За чертой

В привратницкой никого не было. Следовало остановиться и подождать. Ловушки Коменданта в каменных коридорах были смертельными — и время от времени мастер менял их, так что Волк не мог быть уверен, что помнит все. Но он не стал ждать.

Волк прошёл через главный зал – не застав там никого. Заглянул в трапезную – тоже пусто. Редкие факелы отбрасывали тени на скудное убранство, но переходы были погружены в тишину.

Он поколебался, решая, свернуть ли к спальням, или дойти до Зала собраний. Каждый поворот, крошащийся камень, старые деревянные опоры, оставшиеся от шахт – он узнавал всё, ориентируясь здесь без малейших затруднений.

Когда-то Комендант, заметив это, предложил ему остаться.

Он мог бы стать следующим хранителем Академии. Узнать все её тайны, и беречь их для тех, кто придёт после. Следить за тем, чтобы у учеников всегда была горячая еда, чтобы вода беспрерывно текла вниз, в бездны, по железным водопроводам. Чтобы входы в подземелье были скрыты от чужих глаз, а любой чужак не находил здесь ничего, кроме смерти.

Волк отказался. Власти и покоя он не искал. "Защищать слабых" – всё, чего он хотел.

Голоса он услышал ещё на подходе. Дверь в Зал Собраний была приоткрыта – и за ней было светло.

— Мы собрались здесь для правды, Янис из Сашима, – сказал Комендант, и Волк замер, не успев коснуться дверной ручки.

Янис не мог быть здесь. Он оставил его на поляне несколько часов назад. Янис там, позади. Он уже, наверное, спускается в долину. Как такое может быть?

– Поклянись, что ничего не скрыл.

Волк застыл в нерешительности, касаясь пальцами двери. Он не должен был стоять тут и слушать – подслушивать – разговор мастеров. Голоса Яниса слышно не было – и Волк решил, что просто ослышался. В зале происходит что-то другое. И он должен сообщить о своём присутствии – потому что молчать и дальше будет бесчестным.

Что-то сказала Охотница, а потом голос Принца – ясный и строгий – произнёс абсолютно отчётливо:

— Я слышал тебя вчера ночью, Янис.

Мгновение замешательства – а потом Волк осознал: речь идёт об их разговоре! о разговоре у костра, в котором Янис признался, что намерен бежать.

Их слышали. Янис всё же не сумел скрыться.

Там, за дверями, Яниса допрашивали, и Волк внезапно ощутил острое чувство сожаления. Это было правильно – но Волк искренне не желал ему такой судьбы. Больше покоя он чувствовал, представляя его безответственным, наглым, живым беглецом.

Он, наконец, услышал голос Яниса. Янис спрашивал о нём. Живой, почти спокойный – но Волк узнал в интонациях сильное напряжение.

Он прислонился к стене за дверью. Знал, что поступает неправильно – но решил побыть незримым наблюдателем ещё немного. Если Янис прекратит препираться и расскажет сам – это будет в его же интересах. Затем мастера захотят выслушать версию Волка – и он попробует подобрать аргументы, которые могли бы хоть отчасти смягчить проступок.

Таких аргументов не найти – но он честно попытается.

Янис начал говорить. Волк слушал, прикрыв глаза. Да, всё верно, и более того: он улыбнулся уголком губ, узнав в словах Яниса свои собственные. Молодец. Из всех стратегий эта – лучшая.

Была какая-то извращённая ирония в том, чтобы слушать со стороны признание Яниса. Именно этого хотел от него Волк – но сейчас не чувствовал удовлетворения. Его переполняло тревогой.

"...попытался вернуть Волка к жизни."

Почему "попытался"?

Обратившись в камень, он слушал дальше, всё отчётливей понимая: в рассказе Яниса он мёртв. Он так и остался мёртвым. Как будто чья-то рука вычеркнула со всех остальных страниц его имя, превратив Яниса в одинокого путника – и никому из мастеров даже не пришло в голову усомниться.

Его нет.

Это было настолько неправильно, что Волк не мог поверить своим ушам. Янис не признавался в преступлении – нет, он совершал новое прямо сейчас.

Он лгал. Волку понадобилось несколько секунд, чтобы понять: Янис лжёт, покрывая его самого.

Он должен был прервать поток лжи прямо сейчас. Шагнуть за дверь, оборвать Яниса, сказать: "У него получилось". Сказать: "Вверяю мою жизнь в ваши руки".

Но что-то в голосе Яниса, который старательно сплетал кружево недомолвок и прямого обмана, заставило его остаться неподвижным.

Мастера заговорили о Церкви. Волк едва не пропустил резкую смену настроения – но восклицание Яниса вырвало его из туманных раздумий.

О чём они говорят? Закрыть двери в Академию и предоставить остальных их судьбе? Он вскинул голову, снова не веря. Разговор всё сильнее напоминал кошмар: такой же нелогичный, жуткий, поворачивающий не туда с каждым витком. В одно мгновение он осознал, что не обнаружит своё присутствие. Вжался в угол между стеной и дверью – уже не случайный свидетель, скорее лазутчик, который боится быть обнаруженным. Решение мастеров было немыслимым – и Янис там, за дверью, тоже это понимал.

Но Волк всё ещё был свободен и неузнан – а Янис в зале Собраний слушал, как его приговаривают к вечному одиночеству.

За одну лишь попытку – даже не зная, что она оказалась успешной.

Теперь Волк понял – Янис знал. Ни одного из них не оставили бы живым.

Но важным было не это. Он своими ушами слышал, как за дверью мастера предавали Гильдию. Перед лицом опасности они отвернулись от своих учеников.

Ошеломлённый, Волк стоял у каменной стены, как в осаде. Если бы кто-то решил выйти через эти двери, он не смог бы даже пошевелиться, не то что сделать что-либо. Но они ушли через другие. Волк знал, куда они идут. Вниз и вниз по ступеням, туда, где нет ничего, кроме звука бегущей воды и темноты.