За чертой

Волк не спускался в долину по горной дороге. Выждав, он пробрался в пустующую спальню. Задвинул хлипкий засов. Не было необходимости осматриваться – все спальни были отражением друг друга. Здесь не было ничего, кроме узкой постели и табуретки, которая могла служить и столом, и вешалкой. Волк надеялся, что сможет уснуть хотя бы на пару часов. Вместо сна перед глазами разгорались языки пламени. Он даже не видел их — только слышал от Яниса — но рассказ сашимца наложился на другое воспоминание, гораздо более давнее.

Потоки ливня соединяли небо с землёй, и вода, которая стекала вниз по склону к реке, была алой от крови. Земля изрыта копытами. Тяжёлый запах крови не прибивается к земле даже дождём. Капли стучат по пологу герцогского шатра.

Волк не отступил тогда — не отступит и теперь. Мастера отреклись от них — значит, он должен взять ответственность на себя.

Но Янис умрёт.

Приговор был справедливым. Сам Волк предпочёл бы быструю смерть, но Янису, похоже, оставили выбор.

Приговор был справедливым, и остатки верности требовали от Волка уйти.

Янис лгал ради него на Совете. Спасал его жизнь, даже зная, что Волк для него так не поступил бы.

Но это Янис мог позволить своим эмоциям управлять собой. Янис и позволил. Волк — не переступит через клятву, не предаст дело, которому служит.

Сон не шёл. Усталость сковала тело, но мысли продолжали болезненно кружить вокруг костров и залитого кровью поля. Наконец он задремал — когда снаружи, над горами, уже поднялось солнце нового дня.

***

Волк проснулся, как будто кто-то позвал его по имени.

Было тихо. Но внизу, несколькими переходами ниже, что-то происходило.

Это не было похоже на плохую смерть — хотя он отчётливо чувствовал, что эхо смерти гуляет по коридорам, отдаваясь в сердце тёмной волной.

Это не было похоже ни на что. Волк не знал, как описать — но зато очень хорошо знал, где найти.

Он не стал медлить. Набросил на плечи куртку, сунул ноги в сапоги. Тёмный коридор, перекрёсток с факелами, ступеньки, ведущие вниз. Переходы возле спален ещё были опасны – можно было с кем-то столкнуться – но дальше начинались пути, которыми не ходил никто.

***

Ровные стены, грубо вырубленные в камне, закончились — ступеньки вели в узкий пещерный проход, но Янис понял это, только когда заполз на последнюю.

Он рвано выдохнул, будучи не в силах облечь свои чувства в слова. Лестница была очень длинной, и должна была вывести его к верхним галереям — но это место определённо точно не было галереей.

Кровь из разбитого лба заливала глаза, он вытер лицо рукой, повернулся, привалившись спиной к стене. Закрыл глаза. Темнота подступала, заманивая его в свои сети. Нужно отдохнуть.

Останавливаться нельзя, но Янис не врал себе: он уже не имел ни малейшего представления о том, где находится. Теперь он может петлять здесь вечность. Оставалась надежда найти путь назад по своим следам — но зачем ему путь назад?

Сквозь шум в ушах он услышал шаги, и сердце оборвалось. Почти сбежал. Почти сбежал — и сам приполз в чьи-то руки. А сейчас он даже не сможет поднять ладонь с кинжалом.

Он был готов упасть в забытьё, но сдаться готов не был.

Янис приподнял голову, пытаясь разглядеть человека, выступившего из глубины пещеры.

Синие глаза, жёсткая линия рта. В руке — железный нож.

Наверное, именно такое зрелище – последнее, что видит перед собой вурдалак, встречая Волка.

— Я жив, — Янис заставил себя выговорить несколько слов. — Я просто херово выгляжу, но я пока живой.

— Ты уверен? — похоже, Волк был готов поверить в говорящего вурдалака. — Брось кинжал.

Янис забыл, что всё ещё сжимает в руке клинок. Пальцы подчинились с трудом. Кинжал выпал из руки.

Волк присел на корточки, заглядывая ему в лицо, всё ещё не опуская нож. Лезвие между ними как бы предупреждало: не стоило бросаться Волку на шею. Но Янис и не смог бы броситься.

— Ты истекаешь кровью, — сказал Волк.

— Одна из ловушек Коменданта, — Янис поморгал, пытаясь прочитать по лицу Волка хоть что-то. — Слегка задела. Никудышная работа. Я даже ничего не сломал. А. И ещё дверь. Мы не поладили.

— Что ты здесь делаешь?

— Отдыхаю, — Янис криво улыбнулся. — Сейчас отдышусь, и двинусь дальше.

— Этот путь не ведёт на поверхность.

— Какая жалость.

Он снова закрыл глаза.

— Слушай, будь другом, — попросил, чувствуя, что больше не может сопротивляться сну. — Вытащи меня отсюда.

Ответил ли что-то Волк, он не знал.

***

Первое, что Янис почувствовал — здесь было тепло. Он свернулся в клубок, и снова замер. Тишина вокруг не была тишиной пещер. Он слышал треск огня, слышал, как слегка вздрагивает стекло под порывами ветра, как на улице скрипит снег.

Янис не верил в рай — сложно верить, когда ты был Там, и не видел ничего райского — но приходилось признать: в чём-то он ошибся. Ничего лучше, чем эти бесконечные минуты тишины, и представить себе нельзя.

Если он умер и попал сюда — можно было и не откладывать. Впрочем, Янис знал, что в рай, любой, его бы не пустили.

Слабая ноющая боль в ладони не мешала. Скорее напоминала о том, какой сильной могла бы быть боль. Янис вспомнил, как онемело плечо, как кровь из порезов заливала камзол и штаны. Он не знал, как много смог пройти, выбравшись из собственного склепа, проломив дверь собой, но был уверен, что вдоль всего пути тянется широкий кровавый след.

Кажется, он снова задремал, и проснулся, когда в комнате уже было светло. Стукнула дверь, кто-то прошёл к кровати.

Открыв глаза, Янис увидел Волка. Тот присматривался к спящему, словно бы решая: заказывать гроб, или подождать ещё.

— Всё ещё жив, — хрипло сообщил Янис.

— До чего же упрямый, — приподнял бровь Волк. — Что ж, живи.

Янис выпутался из одеяла, неуверенно сел. Тело слушалось, но мир вокруг опасно закачался.

— Ты это серьёзно? — уточнил Янис. Волк выглядел так же, как несколько дней назад. Не было похоже, что мастера послали его за смертью Яниса. Но Янис не был легковерным.

Волк не ответил.

Янис нервно хмыкнул:

— Ненавижу этот твой взгляд. Что он вообще значит?

Волк шагнул ближе, потянул за край одеяла.

— Показывай ладонь.

Янис осторожно протянул обе руки. Левая рука казалась одетой в красную перчатку. Крошки засохшей крови рассыпались по простыне. В нескольких местах корочка на порезе треснула, и выступила новая кровь, но в целом выглядело не так уж и страшно.

— Где ещё ты ранен? Ты с ног до головы в крови.

Янис оглядел комнату.

— Серый... а мы где?

— Шахты.

Далековато, чтобы принести раненого.

— Ты просто скатывал меня вниз по склону, и шёл следом?

— Я сделал полозья.

— Скажи, что шёл снег, и следы замело...

— Как ни странно, но так и есть.

Янис умолк. Прислонился левым плечом к изголовью кровати. К вороту Волка был приколот аметист, левый рукав отрезан и аккуратно защит.

— Ты, что же... — он с трудом подбирал слова. Слишком необычным казалось предположение. Человек перед ним не стал бы стараться даже ради себя, что уж говорить о Янисе? — Вытащил меня из подземелий? Привёз сюда? Спас?

– Не стоит упоминаний, – сказал Волк кратко.

— Никто не делал для меня больше, — Янис качнул головой, не зная, что и сказать. Облегчение, в которое превращался, тая, ледяной камень обречённости, захлестнуло его. В горле встал комок. — Я не ожидал. Разве ты не...

Он умолк. Голос не слушался. Лучи солнца, тихие голоса за стеной. Не было ничего прекраснее.

Волк сделал несколько шагов по комнате. Вернулся обратно.

— Янис, что произошло в шахтах? — Он вглядывался в лицо Яниса, требуя ответа. — Я почувствовал смерть, но ощущение было мне незнакомым. Как ты сбежал? Кто-то погиб? — глаза Волка потемнели: похоже, он допускал не просто чью-то гибель — убийство.

— Так ты нашёл меня по запаху, — понял Янис. Тревога сковала его плечи. Да, он что-то сделал — но предпочёл бы забыть, не задумываться. И уж точно не говорить Волку. Не разрушить покой, в котором по комнате ещё тянет теплом от очага. Выйти на улицу, шагнуть в свежий нетронутый снег. Увидеть, как встают стеной Горы. Как солнце сверкает в золотой воде.

— Никто не погиб, — уточнил он скомканно.

— Что же тогда?

Янис подтянул одеяло, закутался в него. Разбитое и израненное плечо болело от любого движения.

Он помедлил, разглядывая простой деревянный сундук, рассохшийся старый пол. Их куртки на стене, та, что справа — очень грязная и окровавленная.

Наконец перевёл взгляд на Волка. Тот ждал, наблюдая за Янисом, знакомый — и не знакомый одновременно.

— Послушай, Волче... — Янис старался говорить спокойно, но взгляд умолял. — Давай я не буду тебе врать. Я сбежал. Никто не пострадал — ну, кроме меня самого. Давай на этом и сойдёмся?

Ему показалось, что Волк о чём-то догадывается. Но Волк помедлил, а потом спросил неожиданное:

— Было страшно?

— Страшнее, чем вообще всё, что со мной случалось, — честно сказал Янис.

Волк ответил не сразу. Отвёл взгляд, помолчал, глядя в окно. Потом заговорил, так и не повернувшись:

— Я думаю, ты должен знать правду. Я не собирался помогать тебе бежать. Приговор был справедливым. Ты знаешь, что ожидало тебя по старым законам?

Янис качнул головой.

— Нет. Меня не очень интересовали такие книги. Что?

Волк бросил на него короткий взгляд:

— Некромантам, по чьему пути ты прошёл в Триовражье, перетягивали оба запястья, останавливая путь крови. Это должно было символизировать лишение некроманта всякой власти. Аметист разбивали, превращая в мелкую каменную крошку. Поскольку нам нельзя ни убивать людей, ни проливать их кровь – если только они не нападают первыми – казнь должно было совершать через посредство иных сил.

– Это как?

– Выбросить из лодки на середине реки. Привязать к дереву на морозе. Столкнуть со скалы.

Янис сделал глубокий вдох. Вокруг академии было много утёсов с острыми камнями внизу.

— Я понял, что должен вернуться и предупредить остальных, — сказал Волк. — Ты должен был остаться и умереть в свой срок. Я не собирался тебе помогать.

Янис напряжённо нахмурился. Неужели опять – бояться? Опять сражаться за свою жизнь? Сил было очень мало.

— Ты говоришь мне это, потому что... почему?

— Потому что будет ложью, если ты решишь, будто я осознанно пришёл к тебе на помощь. Ты, рискуя, возвращал меня с Той Стороны. Лгал мастерам об этом. Я же — собирался тебя бросить. И ушёл бы, если бы не почувствовал... что-то.

Янис почти рассмеялся, чувствуя, как возвращается и вспыхивает искрами восторг от спасения.

— Удивил! – фыркнул он, давая понять, что нет, вовсе нет. – Да кто я, чтобы ждать от тебя клятвопреступления?

Взгляд Волка неожиданно потеплел.

— Вы отправитесь со мной?

Что бы ни значил этот внезапный переход обратно на "вы", из уст Волка это звучало настолько естественно, что Янис не стал задумываться.

Счастливо прищурился, откидываясь на подушки.

— Искать остальных? Или обратно на гору, извиниться за испачканный пол?

Волк моргнул, а потом уголок его губ слегка приподнялся.

— Я собирался отправиться в Столицу, – уточнил он, садясь на край своей постели. – Там всегда есть кто-то из Гильдии.

– И любые новости Столица узнаёт первой, – задумчиво добавил Янис. – Да и куда отправляться двум некромантам вне закона, как не в Столицу?

Волк смотрел, приподняв бровь, ожидая продолжения.

– Ты ведь понимаешь, что мы сейчас оба – мертвы? – уточнил Янис, пряча усмешку.

– Поверьте, уж я-то об этом знаю, – откликнулся Волк. – Так что вы решите?

– Вниз по реке?

– Да.

– Конечно. Можешь на меня рассчитывать.