За чертой

1.

Глубокой ночью они завалились в единственный портовый трактир Белого города, где Волку пообещали ванну.

Комната под самой крышей была тёплой и даже не слишком маленькой. Сонная служанка принесла им холодный ужин и несколько свечей.

Янис, уже высвободившийся из обледенелой куртки и разувшийся на пороге, потянулся зажечь свечу.

— Не нужно, — остановил его Волк. — Могу я попросить тебя оставить как есть? Не люблю ночной свет.

Янис отложил свечи. Растянулся на постели, чувствуя, как расслабляются мышцы.

Потом повернулся на бок, отыскал взглядом спутника.

— Каков наш план?

Волк сел на пол между кроватями, прислонился спиной к своей. Пододвинул к себе блюдо с мясом.

— Прежде всего, нам стоит узнать последние новости. Навестить дом Гильдии — само по себе скажет о многом. Конечных целей у нас две: разобраться, что именно происходит; предупредить об этом наших коллег.

— Стоит сходить в Храм, — предложил Янис. — Послушать проповедь. Завтра Самая Долгая Ночь. Проповедь должна быть.

— Верно, — Волк налил в чашку воды. Сделал несколько глотков. — Проповедь начинается за час до полудня. Для архиепископа откроют Королевский зал.

— Ну, таких подробностей я не знаю, — хмыкнул Янис. — Сходишь?

— Ты предлагаешь разделиться?

Янис сел на постели, тоже потянулся за едой.

— Думаю, стоит использовать все возможности нашей армии.

— Армии?

— Из двух человек.

Волк усмехнулся.

— И как ты предполагаешь распорядиться такими значительными силами?

— Ты сходишь на проповедь — я их терпеть не могу. И заглянешь в Дом Гильдии. Ты же тоже чувствуешь, что в городе кто-то есть?

— Да.

— А я тем временем пройдусь по трактирам, послушаю, что говорят люди. Может, повезёт разузнать, где видели наших коллег в последний раз. Куплю вино.

— Вино, значит?

— Ну а как ты собираешься праздновать Солнцеворот? — поинтересовался Янис.

— А мы собрались его праздновать? — уточнил Волк.

Янис приподнял брови, встретив его взгляд.

— Позволь тебе напомнить, Волче. Каждый из нас чудом избежал смерти. Мы пошли наперекор воле Мастеров и пустились в бега. Ходят слухи, что мы — исчадия зла, хуже вурдалаков. И денег у нас всего на неделю сытой жизни. Конечно, мы будем праздновать Солнцеворот. Как же иначе?

Волк задумчиво глядел на него, что-то взвешивая.

— И как у вас принято его праздновать?

— А что, высокородные герцоги не празднуют Самую Долгую?

Волк улыбнулся почти опасно.

— Высокородные герцоги в эту ночь устраивают бал. Мне провести вас на бал?

Янис фыркнул.

— Нет, спасибо. Будем праздновать, как простолюдины. Пить вино, загадывать желания, не спать всю ночь, ожидая солнце.

— Значит, ты принесёшь вино, — заключил Волк, не оставляя своего пытливого взгляда. — Подарками обмениваться будем?

— Думаешь, я не раздобуду для брата подарок? — вызывающе-весело уточнил Янис. — Или ты считаешь, что не заслужил подарка в этом году?

Довольно улыбнулся, заметив негодующий взгляд Волка, в котором досада смешалась с иронией.

Добавил дерзко:

— Ну я-то в любом случае заслужил.

— Уверен, что речь о подарке? — поинтересовался Волк, убирая посуду на столик. — Ты не перепутал слова "приговор" и "праздник"? Они только начинаются похоже.

— Ты просто не всё расслышал из-за двери, — отозвался Янис, вспомнив рассказ Волка о подслушанном Совете. — Речь шла о подарках.

— Вот как? И что же ты хочешь?

Волк всё ещё был в рубашке тёплого песочного цвета, подаренной стариком в Золотом Порту. На нём она смотрелась неуместно, как отзвук какой-то иной жизни — где Волк не был сыном герцога, не был воином и не был некромантом.

— Слушай, я хотел спросить, — Янис снова прилёг, подложив под голову подушку. — Но ты не обязан отвечать.

— Я слушаю.

Деревянные балки потолка над кроватью напомнили палубу. Было странно слышать тишину после дней непрекращающегося плеска волн и хлопанья паруса.

— Та история... про то, почему ты пошёл в Академию, — Янис не смог заставить себя произнести имя нежити, но в голове вертелось именно оно. — Я понимаю. Но почему тебя лишили дворянского имени? Лишили наследства? Только потому, что ты не смог бы передать титул?

— Не только потому, что я не смог бы передать титул, — голос Волка звучал глухо. — Дай слово, что это останется между нами.

— Само собой.

Волк поднялся, прошёл к окну. Янис видел со своего места соседние крыши, засыпанные снегом. Потом Волк закрыл ставни — с трудом управился с задвижкой одной рукой, но управился, и вернулся к постели. Полная темнота скрадывала цвета, но Янис по-прежнему отчётливо его видел.

— Его светлость герцог, — в спокойном голосе Волка проснулась ярость, которой Янис не ожидал, — отказался послать за некромантом. Он сказал, что погибшие заслужили такую участь, и пусть это будет назиданием для остальных.

— Подожди, что? — Янис приподнялся на локте. — Это твой отец такое сказал?

— Я сообщил ему, что это неприемлемый поступок для дворянина, рыцаря и человека, а также напомнил, что крестьяне восстают, когда их господа ведут себя преступно, жестоко или неразумно. Так что если его вассалы оказались неспособны заботиться о своих людях, наказаны должны быть они, а не погибшие простолюдины.

Янис молча кивнул.

— Мы повздорили. Он заявил, что запретит некромантам приближаться к своим землям, я же объявил, что, в таком случае, стану некромантом сам. Он сказал, что если я сделаю хоть шаг из палатки, он вычеркнет меня из рода, как вычёркивают изменников. И я ушёл.

Янис ошеломлённо смотрел на него. Потом осторожно спросил:

— Ты потерял всю свою герцогскую жизнь из-за одного разговора?

— Из-за разговора? — холодно переспросил Волк. — Нет. Из-за того, что мой отец был подлецом, и носить его имя дальше было бы худшим бесчестием, чем уйти.

— И ты никогда не жалел, что... лишился всего? Денег, замков, лошадей..?

— Разумеется, нет. Сохранить это было невозможным.

Янис пошевелился, качнул головой.

— Нет, я не об этом. Я понимаю, почему ты ушёл. Никаких вопросов. Но — это ведь сложно? В одночасье изменить всё. Обходиться без слуг? Ты вообще умел, ну не знаю, готовить?

— А, — лоб Волка разгладился. — Ну, конечно же, было сложно. До сих пор сложно.

— Без ванны?

Он улыбнулся.

— Особенно без ванны. Но самым тяжёлым был момент, когда Ночной отказался признать меня.

— Ночной?

— Мой конь. После обучения в Академии он стал недоверчив, но после первой Тени он уже не подпустил меня к себе.

— И что с ним стало?

— Я отослал его к госпоже Лани, дочери герцога Сонлэ.

— А это..?

— Это девушка, которую я когда-то любил.

Янис лёг обратно, переваривая услышанное. В истории Волка оказалось намного больше, чем он ожидал услышать.

***

Янис проснулся в темноте. Укутанный в одеяло, в тишине пустой комнаты — он лежал, ощущая блаженное чувство покоя. Словно бы всё было хорошо. Он позволил себе несколько минут не вспоминать о том, как обстоят дела на самом деле. Сейчас, на границе сна и бодрствования, в прекрасной темноте, с отдохнувшим телом — предвкушение будущей радости переполняло его. Впереди была Самая Долгая ночь — но счастье обещала даже не она, а жизнь.

Потом он встал, оделся, и вышел в город, наполненный предпраздничной суетой.

В кармане у него было две серебряных монеты и горстка медяков, а где-то в этом огромном, полном людей городе дожидался своего часа подарок для Волка. Янис не имел ни малейшего представления, что это будет за подарок.

Он зашёл в несколько трактиров, заводя ленивые разговоры о нечисти и пытаясь услышать хоть что-нибудь о своих собратьях. Либо ему не везло, либо новости пока не добрались до столицы. Медяков убавилось, а Янис вышел из Портового района, пересёк Мастеровой город и добрался до Полуденного рынка, так ничего и не разузнав.

Полуденным рынок назывался потому, что когда-то, когда Белый город ещё не разросся так сильно, даже не был ещё столицей, рынок располагался возле главных — южных — городских ворот. Ворота по-прежнему высились посреди площади, но городскую стену давным-давно разобрали.

Янис поднялся на холм к воротам мимо бесчисленных торговых рядов. Отсюда открывался вид вниз, на собственно сам Белый город — самый старый район столицы. Янис разглядел городскую ратушу, и ещё дальше увидел Золотую реку, разливавшуюся здесь широким озером. День был хмурым, и вода темнела внизу, как медная пластина, постепенно зарастающая льдом.

Белый город спускался к озеру, сияя, как драгоценная жемчужина. По правую руку у берега к нему примыкал Порт, переходивший в Мастеровые кварталы, ограниченные на востоке узенькой мелкой речкой, впадающей в озеро.

Слева от Белого Города и до самой южной границы столицы тянулся Высокий Город — дома потомственных аристократов. Улицы, где могут разъехаться три экипажа. Сады. Где-то там, на окраине Высокого Города стоял и дом Гильдии.

Янис мельком скользнул взглядом по крышам особняков и снова повернулся к рынку. Бесчисленные ряды лавочек, прилавков и шатров — а за ними снова дома. Эта часть столицы, разделяющая Высокий и Мастеровой города называлась Купеческий Город. Каменные дома, раскрашенные в яркие цвета. Из каждой трубы поднимается в небо столб дыма. Извилистые улицы вверх и вниз по холмам. Это место напоминало Янису Сашим — те его районы, где он когда-то промышлял.

Пора было двигаться дальше. Кроме покупок к Самой Долгой, у него было ещё одно дело. Янис свернул в ряд, пестреющий лентами и кружевом.

Тут было тише. Богатые горожане прогуливались, разглядывая ткани, застёжки, вышитые пояса. Заметив у одного прилавка группу аристократов, Янис вдруг задумался: а ведь кто-то из них может оказаться братом или кузеном младшего герцога Эшимиру.

Он отыскал взглядом лавку побольше. Сдерживая волнение, шагнул под вышитый полог.

Здесь уже были покупатели.

Двое торговцев — мужчина и женщина — беседовали с женщинами в богатых широких платьях, ещё несколько человек придирчиво выбирали из полотен, разложенных на прилавке.

Янис протиснулся к торговцам. Заметив его потрепанный вид, оба нахмурились.

— Добрый день, господа, — Янис склонил голову в вежливом приветствии. — Я вас не задержу надолго. Хотел спросить, нет ли у вас информации о вашем коллеге, Нарисе из Сашима?

— О Нарисе? — они переглянулись. Женщина поправила ленту на плече. — Его лавка чуть выше по холму. А что именно вы ищете?

— Я сыщик из Золотого Порта. Мы расследуем смерть юной девушки, — Янис понизил голос. — Полагаем, такие случаи могли быть и раньше. Может, до вас доходили слухи? Может быть, кто-то из подмастерьев господина Нариса пропадал? Вы в одной гильдии, могли что-то слышать.

Мужчина явно заинтересовался. Женщина стала ещё мрачнее.

— А это точно? — вкрадчиво уточнил мужчина. — Как связан господин Нарис с убийством?

Янис оглянулся, словно бы проверяя, что их не слышат. Их слышали — несколько человек, стоявших поодаль, поглядывали, отвлекшись от тканей и вышивки. Женщины-покупательницы, разговор которых прервал приход Яниса, вслушивались в каждое слово, даже не пытаясь это скрыть.

— Он и убил, — пояснил Янис. — В ночь исчезновения девушки из его дома слышали крики. А потом соседи видели на снегу следы крови, ведущие к реке. Девушку с тех пор никто не видел, но господин Нарис спешно отбыл из нашего города.

— Мы ничего не знаем, — отрезала женщина. — Но если узнаем, сообщим Страже.

— Благодарю, — Янис, снова поклонившись, отступил.

Вышел на воздух. Помедлил, разглядывая собственные сапоги. Триумфа он не чувствовал — скорее стыд. Поступать так было нельзя. Но поступить иначе, забыть об увиденном он не смог.

Он направился дальше, рассматривая прилавки и вывески уже более вдумчиво.

Волк... Что может быть нужно человеку, у которого было всё, и который от всего отказался?

Променял замки, пиры и золото на то, чтобы брести по дорогам по колено в грязи.

Янис задержался около стенда с оружием — но в оружии Волк наверняка разбирался лучше него. Вышитый шарф? Богатый плащ? Привлекать внимания им сейчас нельзя, да и с богато одетых людей всегда дерут больше. Перчатки? Дарить одну — нелепо, дарить две — почти издёвка.

Попетляв по рынку, он обнаружил ювелирный ряд и наугад вошёл в лавочку с витражом в круглом окошке над дверью.

Ювелир поглядел косо, но мешать не стал. Янис остановился около прилавка с кольцами. Размышляя, скользил взглядом по рядам, примериваясь: подойдёт ли? Здесь было крупное кольцо-печатка с силуэтом волка, и был изящный перстень с аметистом.

Но всё это было не то. Насколько Янис знал, воины редко носят кольца на правой руке — а на левой Волк не смог бы. Снова не подходит.

Кто-то вошёл. Янис не оборачивался, но прислушался. Шаги проследовали мимо, и хорошо поставленный голос провозгласил:

— Господин Хирши, от имени Городского Совета имею честь пригласить вас на Зимний рыцарский турнир. Турнир состоится на третий день нового года на Королевском ристалище. Прошу вас принять это приглашения и ленту, которая будет вашим пропуском на трибуны.

Янис оглянулся. Гонец протягивал свиток. Ювелир кивнул, принял приглашение, но затем небрежно отбросил его на прилавок, снова склонившись над счётной книгой.

Янис почувствовал, как быстрее забилось сердце. Ему нужно это приглашение! Ничего лучше и представить себе нельзя!

Он подождал, пока за посланником закроется дверь, и тут же повернулся к хозяину лавки.

— Любезный господин Хирши, — к досаде Яниса, голос выдавал его нетерпение, — позвольте купить у вас приглашение.

— Купить? — ювелир на мгновение удивился, а потом его лицо стало самодовольным.

— Приглашение на турнир — высокая честь, вряд ли у тебя найдётся достаточно денег, чтобы его перекупить.

— Сколько вы за него хотите?

Ювелир оценивающе прошёлся взглядом по одежде Яниса.

— Четыре серебряные монеты.

Слишком дорого. У Яниса было две — да и их стоило приберечь для оплаты ночлега.

Он быстро отцепил ножны вместе с кинжалом. Положил на прилавок перед торговцем. Сказал, глядя почти гневно:

— Это гораздо больше четырёх.

Ювелир достал кинжал, повертел в руках.

— Согласен, — он подобрал свиток и протянул Янису. — Хорошо провести время, молодой человек.

Свиток с лентой показался Янису раскалённым. Ликуя, он поспешно засунул его во внутренний карман куртки, пока хозяин не передумал.

Дверь за спиной снова отворилась. Янис посторонился, пропуская гостя, продолжая возиться с курткой. Потом поднял взгляд, намереваясь поблагодарить торговца — но торговец уже неприязненно разглядывал нового посетителя.

— Что привело ко мне в лавку господина некроманта? — спросил он.

Янис бросил быстрый радостный взгляд на собрата — и похолодел, узнав его со спины. Чёрные, чуть вьющиеся волосы. Голос, прозвучавший вежливо и мягко:

— Я здесь всего лишь как покупатель, господин Хирши. Слышал о ваших кольцах много восхищённых слов.

Янис молча кивнул торговцу и отступил к двери, стараясь не дышать. Ещё шаг. Взяться за ручку, выскользнуть за дверь.

Принц так и не повернулся. Янис ускорил шаг, не веря до конца, что остался не узнанным. Сердце стучало так, словно он только что разминулся с виселицей.

***

Волк преклонил колени в маленькой исповедальной комнате. Седой монах накинул на его голову чёрное покрывало.

— Говори, сын мой.

Волк не был на исповеди три года — с тех пор, как он надел камзол некроманта, в храм он не заходил без приглашения. Не чувствовал, что ему здесь рады. Хотелось сказать так много — но до проповеди оставались считанные минуты, всего в любом случае не успеть.

— Я отрёкся от своей семьи, отче, — начал Волк, глядя на мраморные плиты у своих ног. — И я ничуть не жалею об этом. Они поступили недостойно и преступно.

Голос незримого монаха был спокойным и добрым:

— Гнев на своих родителей и кровных родственников — грех перед Богом, но идти на поводу у них, поступая дурно — грех ещё бо́льший. Ты поступил правильно, сын мой. Бог прощает тебя.

Волк помедлил, собираясь с мыслями.

— Мой напарник преступил закон, а я помог ему скрыться, чтобы он мог избежать сурового наказания.

— Почему ты помог?

— Потому что... — Волк на миг запнулся, — потому что он хороший человек. Мотивы у него были самыми чистыми.

— Преступать закон людской — нехорошо, но истинно рассудит Бог, а не судьи. Бог прощает тебя.

Волк вздохнул. В исходе суда Бога над Янисом он вовсе не был уверен.

— Проповедь вот-вот начнётся, сын мой, — поторопил монах. — Есть ли что-то ещё, что ты хочешь сказать?

— Да, — он наконец решился. — Отче, мне... мне приснился сон. Я умер, и шёл по равнине, безжизненной и пустой. А впереди была бездна. Чёрная, бездонная, стирающая всё. С тех пор, как я проснулся, я каждый день вспоминаю этот сон. Смерть начала пугать меня.

Монах мягко вздохнул.

— Тебе нечего бояться, сын мой. В еретических книгах упоминается такая бездна, но Церкви известно: за порогом смерти есть царство Бога, и он освещает всё, для чёрной бездны там нет места. Если где и есть такое место — то только в человеческом сердце, закрытом перед Богом. Не бойся. Это был просто сон.

Волк стиснул зубы, чтобы ничего не сказать. Он не может возразить. Он знает, он был там и видел — но что он скажет?

— Благодарю вас, отче, — тихо откликнулся он.

Монах стянул покрывало.

— Пойдём, сын мой, я отведу тебя в Королевский зал. Архиепископ вот-вот начнёт.

***

Архиепископ сидел на возвышении в высоком алом кресле. Огромный зал, служивший когда-то для коронаций, был заполнен толпой. Волк остановился у стены, глядя поверх голов.

Архиепископ был довольно молод для главы церкви. Волосы только начали седеть, глаза смотрят цепко. Серое с алым одеяние складками спускалось к полу. На голове у него был тяжёлый венец, украшенный рубинами. Когда-то такой носили короли — три столетия назад, до того, как всю власть получил Высокий Совет.

И всё же церковь сохранила венец.

Архиепископ заговорил. Голос у него был сильный, пронзительный, требовательный.

— Славим Бога! Каждый день он посылал нам пищу, кров и питьё, каждую ночь оберегал наш сон и возвращал на небо солнце.

Волк усмехнулся, не к месту вспомнив Яниса. Речь подходила для горожан и знати Белого Города — но некромант-сашимец обязательно возразил бы. Он вообще умел возражать.

— Волей Бога мы прошли через тьму, но самая долгая ночь ещё впереди! Этот год был полон испытаний, но главное испытание ещё только грядёт.

Негромкий встревоженный ропот. Это было необычным. Обычно архиепископы обещали в наступающем году милость Бога, а не новые испытания.

— Живя свою жизнь, погрузившись в мирские заботы, мы отвернулись от лица Бога, — архиепископ говорил "мы", но его обвиняющий голос утверждал: "вы". — Вместо служителей Церкви призвали себе на помощь посланцев Тьмы. Дети мрака, служители смерти, некроманты ходят среди нас в чёрных вороньих одеяниях — а мы открываем им двери, и предлагаем им свой хлеб.

Новые встревоженные перешёптывания. Волк прислонился к стене. Янис снова оказался прав. Гонения на некромантов начались с благословения Главы Церкви. Достаточно одной речи архиепископа, и число жертв умножится.

— Мы знаем их, мы встречаем их в городах и сёлах, священных местах и местах скорби. Все двери открыты для них. Спросите себя: зайдёт ли Бог в те двери, которые вы распахнули перед прислужником тёмной магии?

Волк почувствовал, как по телу распространяется холодок опасности. Никто не признал бы в нём некроманта — но даже неузнанный, он чувствовал, как в людях вокруг растёт злость. Злость, которая может легко обратиться во враждебность и насилие. Архиепископ питал их страхи, их недоверие — взращивая из этих семян ненависть.

— Они усыпили наше доверие и обманули нас. Дюжина некромантов ходит по дорогам, носит своё клеймо, как знак отличия, притворно протягивает нам руку помощи. А сколько их — не узнанных, не отмеченных — таится среди нас, смеясь над нашей наивностью, поднимая из могил мертвецов, посылая на зерно чёрную хворь, сводя в могилу детей? Мы открыли двери для дюжины — а сотни влезли в наш дом через окно. Кто знает, сколько учеников они выращивают в своей проклятой школе? Сколько пропавших детей они извращают в подземельях, превращая в служителей смерти?

Волк принялся пробираться к выходу. Взгляды, которыми люди теперь одаривали своих соседей, грозили бедой. Волна паранойи пройдёт по стране, сея смерть обычным людям. Книжникам, которые покажутся кому-то слишком мрачными. Одиноким мужчинам и женщинам, которых сочтут слишком нелюдимыми. Случайным путникам, от которых шарахнется лошадь.

Это было даже слишком плохо, но Волк видел: именно этого добивается архиепископ.

У дверей в зал он приостановился, слушая как глава Церкви вещает с помоста:

— Бог ждёт, что вы сделаете. Видит каждый ваш шаг. Продолжите привечать чернокнижников, бросающих вызов порядку, заведённому Богом? Откажетесь от дружбы с исчадиями тьмы, броситесь к Богу, прося прощения за неведение и отступничество? Сражайтесь с тьмой, отриньте её, защитите себя и своих детей!

Волк выскользнул за двери. Следовало спешить. До дома Гильдии больше часа пешком. Речь наверняка затянется, но вот после речи — он знал, куда двинется эта толпа.

***

Здесь было тихо. Столичный дом Гильдии представлял из себя целый особняк, стоящий отдельно, со своей оградой и садом.

Волк не любил бывать в столице. Она слишком напоминала ему то, что больше не было его жизнью.

Но при виде чугунной ограды, сада со старыми деревьями и заброшенной голубятней, заросших дорожек, он почувствовал боль. Не хотелось думать, во что превратят это место горожане.

Будь у них отряд из нескольких дюжин воинов с арбалетами, может быть, они смогли бы остановить толпу. Но только на час или два — потом их просто смели бы.

Волк не знал, здесь ли некромант. Он чувствовал, что неподалёку есть кто-то из коллег, но это ощущение не было путеводной нитью, как со смертью и тенями. Это был скорее запах, без конкретного источника. Некромант в городе — но кто и где, неясно.

Он прошёл по тропинке к дверям. Отворил их. Гулкая тишина дома, слой пыли — всё на своих местах. На деревянных панелях напротив двери — резьба, изображающая карту королевских земель.

Вышитый ковёр на полу скрадывал шаги.

Через арку он прошёл в общий зал — здесь к стене были пришпилены выцветшие записки.

"Пятый день лета. Уходим к морю. Тисэ"

"Восьмой день от середины лета. Иду к Южным пределам. Егерь".

Пять записок — но ни одной свежей. По ним не понять, где коллеги сейчас. И всё же Волк сорвал каждую, смял и сунул в карман — выбросить по дороге. Подобрал из камина уголёк и написал поперёк стены:

"Здесь опасно. Уходите немедленно"

Остановил руку прежде, чем оставил подпись. Имени у него больше не было.

Он вышел в прихожую. И увидел, как закрывается дверь за вошедшим молодым мужчиной в черном камзоле.

Оба замерли.

Волк узнал его.

Принц разглядывал Волка с лёгким недоумением, а потом в его глазах вспыхнуло понимание.

— Вам нельзя здесь быть, — Волк заговорил первым. — Я вас знаю. Вас называют Принц.

— А вас? — уточнил некромант.

— Рэй.

— И почему мне нельзя здесь быть, господин Рэй?

Волк заметил, что Принц положил руку на эфес кинжала. Похоже, принял Волка за первого из погромщиков.

— Потому что в эти самые минуты сюда движется толпа, чтобы сравнять этот дом с землёй. С благословения и полной поддержкой Его Высокопреосвященства Архиепископа.

Принц помедлил, затем отнял руку от эфеса.

— А что здесь делаете вы? — спросил с интересом.

— Я, собственно, как раз и пришёл, чтобы вас предупредить.

— Очень любезно с вашей стороны, господин Рэй. А откуда вы меня знаете? Мне ваше лицо незнакомо.

Волк помедлил.

— Мой напарник говорил мне о вас. Давно. Это не имеет значения.

Принц улыбнулся.

— Что ж, в таком случае рад знакомству. — Он посторонился, пропуская Волка к дверям. — Не беспокойтесь, я осмотрюсь и сейчас же уйду. Ваше предупреждение не будет напрасным.

Волк кивнул. Долгий взгляд Принца встревожил его, но времени на размышления не оставалось. Следовало уходить — и уходить быстро, пока у Принца не возникло новых вопросов.

***

Вместо ковра Янис постелил на пол оба одеяла. Вытащил на середину комнаты деревянный сундук, на который поставил вино, одолженные у трактирщика чаши, и купленную у него же снедь. Запах горячего мяса дразнил, распространяясь по комнате, но Янис терпеливо ждал. Вечер только начинался, Волк должен был явиться с минуты на минуту.

Подарок он спрятал под подушку на своей половине пола. Понравится ли? Не может не.

Янис не стал открывать ставни, но зажёг пару свечей. Устроившись спиной к своей постели, он поигрывал ножом. Ловил отблеск свечи в лезвии и пытался пустить по комнате солнечный зайчик.

Наконец послышались шаги, и на пороге показался Волк.

Янис встревожился, увидев его лицо — но при виде Яниса Волк заметно расслабился.

Оглядел комнату, всё выше приподнимая брови. Повесил куртку.

— Я видел Принца.

— Я тоже, — отмахнулся Янис.

— Предупредил его.

— О чём? — Янис криво улыбнулся. — О нашем празднике? Он обещал прийти?

— Нет, на праздник я его не позвал, — откликнулся Волк. Прошёл через комнату, задул свечи, возвращая комнату в темноту. — Этот праздник только для меня. Но я предупредил его о погроме.

Янис помрачнел, слушая рассказ Волка о проповеди. Потом потянулся, стряхивая с себя тревожное оцепенение. Сказал:

— Это всё завтра. Ты готов?

— Готов к чему? — Волк устроился напротив, бросил голодный взгляд на еду, но вежливо удержался.

Янис выдержал паузу, пряча улыбку.

— К Самой Долгой ночи, Серый. Держи. Это — тебе.

Он протянул свиток, а сам взял бутылку, и отхлебнул из горлышка. Смотрел, не отводя глаз, как Волк непонимающе разворачивает свиток, прижимая его пальцами правой руки к своему колену. Читает. Как с его лица пропадает всякое выражение — Янис уже знал, такое бывает, когда Волк испытывает эмоции.

Волк молчал так долго, что Янис начал нервничать.

— Что-то не так? – он снова поднёс бутылку к губам.

— Нет, — Волк наконец ожил. Свернул свиток, убрал его в кошель на поясе. Поднял задумчивый взгляд. — Благодарю вас... тебя.

Янис не сдержал довольной улыбки.

— Что, неужели ты сомневался, что я найду достойный подарок?

— Сомневался? В тебе? Ничуть.

Волк переставил блюдо с мясом себе на колени, и положил на поверхность сундука между ними маленький тканевый мешочек.

— Счастливого нового года, Янис.

Янис зажал бутылку коленями и вытряхнул содержимое себе на ладонь. Четыре маленьких янтарных кости. У него перехватило дыхание. Очень красивые — таких дорогих игральных костей у Яниса сроду не было. Но дело было не только в красоте. Янис не ожидал, что Волк даст себе труд выбрать что-то, настолько Янису подходящее.

— Охуеть... ты же был против? — Янис бросил быстрый взгляд на Волка, перебирая в пальцах кости.

— Я смирился.

Судя по сдержанной улыбке, Волк был доволен произведённым эффектом. Янис смутился. Он не знал, как следует выразить признательность.

Волк, похоже, и не ждал никаких слов. Налил в чашу вина из второй бутылки и принялся есть, наблюдая за тем, как Янис пересыпает кубики из руки в руку.

В темноте было трудно оценить их в полной мере, и Янис предвкушал момент, когда достанет их при свете солнца и посмотрит на свет.

В дверь постучали. Янис ссыпал кости обратно в мешочек, сунул в карман, и прошёл к двери с бутылкой вина в левой руке.

Волк обернулся туда же, не вставая.

Янис открыл дверь. На миг болезненно замер, увидев за дверью двух стражников в железных кирасах. Шевельнулся, крепче сжал горлышко бутылки, пытаясь скрыть лёгкую дрожь в пальцах.

— Чем могу помочь?

Один из стражников заглянул в комнату, переглянулся со вторым. Буркнул:

— Ну точно некроманты — сидят тут в полной темноте. Или извращенцы. Вы некроманты?

Янис на миг задумался. За спиной стражников по лестнице поднимались ещё трое.

Он поднял бутылку, сделал ещё глоток. Протянул её вставшему рядом Волку.

— Да.