drugs kill

«Встать по утру, умыться, привести себя в порядок — и сразу же привести в порядок свою планету»
Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

***

Шесть месяцев. Сто девяносто три дня завязки. Я считаю. Не из-за того, что хочу сорваться, а чтобы помнить, сколько всего я смогла пережить. Мысли о дозе приходят все реже, похожие на надоедливых, но уже не опасных комаров. Я научилась их просто отмахивать.

Вид на жительство лежал в моем столе – твёрдая, ламинированная карточка, которая наконец-то делала мое пребывание здесь не побегом, а выбором. Иветт повысила меня до управляющей бутиком. Теперь я не только раскладывала вещи, но и вела учет, заказывала новые коллекции. По вечерам я ходила на курсы французского и уже могла без стеснения поддержать светскую беседу с клиентками. Жизнь обрела ритм, наполненный смыслом, а не страхом.

И вот сегодня все изменилось снова.

В бутик зашел молодой человек. Русый, высокий, с таким открытым лицом и яркими голубыми глазами, что на него было невозможно не посмотреть. Он представился: Дэни Хард, скаут из модельного агентства «Савалли».

— Простите за беспокойство, — его английский был с легким, мелодичным акцентом. — Но я не могу не спросить... Вы не думали о карьере в модельном бизнесе? У вас уникальный типаж.

Он протянул мне визитку. Я взяла ее, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Детская мечта, похороненная под годами боли и наркотиков, шевельнулась где-то глубоко внутри.

Весь остаток дня я не находила себе места. Дома я залезла в интернет. Агентство «Савалли» оказалось честным, известным, с хорошей репутацией. Ничего криминального. Только мода, показы, глянец.

На следующее утро я пришла к Иветт с визиткой в руках и кучей сомнений в голове.
— Мадам... Я получила одно предложение. Модельное.

Иветт внимательно посмотрела на меня, а потом на визитку.
— «Савалли»... Да, я слышала о них. Респектабельно. — Она подняла на меня взгляд, и в ее глазах я увидела не осуждение, а интерес. — А что вы сами чувствуете, Дженнифер?

— Я... боюсь, — призналась я. — Это так далеко от всего, что я знаю. Но в то же время... это будто шанс зажить той жизнью, о которой я когда-то мечтала. До того, как все пошло наперекосяк.

Иветт мягко улыбнулась.
— Тогда вам нужно попробовать. Жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от своих мечтаний из-за страха. Бутик никуда не денется. Ваше место здесь всегда будет для Вас.

Я сжала в руке визитку. Это был не просто кусочек бумаги. Это был пропуск в ту самую жизнь, которую я когда-то похоронила. Страх никуда не делся. Но теперь его перевешивало что-то новое. Похожее на  любопытство. И предвкушение.

Я достала телефон. Палец завис над номером Дэни. Я сделала глубокий вдох. И набрала.

— Дженнифер? Я рад, что вы позвонили. Не хотите ли завтра зайти в агентство на неформальную встречу? Без обязательств, просто познакомиться с командой и обсудить возможности.

Я согласилась, чувствуя, как по спине бегут мурашки со смесью страха и азарта.

***

На следующий день я стояла перед зеркальным фасалом здания агентства «Савалли». Войдя внутрь, я попала в мир, состоящий из белого мрамора, хаотичного творческого беспорядка и людей, которые двигались с энергией, которой мне так не хватало.

Дэни провел меня по студиям, познакомил с арт-директором по имени Анна, с острым взглядом и седыми волосами, собранными в небрежный пучок. Она изучала меня так, словно я была холстом, а не человеком.
— Интересный типаж, — заключила она наконец. — Есть харизма. Готовность работать есть?
— Есть, — выдохнула я, и это была правда.

Мне вручили папку с пробным контрактом. Вечером я сидела с ней за чашкой чая, вчитываясь в каждый пункт. Ничего подозрительного. Четкие условия, защищающие мои права. Я советовалась с Иветт, и она, прочитав, одобрительно кивнула.
— Это твой шанс, моя девочка. Хватай его обеими руками.

Следующую неделю я жила в сумасшедшем ритме. Тестовые съемки, знакомство с другими начинающими моделями, бесконечные примерки. Я училась ходить по-новому, расправив плечи, чувствуя каждый мускул. Мне ставили руку, поправляли наклон головы. Поначалу, я чувствовала себя роботом, но под терпеливым руководством Дэни и хореографа скованность постепенно уходила.

И вот настал тот день. Моя первая официальная съемка для каталога молодых дизайнеров. В гримерке надо мной уже колдовала команда визажистов. Именно тогда прозвучало то самое предложение – сменить блонд на шоколад. И мое «да» стало точкой невозврата. Это был не просто новый цвет волос. Это был символ. Я больше не пряталась. Я выбирала себя.

Ассистенты продолжали таскать фоны, фотограф, энергичный итальянец по имени Марко, выкрикивал указания на ломаном французском, а я стояла в центре этого вихря, пытаясь дышать ровно. На мне было платье из жесткого кринолина, которое кололось и казалось инородным телом.

— Дженнифер, солнышко, не деревянная! — крикнул Марко, подходя ближе. — Ты не вещь! Ты девушка в прекрасном платье! Покажи мне, что ты чувствуешь! Радость? Таинственность? Скуку, в конце концов!

Я закрыла глаза на секунду, отсекая шум. «Я не вещь». Эти слова отозвались во мне с новой силой. Я вспомнила, кем была. Простой вещью, разменной монетой, призраком. А сейчас на меня тратили дорогущую ткань, время целой команды и часы работы визажистов. Я была не вещью. Я была частью искусства.

Я открыла глаза, посмотрела в объектив и представила, что платье – это не колючий каркас, а крылья. Я откинула голову, позволив губам тронуться легкой, едва заметной улыбке. Вспышка камеры ослепила меня.

— Да! Вот это да! — закричал Марко, оживляясь. — Продолжай! Двигайся! Игнорируй меня!

Следующие два часа пролетели в танце со светом и тенью. Я ловила ритм, меняла позы, экспериментировала с взглядом. Страх сменился азартом, а после странным, медитативным состоянием полного погружения в момент. Команда работала как слаженный механизм, а Дэни, стоя в стороне, всё это время смотрел на меня с тёплой, одобрительной улыбкой.

— Снято! — наконец объявил Марко, и студия взорвалась аплодисментами. Я, растерянная, покраснела. Аплодировали мне.

***

Через неделю на моем банковском счёте появился перевод. Сумма заставила меня откинуться на спинку стула. За одну съемку я заработала почти столько же, сколько за месяц работы в бутике Иветт.

Я сидела и смотрела на цифры, не в силах поверить. Эти деньги пахли не потом и страхом, а творчеством, красотой и... уважением. Они были платой не за мое тело, а за мое преображение, за мою способность стать другим человеком перед камерой.

В тот вечер я пригласила Иветт в небольшой, но уютный ресторанчик.
— Я хочу оплатить ужин, мадам. Спасибо Вам. За все. — искренне произнесла я.

Иветт улыбнулась, ее глаза блеснули.
— Я всегда верила, что Вы особенная, Дженнифер. — Она подняла бокал. — За Вашу новую жизнь. И за то, чтобы вы никогда не забывали, с чего начинали.

Мы чокнулись. Звон хрусталя был самым прекрасным звуком, который я слышала за последние годы. Это был звук моей победы. Не над Пэйтоном, не над Гриффом, а над самой собой. Гонорар лежал в сумочке, но настоящее богатство было внутри. Моя уверенность в том, что я могу строить свою жизнь сама, и она будет прекрасной.

***

Тетя Изабелла прошла курс терапии. Она не смирилась с потерей, но научилась жить с этой болью. Она убрала фотографии Мэгги с видных мест, но одну, самую старую, оставила в ящике комода. Полиция официально закрыла дело, поставив гриф «Пропала без вести». История Мэгги Хантер превратилась в холодную папку в архиве.

Пэйтона Мурмаера опрашивали неоднократно. Он, безупречный и холодный, отвечал на все вопросы. Да, он знал ее. Нет, он не знает, где она. Он не сказал им о Париже. Не из страха, а из странного, оставшегося в нём чувства уважения к ее выбору. Она хотела исчезнуть. Он предоставил ей эту возможность.

Его жизнь шла своим чередом. Империя росла. Рядом с ним появилась Эмили Бейкер, восходящая звезда, вся состоящая из солнечного света и доброты. Она была его полной противоположностью, и, возможно, именно в этом был ее терапевтический эффект. Он водил ее на светские рауты, дарил дорогие подарки, и все в его жизни было идеально. Кроме одного. Иногда, проходя мимо зеркала, он ловил отражение своих глаз и видел в них не ненависть, а тихую, неугасающую тоску по зеленым глазам, в которых горел пожар.

В один самый лучший и ужасный день моей жизни. Солнечный свет заливал террасу моего пентхауса. Эмили, устроившись рядом на шезлонге, щебетала без умолку, листая глянцевый журнал. Ее голос был приятным фоном, как шум прибоя, умиротворяющим и ничего не требующим.

— Смотри, Пэй, какое платье! — она повернула к мне журнал, тыча пальчиком в очередной наряд. — И модель просто божественна. Восхитительная работа стилиста.

Я лениво кивнул, делая вид, что мне интересно. Эмили была лучик света. Добрая, простая, предсказуемая. С ней было... легко. Не было этих вечных эмоциональных качелей, лезвия остроумных колкостей и пронзительного взгляда, который видел тебя насквозь. С ней я мог расслабиться. Почти.

— А вот эта девушка... — Эмили перелистнула страницу. — У нее такое интересное лицо. Не стандартная кукла. В ней есть... глубина.

Мой взгляд скользнул по странице, готовый снова кивнуть из вежливости. И застыл.

Время остановилось.

На развороте, в черно-белой фотосессии для какого-то молодого бренда, была она. С темными волосами, уложенными в идеальную, но слегка небрежную волну. Губы, тронутые полуулыбкой, в которой читалась не наигранная томность, а настоящая, едва уловимая ирония. И глаза. Эти зеленые глаза, которые даже через матовую бумагу и слой типографской краски прожигали меня насквозь.

Это была Мэгги. Но не та. Не изможденная, с синяками под глазами и дрожащими руками. Это была женщина. Уверенная, собранная, прекрасная в этой новой, отточенной форме. В ней не было и тени той сломленности.

— Пэй? Ты как будто призрака увидел. — голос Эмили прозвучал как будто из другого измерения.

Меня откинуло назад, в прошлое. Я снова почувствовал запах ее волос в том темном номере, вкус ее губ, смешанный со слезами и гневом. Услышал хлопок двери, который поставил точку. Я думал, что стер эти воспоминания. Оказалось, я просто заморозил их, и один взгляд раскупорил лед, хлынувший в грудь ледяным адреналином.

— Пэйтон? — Эмили дотронулась до моей руки, и я вздрогнул.

— Ничего, — мой голос прозвучал хрипло. Я заставил себя улыбнуться, отводя взгляд от страницы. — Просто задумался о работе. У этой модели... красивая внешность.

Я сделал глоток виски. Оно внезапно стало горчить. Все стало горчить. Идеальный вечер, идеальная девушка, идеальная жизнь — все это в одно мгновение превратилось в бутафорские декорации, за которыми снова замаячило одно-единственное, ненавистное и единственно настоящее лицо.

Я был счастлив. Вроде. А потом я увидел ее. И все, что я так тщательно выстраивал последние полгода, рухнуло в одно мгновение. Потому что призраки, оказывается, не умирают. Они просто ждут, чтобы явить себя в глянцевом журнале на солнечной террасе, разрывая тебе душу когтями из прошлого.