталось только дождаться, когда он клюнет.
Я откинулся на спинку кресла. Впервые за долгое время на моих губах появилось подобие улыбки. Охота продолжалась. Но теперь у меня был компаньон. Правда, я ещё не решил, кого из нас двоих я принесу в жертву в конце этой погони.
***
«Вы кажетесь такой потерянной, моя девочка, — говорила мадам Иветт, разливая чай по фарфоровым чашкам. — Как будто убегаете от самой себя».
Я молчала, сжимая теплую чашку в руках. Тишину нарушало только потрескивание старого радиоприемника.
«Я тоже когда-то была беглой, — вдруг призналась она, глядя куда-то мимо меня. — Уехала из Лиона от человека, который обещал убить, если я уйду. С одним чемоданом и чужим именем в кармане.»
Ее пальцы мягко гладили край стола.
«Три дня в товарном вагоне. Боялась дышать. А потом... просто начала жить заново. Свобода всегда стоит боли, Дженнифер.»
Я смотрела на ее морщинки у глаз, на уверенные движения рук. Она понимала. Понимала всё, даже то, о чем я боялась думать.
Возвращаясь домой, я впервые за долгое время шла не спеша. Воздух пахёл дождём и свежим хлебом. Я почти улыбалась.
Пока не увидела в витрине кафе знакомый профиль. Высокий, темноволосый. Грифф. Он сидел за столиком у окна и смотрел прямо на меня, улыбаясь своей идеальной улыбкой.
Сердце провалилось в пустоту. Я резко отвернулась и почти побежала, прижимая к груди сумку. Его взгляд жёг спину.
Заскочив в номер, я захлопнула дверь, прислонилась к стене и пыталась отдышаться. Он нашёл меня. Он здесь.
Тёплое утешение Иветт разбилось о ледяную реальность. Дженнифер Макадамс оказалась хрупким прикрытием — достаточно одного взгляда, чтобы снова стать Мэгги Хантер, той самой испуганной девчонкой из подвала Мурмаера.
***
Спустя пару дней.
Я стояла перед зеркалом в парикмахерской и не узнавала свое отражение. Из-под фольги выглядывали пряди цвета спелой пшеницы. Холодный блонд. Когда парикмахер повернул меня к зеркалу, я замерла. Незнакомка с бледными, почти белыми волосами и большими зелеными глазами смотрела на меня. Иллюзия безопасности оказалась прочнее, чем я думала. Рыжий оттенок, который был у меня раньше, исчез, а с ним ушла и часть той Мэгги, которую все так упорно искали.
На заработанные деньги я купила себе джинсы, пару простых футболок и теплое кашемировое пальто на распродаже. Впервые за долгое время я выбирала одежду не для того, чтобы спрятаться или произвести впечатление, а просто потому, что она мне нравилась. Когда я смотрела на свое отражение в витринах, я видела не тень, а человека. Щеки заполнились, синяки под глазами исчезли. Я выглядела... здоровой. Такой, какой не была много лет.
Однажды мадам Иветт, поправляя воротник моего нового пальто, мягко заметила:
— Блонд вам подходит, Дженнифер. Вы теперь совсем на прежнюю себя не похожи.
Я просто улыбнулась в ответ. Это было именно то, чего я так хотела.
***
Поиски зашли в тупик. Нью-йоркские копы барахтались в тех же сугробах, что и я. Тетя Мэгги, по словам Винни, почти не выходила из дома. Депрессия. А я... я прочесывал Париж вдоль и поперек. Камеры, осведомители, даже бродяги на набережных — никто не видел девушку с ее описанием. Она исчезла. Настоящая Мэгги Хантер, кажется, перестала существовать.
Грифф, судя по всему, тоже вел охоту. И похоже с тем же успехом. По крайней мере, мои наблюдатели за ним не фиксировали подозрительных встреч. Мы оба были слепы. И от этого бессилия я сжимал кулаки, оставаясь в своем парижском заточении. Единственное, что мне оставалось, то это ждать, пока она совершит ошибку. Или пока Грифф совершит свою.
***
Она оказалась умнее, чем я предполагал. Пропала. Настоящая игра в кошки-мышки. Я проверял все больницы, дешевые отели, даже приюты для бездомных. Ничего. Эта наркоманка с расшатанной психикой сумела сделать то, что не удавалось многим, а именно раствориться.
Но я знал одно: она не уедет из Парижа. Не потому, что любит этот город. А потому, что боится. Боится летать, боится возвращаться. Ее страх был ее тюрьмой. И моим преимуществом. Рано или поздно она сделает неверный шаг. А я буду ждать. Ведь самые сладкие победы требуют терпения.
***
Прошла неделя.
Я бежала по утренней набережной Сены, и мое дыхание уже не сбивалось на третьем километре, как раньше. Тело, долгое время бывшее моим врагом, теперь слушалось. В легких горел холодный воздух, а в кармане куртки лежали ключи от моей комнаты — крошечной, но своей. Я почти чувствовала себя в безопасности. Почти.
И тут я увидела его. Грифф. Он стоял у парапета, вглядываясь в лицо каждой проходящей девушки. Наш взгляд встретился. В его глазах мелькнуло привычное оценивание, сканирование. Я не отвела взгляд. Не ускорила шаг. Я просто бежала дальше, и в тот момент, когда я поравнялась с ним, я почувствовала, как что-то внутри меня затвердевает. Я не жертва. Больше нет.
Я остановилась в паре метров от него, сделала вид, что поправляю шнурок, и подняла на него глаза.
— Простите, вы не подскажете, сколько сейчас время? — мой голос звучал ровно, без тени акцента, который он мог бы узнать.
Он на секунду замер, его пронзительный взгляд затуманился раздражением. Он искал сломленную, испуганную Мэгги с темными волосами и синяками под глазами. Перед ним стояла здоровая, спокойная блондинка, спрашивающая время.
— Без четверти девять, — буркнул он, отводя взгляд, уже ища следующую потенциальную жертву.
— Благодарю. Хорошего дня, — кивнула я и побежала дальше, не оглядываясь.
Сердце колотилось не от страха, а от триумфа. Он не узнал меня. Дженнифер Макадамс оказалась не просто именем. Она стала щитом, который оказался прочнее, чем я думала.
***
Винни звонил с рапортом: давление спало, дело Эвана похоронено навсегда, репутационные риски устранены. Можно возвращаться. «Поздравляю, ты выиграл», – сказал он. Но это не было победой. Это было похоронами.
Я стоял в аэропорту Шарль-де-Голль, глядя на табло с вылетами. Нью-Йорк. Возвращение к жизни, которую я выстроил. К империи. К одиночеству.
Я отдал приказ Квану свернуть активные поиски. Если даже Грифф, этот шакал, сдался, значит, её действительно нет. Или есть, но та, кого я искал, – Мэгги Хантер – больше не существует. Она нашла способ умереть и родиться заново, без меня.
Я сел в самолет, пристегнул ремень и закрыл глаза. Впервые за много лет я чувствовал себя не хозяином положения, а побежденным. Я выиграл войну за свой бизнес и проиграл единственную битву, которая имела значение.