Вечность

Я положила телефон в карман и ощутила волнение, как будто что-то пошло не так. Обернулась, Андрей всё так же стоял, устремив взгляд на небо.

Мы стояли на крыше одного из немногих небоскрёбов, им не зря дали такое название. На такой высоте шёл снег, но стоило снежинкам спуститься чуть ниже и они исчезали, не успев долететь до земли.

Почувствовав мой взгляд, он медленно повернулся, и наши глаза встретились. В его взгляде было что-то лёгкое, почти детское.

— Кто писал? – улыбаясь спросил Андрей.

— Ты же не уйдёшь? – спросила я, проигнорировав его.

Вопросом на вопрос, люблю такое.

— Куда я от тебя могу уйти? Посмотри, – он показывает рукой на снег. — Вот такой должна быть любовь - ослепительный свет, от которого болят глаза; зарождение новой звезды, когда сопротивляется изо всех сил вселенная: рушатся дома, болит голова и.. – он сделал паузу. — И идёт снег в середине июля.

Я ничего не сказала, просто ушла. Он играет со мной, а я ведусь на это каждый, божий, раз. Ощущаю себя птицей в клетке.

Нужна разгрузка.

Переодеваюсь.

Меняю в паспорте имя.

Теперь, я человек на пол часа.

Такие привилегии перевоплощения имеют не все администраторы, только старшие. Мы делаем это не часто и с весомой причиной. У меня причины не было и это меня не волновало.

Я посетила несколько мест, слушала, как философы что-то твердили о жизни, как спорили учёные:

— Если б у вас была возможность задать вопрос и узнать точный ответ, что бы это было? – спросил учёный.

— Чёрные дыры, – крикнул аспирант. — Возможно, мы никогда не узнаем, что внутри сингулярности. От туда не вернуться. Мы знаем только с математической точки, а что если истина может перевернуть все представления о физике, и даст буст новым нереальным технологиям или ничего не изменится и всё просто.. а ну да, сходится с расчётами.

Я про себя посмеялась. Есть вещи, которые люди никогда не узнают. Так написано у нас, в правилах администрации. Мы и есть - сингулярность. Это хорошо спрятано за пеленой иллюзии, в которую они верят. В которую, когда-то верила я.

— Диана! – крикнул кто-то, когда я уже собиралась уходить из аудитории.

— Да? – неуверенно ответила я, вспоминая, что я совсем не Таисия.

— Вы тоже считаете абсурдным эти дискуссии? – спрашивает он, подходя ближе.

— Не считаю, – я поворачиваюсь к незнакомцу, хочу что-то добавить, но замираю. Замечаю, что он одет не так, как аспиранты. Его чёрный официальный костюм выглажен так, будто он ждал эту встречу всю жизнь. Встречаюсь с его глазами и понимаю, что он не преподаватель и не ученик. Это Рома.

Мы стоим неподвижно с минуту, занимаясь самоанализом и спрашивая у самих себя, что мы тут делаем. Мне было стыдно, что я без спроса вышла к людям под другим именем. Мне было стыдно и страшно признаться, что Андрей не уходит, что это очередная игра вниманием.

— Пойдёмте, – говорит он, избавляя меня от потока мыслей.

Я киваю, неуверенно шагая следом. Мы выходим из аудитории и двигаемся по коридору университета. Я почти не замечаю куда мы идём.

Когда мы оказываемся на крыльце одного из корпусов, я невольно выдыхаю и сдерживая нервную дрожь, решаюсь:

— Рома..

Он поворачивается ко мне и не проявляет удивления. Как будто так и должно быть.

— Что? – его голос звучит мягко, но в нём чувствуется усталость.

— Почему ты здесь? – слова слетают с губ сами собой и я тут же жалею, что задала этот вопрос.

Слишком прямолинейно, слишком многое обнажает.

Он внимательно смотрит на меня, будто оценивая, что можно сказать, а что - лучше не стоит.

— Я здесь, потому что ты здесь.

Я чувствовала себя ужасно. Мне предстояло рассказать ему, что Андрей остаётся, перевести всё в шутку и при этом всём сохранить хорошие отношения между ними. Но я не решалась. Я молчала.

— Посмотри на меня, – он говорит это тихо и в его тоне появляется что-то новое, что я не могу уловить.

Я медленно поднимаю на Рому взгляд. Его глаза ничего не говорили. Глаза были такие ясные, что в них, казалось, вот-вот отразится какой-то потусторонний мир, но сколько бы я ни глядела, разглядеть в них ничего не удавалось. Наши лица разделяло не более тридцати сантиметров, но он казался удаленным на несколько световых лет.

— Я устала от всего этого, – говорю я, показывая на постепенно проявляющийся белый плащ и волосы, которые левитировали неподвластные гравитации. — И ты не можешь мне помочь.

— А ты спрашивала? – в его голосе появляется лёгкий вызов.

Забываю о вопросе и наблюдаю, как начинаю приобретать свой истинный облик от времени, что я нахожусь среди людей, ведь мне давалось только пол часа. Рома берет мою руку и мы за секунду появляемся на том самом небоскрёбе. Этим он дал понять, что он знал всё с самого начала. Одним действием, без слов.

Он был так близко и одновременно так далеко. Недосягаемый, отстранённый, непонятный.

— Я знал, что Андрей не уйдёт, – наконец начал Рома. Его голос был тихим, но в этой ночи звучал особенно резко. Он хотел что-то добавить, но не решался. Смотрел, как мои волосы меняют цвет, сгорает одежда и меняются черты лица.

— С какого момента? – спросила я, не сводя глаз с дальних огней города.

— С момента, когда его слова перешли в издёвку. Я заметил не сразу. Сначала были сомнения, какие-то отрывочные мысли. А потом.. догадки подтвердились, на смену им пришло разочарование.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточится на снежных хлопьях, медленно падающих вокруг нас.

— В ком? – тихо спрашиваю я.

— Что, «В ком»?

— В ком разочаровался? – чуть громче спрашиваю я.

— Ты и сама должна понимать, что в Андрее. Он манипулирует тобой для своих целей.

— Я ничего не могу с этим сделать, – быстро, почти перебивая ответила я.

— А вот и можешь, – так же быстро отвечает он, встряхивая меня за плечи, которые раскалены как камни в жерле вулкана, от сгорающей одежды. Но его руки остаются холодными.

— Я хочу ему помочь, – говорю, стараясь удержать голос спокойным. — Он не такой, каким кажется, – начинаю оправдываться, смотря прямо в глаза Роме, пытаясь объяснить, пытаясь убедить.

— Ты помогаешь всем, кроме себя! – в его голосе слышится злость, но не грубая, а та, которая из-за усталости. — Пока ты мечешься, пытаясь спасти весь мир, я хочу спасти только тебя.

Только меня?

Он резко замолчал. Слов больше не было. Мы оба знали, что они ничего не изменят.

— Просто... дай ему шанс, ладно?

Рома молча стоял и наблюдал за мной, его губы были сжаты в тонкую линию, и видно, как внутри ничего что-то борется. Наконец, он кивает.

— Ладно, – выдыхает он, а потом тихо добавляет: — Спокойной ночи.