Глава 20.
POV Алекс.
-Мама до сих пор не может поверить, что вы с Камиллой разошлись, -говорит мне Эбби. На мне верхом сидит, уцепившись маленькими ручками за шею, Лилиан и визжит от восторга. Она воображает себя наездницей, а меня –своей лошадкой. Я поддерживаю ее ноги и подыгрываю ей, издавая ржание и цоканье.
-Быстрей, дядя Алекс, быстрей! –мы смеемся, но я полностью выдохся, «проскакав» так уже пару миль.
-Ох, все, принцесса Лилиан, ваш конь устал! –я спускаю ее со своей спины на землю, и девочка дует губки. –Эй, а как насчет сладкой ваты? –опускаюсь на корточки перед малышкой.
-Клубничной? –спрашивает она и хитро улыбается.
-Какой пожелаешь! –я показываю пальцем на тележку с аппаратом для приготовления приторного лакомства, где продавец лихо делала облака на палочках и отдавала их восторженным детям. Вытаскиваю из заднего кармана брюк пятидолларовую купюру. Девочка хватает ее и несется со всех ног покупать любимую сладость.
Я встаю и продолжаю идти рядом с сестрой.
-Эбби, мама привыкла нас контролировать, и, когда что-то уходит из-под контроля, это нервирует ее, и она хочет его восстановить. Вот и все. Только ей это не удастся.
На семейный ужин по случаю возвращения сестры как бы случайно в гости зашла Камилла. Мама опять же, как бы случайно, ее посадила рядом со мной. Моей выдержки хватило ровно на 40 минут. И то лишь потому, что мне не хотелось омрачать настроение Эбигейл и Ноа, да и по племянникам я сильно соскучился. Но мама так настойчиво пыталась снова свести нас с моей бывшей девушкой, что не выдержал даже отец, и сделал ей замечание.
-Если честно, я очень рада, что вы расстались. У вашего союза не было будущего, -сказала сестра. Ее светло- русые волосы трепал ветер. Сегодня на удивление теплая погода, и в парке, несмотря на будний день, много семейных пар с детьми. – Черт, она сейчас вся будет в этой вате, -ворчит Эбби себе под нос. –Расскажи мне о причинах. Вернее, о причине.
-Что тебя интересует?
-Все. Как зовут, сколько лет, кто она такая.
-Хлоя Грэммер, 29 лет... прекрасная женщина, которая делает меня счастливым одним своим присутствием, и совершенно несчастным, когда ее нет рядом, -я шел, пиная налетевшую к ногам листву, и улыбался.
-Ого! Мне кажется или кто-то действительно влюбился?
Я поднял глаза к голубому осеннему небу.
-Не знаю, Эбби. Знаю только, что мне хорошо с ней.
-Чего ты боишься, Алекс? –сестра взяла меня за руку. –Почему ты боишься признаться себе в том, что у тебя есть к этой женщине чувства?
Я пожал плечами, как обычно делает Хлоя.
-Слишком мало времени прошло.
-Да, но за это время ты порвал с Камиллой. Ты не мог это сделать пять гребанных лет.
-Да, наверное, ты права. Мне надо подумать об этом.
-Я хочу познакомиться с ней, -я посмотрел на сестру. Серьезный взгляд синих глаз дал понять, что она не шутит. –Что?
Я покачал головой.
-Нет, ничего. На самом деле, я хотел бы ее познакомить с родителями и с вами. Но сомневаюсь в своей затее.
-Почему? Папа будет рад с ней познакомиться. Мне тоже интересно увидеть женщину, которая снова заставила биться сердце моего брата.
-Мама не готова еще.
-Давай будем откровенны: мама никогда не будет готова. Ты лишил ее родства с семейством Холмс.
Я усмехнулся.
-Да, согласен. Тогда попробую осуществить это как только Хлоя вернется в город.
-Она в отъезде?
Я кивнул.
-Да, в Сан-Франциско по работе.
-Теперь понятно почему ты такой хмурый, -улыбнулась Эбигейл.
***
Выйдя из машины, я плотнее закутался в серую шинель. Ветер продувал здесь насквозь. Я прошел несколько метров и без проблем нашел могилу Грейс, памятник выполнен из белого камня в виде девушки-ангела. У ног ангела лежали свежие цветы. Я знаю, что мать Грейс, миссис Скривер, каждую неделю бывает у единственной дочери.
Я долго стоял, молча слушая тишину этого места, не решаясь ее нарушить. Выстраивал свои мысли и чувства в определенном порядке, стараясь понять правильность того, что происходит во мне.
-Прости, я давно не был у тебя, Грейс. Столько всего произошло... Да, ты и сама, наверное, знаешь... -Я присел на корточки перед могилой, помолчал еще какое-то время, затем продолжил. –Я настолько привык любить тебя, что мне страшно признавать чувства к другой женщине. Всегда думал, что ты будешь единственной для меня, как я был единственным для тебя. И теперь... теперь меня терзает чувство вины, что ты там, а я здесь... и у меня может начаться новая история. Я столько раз пытался найти женщину, похожую на тебя... но все тщетно, -перед глазами промелькнули воспоминания прошлых лет..
Вот мы подростки, нам по 15. Я влезаю в окно Грейс, которая болеет. К ней не пускали, боясь, что она заразит меня. Так и случилось, но этот вечер мы провели вместе: она лежала у меня на плече, а я читал нашу любимую историю «Хроники Нарнии». Через пару дней и я свалился с гриппом, но это было уже не важно.
Вот наш первый поцелуй, когда поняли, что мы не можем быть просто друзьями. Мы были ошеломлены новыми для нас чувствами и ощущениями. Нам по 17, и мы бесконечно счастливы, думая, что у нас вся жизнь впереди.
Нам по 18, и мы уже выпускники. Голова кружится от того, что нам удалось поступить в один университет. Грейс хочет изучать литературу, мечтает писать рассказы для детей, чтобы, когда появятся наши дети, она не разрывалась между детьми и карьерой, а отдавала себя семье. Я же выбираю фармакологию и бизнес. На двух факультетах учиться нелегко, но Грейс помогает мне.
Вот мы принимаем решение снять квартиру и жить вместе. Наши родители не против, но даже если бы они были против, нас бы это не остановило. Мы жили в другом городе, и наслаждались своей самостоятельностью. Умудрялись подрабатывать, виделись все реже, но любили друг друга все сильнее.
Вот мы на последнем году обучения. Уже запланирована дата свадьбы - 10 августа. Мы хотим скромное торжество только для нас, наших близких родственников и друзей, а потом неделю провести вдвоем на берегу океана. Но авария обрывает все мечты и планы. Две недели я не выхожу из палаты любимой, читаю вслух, как когда-то, когда она болела, "Хроники Нарнии", разговариваю с ней. На десятый день врачи говорят об улучшении ее состояния по результатам анализов. Во мне огонек надежды становится пламенем, который поддерживает во мне силы и не лишает рассудка от горя. Меня даже уговаривают съездить домой, привести себя в порядок. Смог вырваться лишь на пару часов. И снова к ней. И вот на четырнадцатый день Грейс умирает. Слезы родных, всхлипы, громкие рыдания, стоны и молитвы, похороны, что-то говорят о Грейс, о том, какая она была. А я не плачу, не шепчу молитв, не говорю, какая она и кем для меня была. Я вообще долго не могу понять, что происходит. Ощущение, что просто смотрю какой-то фильм с плохим концом. Вот-вот пойдут титры и весь этот кошмар закончится. Но он не заканчивался. А я сходил с ума по той, которую потерял навсегда.
Я тяжело вздохнул. Надо закрыть эту шкатулку воспоминаний. Закрыть и убрать в самый далекий угол своей души.
-У меня никогда не было планов, в которых не было бы тебя. И я потерялся на долгие годы, Грейс. Сейчас мне кажется, я снова нашел себя, но чувство вины... оно сжирает меня...
-Знаешь, Алекс, Грейс слишком сильно любила тебя, чтобы винить в том, что ты устраиваешь свою жизнь через столько лет после ее смерти, -вздрогнул, услышав женский голос у себя за спиной, я встал и обернулся. Позади меня стояла Анна Скривер, мать Грейс. От былой красоты остались лишь воспоминания. Когда-то королевская осанка сошла на нет. Потускневшие глаза говорили о том, что она так и не пережила смерть любимого ребенка. Моё сердце сжалось от сочувствия и жалости к этой женщине. Я знал, что через каких-то пол года после трагических событий от переживаний скончался Адам Скривер, так и не смирившись с уходом дочери. Сейчас передо мной стояла тень той женщины, которую я знал. -Здравствуй, Алекс. Прости, стала невольным слушателем твоего разговора с Грейс. -Она говорила тихо, ничего не выражавшим тоном. -Давно не видела тебя. Хотя в газетах часто мелькают твои фотографии. -Анна подошла и встала рядом.
-Здравствуй, Анна. Да, давно. Как вы? -дурацкий вопрос. Как может чувствовать женщина, оставшаяся совершенно одна.
-Как я? -Она горько усмехнулась. -Каждый день прошу Бога забрать меня к себе. А пока жду, ухаживаю за могилами дочери и мужа.
Мы постояли молча какое-то время, думая о своем.
-Алекс, ты всегда был мне симпатичен, я относилась к тебе, как к сыну, которого у меня никогда не было. И я видела, как вы с Грейси любили друг друга. Но Господь так распорядился, и ее больше нет с нами. Нет очень давно. Ты не должен хоронить себя. Ты слишком был молод, когда все это произошло. Устрой свою судьбу хотя бы в память о моей дочери, у тебя еще есть время. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, и, уверенна, этого бы хотела и моя... наша Грейси, -Анна положила свою руку, спрятанную в шерстяной перчатке, на мою и похлопала. -Будь счастлив, Алекс, -на ее губах появилась добрая улыбка, но она не затронула ее мертвых глаз. Я не знал, что ей сказать. Меня переполняла благодарность к этой женщине. Я крепко обнял ее, а потом развернулся и пошел прочь, мысленно прощаясь с Грейс.
***
Я приехал к отцу в мастерскую. Всю жизнь он занимался ремонтом автомобилей, но особая его страсть - ретрокары. Ему привозили со всех концов Америки покареженные, проржавевшие, казалось бы, отслужившие свое, калымаги. Но он мог в любую из них вдохнуть жизнь, вложить кусочек своей души, и сделать из ржавого хлама сокровище. Отец и меня многому научил.
-Привет, пап, -сказал я, увидев отца, который раздавал указания работникам. У него сеть автомастерских, а здесь вроде головного офиса. Большую часть времени он проводит здесь. Он оглянулся на меня и его губы растянулись в подобие улыбки. Отец подошел и пожал мне руку.
-Привет, сынок. Твой звонок был неожиданный. Случилось что? -На нем был рабочий темно-серый комбензон, как на других работниках. Он жил тем, что делал руками, и не терпел бумажной работы.
-Нет. Все хорошо. Надо поговорить.
-Тогда переодевайся, -нормальная реакция моего отца. Он считал, что лучше разговаривать, работая.
-Нет, пап, у меня мало времени. Давай пройдем в твой кабинет,
Отец кивнул и пошел вперед, приглашая меня за собой. Он вошел в помещение и включил свет. Кабинет оформлен по последнему слову техники, папа старался идти в ногу с современными технологиями, чем немало восхищал меня.
-Выкладывай, что там у тебя, -мужчина уселся в удобное кожанное кресло темнокоричневого цвета, накинув предварительно на него тряпку, чтоб не испачкать мебель.
-Я хочу познакомить с вами свою девушку.
-Все так серьезно?
Я кивнул.
-Тогда в чем проблема?
-Мама.
-Да, согласен, последнее время она перегибает палку. Но я поговорю с ней. Не переживай.
Я сел в кресло, немного расслабившись после слов отца. Он достал сигарету и закурил ее.
-Что за девушка?
-Хлоя.
-Красивое имя. Давно это у вас?
-Примерно три месяца.
-Получается, из-за нее ты бросил Камиллу?
-Бросил? -я ухмыльнулся. -Ну, пусть будет так. И нет, Камиллу я бросил из-за Камиллы. Хлоя лишь явилась каталлизатором.
-Ладно, не злись. На самом деле, я рад, что вы разбежались. И мне не терпится познакомиться с твоей Хлоей, -отец выпустил струю дыма изо рта. -Когда ты хочешь представить ее нам?
-Хотел в эти выходные, но, боюсь, не будет готова ни она, ни мама.
-Ты еще не известил о своих планах девушку?
-Нет, -покачал я головой, -она в отъезде, и мы не затрагивали еще эту тему. Но она прилетает через... - я взглянул на часы - два часа. Поговорю, но склоняюсь к следующей субботе.
-Хорошо, сын. Я подготовлю твою маму к знакомству.
-Спасибо, пап. -Я встал и направился на выход.
-Сынок, -услышал голос отца за спиной, и обернулся к нему -я очень рад, что ты выздоровил.
Я кивнул, ничего не сказав, понял, что он имеет ввиду.
Сев в машину, сказал водителю двигаться в направлении аэропорта. Нетерпение от предстоящей встречи с Хлоей усиливается с каждой минутой.