Вечность

Над нами всё ещё мерцало небо, равнодушное к нашему хаосу. Я кивнула Родиону и начала спускаться. Каждый шаг - как отказ. Каждый взгляд - как приказ.

Среди машин, пустых улиц и городского мрака, меня ждал Андрей. Стоял, прислонившись к машине, будто ночь не несла в себе ничего, кроме обычного ветра.

— Прокатимся? В последний раз, – сказал он спокойно.

Я молча села за пассажирское, пристегнула ремень безопасности, будто спасалась от самой себя. То ли курорт, то ли антиутопия.

Мы ехали то быстро, то медленно. В нём было столько уверенности, сколько не вместил бы весь мир, а машину так и не научился водить. Я бы посмеялась, если б рядом сидел кто-то другой. К слову, это совсем не важно, мы ехали так, будто боялись смерти. Но мы бессмертны.

А это бессмертие у нас могли забрать в один миг, иронично правда?

Он знал, что пишет. Знал, что будут последствия. Я наблюдала за его лицом, стараясь прочесть то, что не договаривалось в слух. Мы мчались по магистрали, а ветер за окном разрывал тишину.

— Они же убьют тебя, Андрей, – отчаянно сказала я.

— Кто? Вышка? – Спросил он, не отводя взгляда от дороги.

Я кивнула, хотя не уверена, что он заметил. Но ему не нужен был мой ответ.

Он продолжил.

— Они не дают нам дышать, а ты играешь по их правилам? К чёрту это все. Лучше покончить с собой, чем служить им до конца своих дней. Ой, простите, – он начал набирать скорость, теперь мы ехали не меньше 200 километров в час. — У нас же нет конца, – закричал он. — В этой вечности нет конца, а ты стелишься под них.

— По каким правилам? – Тихо спросила я. Мне не нужен ответ, я знаю о чем он говорит, но спрашиваю, чтоб понять - он завидует или ненавидит их.

— По каким, – повторяет он с той же интонацией что и я, будто пробует на вкус.

Андрей не стал отвечать. Он был глупцом, но когда дело касалось его положения, он мог с лёгкостью распутать любую интригу, просчитать ходы наперёд и всегда понимал, как вести себя, чтобы сохранить своё место. Но сейчас ему это не нужно и это настораживает.

— Ты знала, – как ни в чем не бывало продолжает Андрей, — Что Акулезову тоже досталось?

— Какое это имеет... Да. Знала.

— Почему ты не с ним?

Странный вопрос, зачем он вообще задаёт мне его?

— Потому что ты попросил меня поехать с тобой, – сказала я, не понимая к чему он клонит.

— Попросил, – снова повторяет он с той же интонацией что и я.

Меня начинает раздражать эта игра слов.

— А знаешь ли ты, что это был мой план? – Начал говорить Андрей с нескрываемой гордостью, с каким-то злорадством, которого я раньше не замечала. — Этих сотрудников МВД я назвал расходным материалом не просто так. Я тщательно продумал каждую деталь. Я знал, что меня могут снять с должности. Но мне плевать.

— Зачем тебе это? – Спрашиваю я и пытаюсь уловить хоть один намёк на шутку. Но его нет.

— Зачем? – Переспрашивает он, — Ты правда не понимаешь? Чтобы убрать Акулезова, – он усмехнулся, бросив на меня быстрый взгляд, как будто наслаждался каждым своим словом.

— Подожди... нет. Нет. – Я поворачиваюсь к нему всем телом. Ремень больно врезается в грудь. — Твой план?

Шок.

Моё дыхание участилось.

Кажется, если б я была смертной, у меня случилась бы паническая атака.

— Я добился, чтобы ему дали выговор, наложили штраф, а может его убьют.

Андрей включает поворотник и съезжает с основной дороги. Должно быть, мы приехали куда он хотел. Почти.

— Ты знаешь, я бы сам его убил, – его улыбка становится шире. Я видела, как он наслаждается своим триумфом, как его ненависть к ГА пропитывает каждую фразу. — Но для этого у меня есть другие методы.

Внезапно меня накрывает ярость. Взрывная, раскалённая ярость.

Он.. он просто ждал удобного момента, чтоб подставить Рому. Притворился, что принял его как руководителя, и превратил меня в... что бы это, черт возьми, ни было. Он пожертвовал своим положением, чтобы поставить мне шах и мат.

— Пошёл ты на хрен, Андрей.

Мне сложно прочитать его эмоции, но он точно не удивлён.

— Ты не прав! – начинаю кричать я, — Он не виноват, он не желает тебе зла.

Мы остановились.

— Неужели? – Андрей посмотрел на меня.

Я с трудом сдерживала слёзы, но теперь эмоции взяли верх.

— Плачешь? – его голос был ядовитым. — Правильно. Тебе больно, что с Ромочкой так обошлись?

Андрей никогда его так не называл.

— Больно от незнания, что решит Вышка? – продолжил он. — До чего же удивительна любовь. В особенности, когда ты не с тем, кого действительно любишь.

В груди всё сжалось.

Он вышел из машины, следом вытянул и меня.

Вокруг никого.

Я, он, темнота и моя пустота. Пустота к окружению. К работе. К мечтам. К нему.

Мрак.

Он приглашает меня на танец. Смеётся?

— Так уж тут заведено - либо трон, либо яма с дерьмом. Либо принц, либо раб, а для рабов не поёт золотистый восход, не зовёт серебристый закат.

Не понимаю о чем он, мои мысли только о том, как помочь Роме.

Нервно усмехаюсь.

Уже мало, что имеет смысл.

Соглашаюсь на танец. Без музыки, под шёпот листьев и шуршание травы. Для него - терапия. Для меня - бал призраков, воспевающих свою кончину.