Вечность

В наши обязанности также входило рассмотрение жалоб. Я и Андрей курировали раздел на государственные организации включая лидеров и заместителей.

Сегодня был не наш день, с самого рассвета нас завалили жалобами. В кабинете было напряжение, помимо того, что наши отношения с Андреем были на волоске, ещё ему предстояло рассмотреть претензии и вынести выговоры лидерам и заместителям, большинство из которых были сотрудниками Министерства внутренних дел. Он начал писать сообщение в группу. Клавиши с тихим, но уверенным щелчком отзывались на его удары. Андрей никогда не был известен своей мягкостью, но сегодня его раздражение перешло на новый уровень.

Он набрал текст, даже не пытаясь смягчить слова.

АНДРЕЙ. Всем причастным выносятся выговоры за систематическое нарушение правил.

Далее, он перечислил фамилии виновных. Их было много. Больше, чем я думала.

Как только сообщение ушло в общий чат, группа начала бурлить. Лидеры и заместители, которых он только что подвергнул публичному порицанию, тут же начали высказывать своё недовольство. Кто-то требовал объяснений, кто-то просто проклинал Андрея за несправедливость. Это было не первое недовольство, с которым он сталкивался, но сегодня его терпение было на нуле. Не пытаясь смягчить ситуацию, он написал в ответ, не оставляя места для сомнений.

АНДРЕЙ. Вы все расходный материал.

И вот тогда всё рухнуло.

Эти слова вызвали эффект разорвавшейся бомбы. Группа разрывалась от сообщений, каждый из которых был наполнен гневом и оскорблениями. В конце концов, к обсуждению подключились и следящие администраторы, чьё влияние было куда более значительным. Все до единого жаждали снятия Андрея с должности. Среди них был и Хомыч. Он заговорил последним. Его сообщение было длинным, обдуманным, выверенным. Он не подливал масла в огонь, но и не стал гасить пламя. Он защищал тех, кто был внизу. Говорил, что наказание должно быть справедливым. Всё, что он написал, было логично. Взвешенно. Гуманно. Но... в этом и была самая странная боль. Он говорил правильно - но это «правильно» отдаляло нас. Между его словами и моей реальностью лежала пропасть.

Часы шли, а страсти не утихали. Даже за полночь, когда разумные люди уже давно разошлись, на улице продолжала кипеть жизнь. Это было странное зрелище, когда администрация и госники собрались вместе, объединённые общим врагом.

Они собрались возле здания Мэрии, видимо хотели вершить свой собственный суд над теми, кого невозможно осудить. Но сегодня всё было по-другому. Они ждали тех, кто на самом деле контролировал всё, что происходило в нашем мире. Владельцы. Вышка. Верхушка. Как угодно. И когда они явились (а было это редкостью), я потеряла дар речи. Я наблюдала за ними с крыши здания, ожидала всего, но только не их. Это было как явление высшей силы. Они пришли величественно, в своих белоснежных одеяниях, с плащами, развевающимися, как если бы их сопровождал невидимый ветер. Их присутствие ощущалось на физическом уровне - воздух буквально дрожал от их силы. Эти администраторы могли управлять стихиями, менять время суток, карать и миловать по своему усмотрению.

Знать бы, о чем они говорят и на что жалуются. Обычно я могла слышать всё, что происходит за тысячи километров, каждый шёпот, каждый вздох. Это был как дар, такой же, как летать. Но сейчас вокруг меня была тишина. Абсолютная, пугающая. Будто кто-то скрутил звук до нуля. Пытаюсь вслушаться, сосредоточится и понимаю, что это бесполезно в их присутствии. Верхушка владела даже этой тишиной, как и всем остальным.

За спиной послышался шорох, я резко обернулась одновременно удивляясь. За пол часа это первый звук, который я услышала. Вижу Родиона, он напряжён. Его глаза бегают, словно он пытается понять всё, что произошло.

— Я слышал часть того, что они говорили, – тихо произнёс Родион, подходя ближе. — Администрация и сотрудники МВД.. сначала они разносили в пух и прах Андрея. Говорили, что он вообще не способен управлять государственными организациями, а с таким «хорошим» отношением, они не будут ему подчиняться.

Я молчала, ожидая продолжения.

— А потом, – продолжил он, — они просто так, безо всяких причин, переключились на Романа Акулезова. Просто так. Ни одной конкретной претензии. Они тоже хотят снять его с должности. Говорят, что он не выполняет обязанностей ГА, что он не способен удержать всё это под контролем.

Я больше ни о чем не думала, мозг отключился, но мне было страшно. Страшно, что его снимут. Страшно, что его убьют.

Я хотела одного - защитить Рому.

Я хотела одного - чтобы он оставался со мной.

Потому что я привязалась к нему.

Больше, чем сама думала.

Больше, чем он думал.