Вечность

К слову, о повышении.

Это произошло спустя несколько месяцев после моего вступления в команду. Меня вызвали в кабинет Владислава без предварительного уведомления - и это сразу насторожило. Обычно всё происходило строго по плану, через канцелярии, служебные записки, согласования. А тут - короткое сообщение: «Зайди ко мне. Срочно.»

Кабинет был залит мягким светом, за окнами уже сгущались сумерки. Владислав стоял у окна, спиной ко мне, и молчал. Я уже собиралась заговорить первой, но он опередил.

— Ты знаешь, что ты готова, – сказал он, не поворачиваясь.

Я молчала, не до конца понимая, о чём идёт речь. Он обернулся, подошёл ближе, сел за стол и сложил руки.

— Министр внутренних дел. Мы долго думали. Были другие кандидатуры, но все со своими "но". У тебя нет опыта в силовых структурах, но ты знаешь, как разговаривать с людьми. Как понимать, слушать, координировать. И ты не боишься лезть туда, где сложно.

— Это не совсем то, чего я ожидала... – начала я, и тут же оборвалась. — Хотя, наверное, это как раз то, чего я ждала. Просто не осознавала.

Он улыбнулся.

— Именно. Не всегда повышение - это просто должность. Иногда это вызов. Ты готова его принять?

— А у меня есть выбор?

— У тебя всегда есть выбор. Но я хочу, чтобы ты знала - это не просто доверие. Это ставка. Я ставлю на тебя. И не собираюсь проигрывать.

Он протянул папку. Та самая чёрная папка, с гербом города на обложке, как и в день моего первого контракта.

— Подпишешь - и мы начнём.

Я подписала.

Это повышение было равносильно прыжку в неизвестность. Ответственность за внутренний порядок города стала моей прямой обязанностью. Первым и самым сложным вызовом оказалось укрепление взаимодействия с полицией. Я знала, что теория тут бесполезна, и реальный опыт службы - единственный способ понять систему изнутри. Для этого нужно было опуститься в самую её глубину - в то, что происходило на улицах, в отчётах с пометкой "срочно", и в полевых сводках, куда редко заглядывали чиновники. Именно поэтому я решила лично участвовать в одной из таких операций.

В тот вечер город был особенно хмурым. Туман лениво стелился вдоль улиц, превращая из в бесконечные серые коридоры. Я встретилась с инспектором Анастасией Фомой у участка. Её взгляд был внимательным, движения уверенными. За свою службу Анастасия видела многое, и казалось, не боялась почти ничего. Хоть я и была далека от опыта силовых структур, решила стать ответственной за операцию.

— Вызов поступил полчаса назад, – кратко сказала она, бросив мне каску и бронежилет.

— Склад на окраине? – уточнила я, накидывая амуницию.

— Именно. Что-то подозрительное. Говорят, слышали выстрелы, но никто не видел, кто заходил или выходил.

Склад находился в индустриальной зоне города. Когда-то здесь кипела жизнь, но теперь это место превратилось в забытый лабиринт из старых ангаров и заросших рельсов. Дверь в склад была приоткрыта, и её скрип нарушил тяжёлую тишину вокруг.

Мы вошли внутрь. Воздух был холодным, затхлым, с привкусом металла. Узкие проходы между ящиками, старые металлические стойки и редкие, едва работающие лампы создавали атмосферу застывшего времени. Я шла за Анастасией, стараясь не отставать, но сердце билось глухо и быстро.

— Следы, – шепнула Анастасия, указывая фонариком на пол.

Тонкая полоска грязи тянулась от входа вглубь. Мы следовали за ней, стараясь не издавать звуков. Чем дальше мы углублялись, тем сильнее чувствовалось что-то неуловимо неправильное.

— Стой, – сказала она вдруг, остановившись и подняв руку.

На полу впереди, в самом центре небольшого открытого пространства, лежало тело. Мужчина, среднего возраста, его рубашка была пропитана кровью. Вокруг него валялись пустые гильзы, а на ящике рядом лежала записка.

Анастасия наклонилась и подняла её двумя пальцами, освещая текст фонариком: «Уже не нужно, дважды не разбиться».

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холод. Это не была сцена преступления - это было послание. Но кому?

— Он вооружён? – тихо спросила я.

— Оружия нет, – ответила Анастасия, оглядывая тело. — Интересно, куда он успел его спрятать, после того, как убил более десятка людей.

Она продолжала осматривать место, но я не могла оторвать глаз от записки. Почему-то её слова казались слишком личными.

— Неисповедимы пути господни и законов его нам не понять, – произнесла я, почти неосознанно.

Анастасия посмотрела на меня. Её лицо оставалось спокойным, но глаза выдали напряжённое размышление.

— Ты думаешь, это кто-то из «тех, кто вершит судьбу»? – спросила она с лёгкой усмешкой.

— Я думаю, что мы не знаем всего, – ответила я, опуская взгляд на тело. — Мы создаём порядок, но иногда кажется, что всё это - лишь часть чего-то большего.

Мы стояли там ещё минуту, в молчании. Свет фонариков выхватывал мелкие детали: царапины на полу, кровь, ржавые следы на стенах. Потом Анастасия убрала записку в пакет для улик и кивнула мне:

— Пошли. Здесь больше нечего делать.

Я кивнула и последовала за ней, мы молча покинули склад, оставив тело для экспертов. Чувство, что мы только что стали свидетелями чего-то не совсем земного, не покидало меня. На улице туман всё так же плотно обволакивал город, скрывая ответы на вопросы, которые, возможно, и не предназначены для нас.

Анастасия сняла бронежилет и молча протянула мне бутылку воды. Я приняла её, присев на бордюр. Мои ладони дрожали - не от страха, скорее от перегрузки. Мозг пытался обработать всё увиденное, но ничего не складывалось в логическую картину.

— Первый труп? – спокойно спросила она, закуривая.

Я кивнула, не глядя на неё.

— И сразу с запиской, – продолжила Анастасия. — Начало, как по мне, слишком символичное.

Я перевела на неё взгляд. Её лицо оставалось спокойным, но за этим спокойствием чувствовался опыт: не из учебников, не из протоколов - из тех ночей, что не забываются.

— Ты всегда такая? – спросила я. — Холодная?

Она усмехнулась, выдохнув дым в сторону.

— Это не холод. Это защита. Когда ты слишком много чувствуешь, рано или поздно начинаешь ломаться. А если ломаешься - начинаешь ошибаться. А у нас тут, как ты уже поняла, ошибки не прощают.