Глава 18
Совещание затягивается, и мы выходим из офиса только в половине девятого. У Юнги напряженное выражение лица. Кенхи же, по-моему, еще тот гемморойчик, она постоянно мешала переводить то, что говорила.
Мы садимся в лимузин, Кенхи тоже. Во время поездки Юнги, скрывшись под дружелюбной маской, которая мне вовсе не нравится, просит у меня разные документы. Я ему их подаю. Они с Кенхи просматривают их и обсуждают.
Мы приезжаем в отель. Мне хочется сразу побежать в комнату и раздеться, как он попросил. Я постоянно об этом думаю. Юнги и я. Юнги на мне. Юнги во мне. Но восторг рассеивается, когда я слышу:
— Госпожа Манобан, хотите поужинать с Кенхи и со мной?
Я столбенею. Вопрос должен был звучать так: «Кенхи, хотите поужинать с госпожой Манобан и со мной?»
Кажется, внутри сейчас взорвется вулкан. Во мне все горит. Но это пламя не имеет ничего общего с желанием. Ловлю на себе взгляд Кенхи. Я вижу, что ей так же, как и мне, хочется остаться с Юнги наедине.
— Большое спасибо, господин Мин, — говорю я, — но у меня другие планы.
Чтобы не показаться безразличным, Юнги делает удивленное лицо. По его взгляду я вижу, что он ожидал какого угодно ответа, но только не этого. Получай, прохиндей! Желаю спокойной ночи и ухожу. Ощущаю на своей спине взгляд Юнги, но не оборачиваюсь. Какая же я молодец! И только когда я вхожу в лифт и за мной закрываются двери, облегченно вздыхаю. А войдя в номер, кричу от разочарования:
— Идиот! Ты — идиот!
Я настолько раздражена, что мне трудно дышать. Смотрю на заманчивую ванну, но решаю принять душ. Не хочу думать об Юнги, ну его к черту! Выхожу из душа, сушу волосы и заставляю себя снова стать той девушкой с характером, которой я всегда была. Звонит внутренний телефон, но я не беру трубку. На мобильном — три пропущенных звонка от сестры. Какая же она назойливая! Решаю позвонить ей позднее, а сейчас набираю номер своей начянговской подруги. Как я и предполагала, она просто в восторге оттого, что я в городе и хочу с ней встретиться. Отключаю мобильный телефон. Никто не испортит мне настроение, особенно Юнги.
Желая быстрее выйти, я, не глядя в зеркало, надеваю короткий пляжный костюм и босоножки на каблуке. На улице невыносимая жара, и этот легкий наряд как раз кстати. Беру сумочку, тихо открываю дверь и выглядываю в коридор. Осматриваюсь и выхожу. Я знаю, что Юнги в соседнем номере, поэтому спускаюсь по лестнице на пять пролетов и только там вызываю лифт.
Горжусь своим подвигом и, когда оказываюсь на ресепшен и выхожу из отеля незамеченной, чуть ли не прыгаю от счастья. Но быстро успокаиваюсь, так как вдруг понимаю, что оставила свободный путь этой волчице Кенхи. У меня опять пропадает настроение.
Беру такси и называю адрес. Мириам уже ждет меня. Приехав на место встречи, я сразу же ее замечаю. Она очаровательна. Обнимаемся — мы с Мириам дружим с самого детства.
— О малышка, какая же ты красавица! — выкрикивает Мириам.
После тысячи поцелуев, объятий и комплиментов, взявшись за руки, идем в чудесный ресторанчик. Мириам знает, что я люблю пиццу. Как обычно, мы заказываем всего побольше плюс литры кока-колы и не перестаем болтать несколько часов подряд. Около двух часов ночи я наконец устаю. Нужно возвращаться в отель. Мы прощаемся и договариваемся встретиться на следующий день.
Я очень довольна встречей. Мириам настолько жизнерадостна, что я всегда заражаюсь ее позитивом и энергией.
Такси привозит меня к отелю, я расплачиваюсь, прощаюсь с таксистом и даже не замечаю, что справа припаркован белый лимузин.
Я направляюсь прямиком к дверям.
— Лалиса!
Разворачиваюсь, и душа уходит в пятки. В окне лимузина я вижу каменное лицо Айсмена. Внутри все сжимается. По его губам и взгляду я вижу, что он сердится. Делаю вид, что меня это не интересует, но притворяться невозможно. Этот мужчина меня интересует! Я медленно, дерзко подхожу к машине. Его глаза пробегают по моему телу. Я наклоняюсь и заглядываю в открытое окно.
— Где ты была? — рычит он.
— Развлекалась.
Повисает неловкая пауза, но я решаюсь ее нарушить:
— А как твой вечер? Повеселился с Амандой?
Юнги фыркает. В его глазах искрятся молнии.
— Ты должна была мне сказать, где ты, — опять рычит он. — Я тысячу раз тебе звонил и...
— Господин Мин, — перебиваю вежливым и учтивым тоном. — Позвольте вам напомнить, что вы сами предложили мне выбирать: ужинать с вами и Кенхи или нет... Вы забыли?
Он молчит.
— Я просто решила, как и вы, немного развлечься, — язвительно добавляю я.
По взгляду видно, что это выводит его из равновесия: от злости у него побелели костяшки на пальцах. Вдруг он открывает дверь лимузина и приказывает:
— Садись.
Я задумываюсь только на несколько секунд, но и их хватает, чтобы еще больше его разозлить. Наконец я решаю сесть (на самом деле я только этого и желала). Закрываю дверцу. Юнги, не отрывая от меня глаз, нажимает на кнопку и говорит:
— Поехали.
Машина трогается с места.
— К вашему сведению, госпожа Манобан, — цедит он сквозь зубы, — ужин с Кенхи был обязательным и касался работы. И поскольку вы — секретарь, то по протоколу нужно было приглашать на ужин вас, а не Чхве Кенхи.
Я киваю. Он прав. Я знаю это, но все равно сержусь. Бывают ситуации, когда я не могу держать язык за зубами, и сейчас как раз тот случай. Не желая настаивать на своем, отвечаю:
— Надеюсь, что ты, по крайней мере, хорошо провел вечер в ее компании.
Его взгляд меня испепеляет, но Юнги даже не шевелится, хотя сидит в нескольких сантиметрах от меня. Его аромат меня дурманит, и внизу живота начинают махать крыльями бабочки.
— Я вас уверяю, верите вы мне или нет, что мне было бы приятнее в вашей компании. И пока вы не продолжили вести себя как недоверчивая девчонка, я хочу знать, где и с кем вы были. Я несколько часов ждал вас, сидя в лимузине, и требую объяснений.
Это возвращает меня в реальность.
— Ты действительно ждал меня все это время возле отеля?
— Да.
Часть меня — принцесса, которая до сих пор верит в сказки, — ликует от радости. Он ждал меня!
— Юнги, какой ты милый, — бормочу ласково. — Мне жаль. Я думала, что...
Он расслабляет плечи.
— Ладно... — и тем же строгим голосом спрашивает: — Я опять стал Юнги, госпожа Манобан?
Я улыбаюсь. У него на лице не дрогнул ни один мускул. О, мой Айсмен! И поскольку я уже задела его слабое место, придвигаюсь к нему поближе, и черты его лица смягчаются.
— Юнги... я сожалею.
— Нет, не сожалеешь. Постарайся вести себя как взрослая. Я не так много прошу.
Отлично. Он перестал называть меня ребенком.
При других обстоятельствах я бы немедленно вышла из машины и хлопнула у него перед носом дверью, но сейчас не могу. Он меня околдовал. Он на меня не смотрит, но я продолжаю:
— Я целый день думала о том, как разденусь для тебя. А когда ты сказал об ужине с Кенхи, я...
Он впивается в меня взглядом и не дает мне закончить:
— Эта поездка в первую очередь деловая. Или ты забыла об этом?
Жесткий тон рассеивает волшебство момента, а с ним заканчивается и перемирие. Я меняюсь в лице, учащенно дышу и не могу удержать свой вьетнамский пыл:
— Я отлично знаю, что поездка — деловая. Мы это выяснили еще до отъезда из Дананга. Но сегодня ты прервал совещание и выставил всех за дверь, а потом снял с меня трусики. Ты что, думаешь, я каменная? Или, может быть, ты считаешь меня одной из своих игрушек? — Поскольку он молчит, я продолжаю: — Ладно, я сама согласилась на эту поездку. Я чувствую себя виноватой и...
— А сейчас на тебе есть трусики?
Я разеваю рот. Он сошел с ума? Хмурю брови и отодвигаюсь от него.
— Тебя не должно интересовать, что я ношу. — Но внутри взрывается демон, и я кричу, как одержимая: — Да ради бога! Мы ссоримся, а ты меня спрашиваешь, есть ли на мне трусики?
— Да.
Я отказываюсь отвечать. Кажется, я сейчас сойду с ума.
— А еще ты мне не сказала, где и с кем сегодня была.
Я тяжело вздыхаю. С ним так трудно ссориться.
В конце концов я откидываюсь на спинку сиденья и сдаюсь:
— Я ужинала со своей подругой Мириам в ресторанчике на набережной, и на мне трусики. Что-нибудь еще?
— Вы были одни?
Соблазн сказать, что я ужинала с целой командой регбистов, очень велик. Но я передумываю.
— Да, конечно, одни. Когда мы встречаемся с Мириам, то болтаем без умолку.
Кажется, мой ответ удовлетворил его, и его губы немного расслабились. Он подвигается ко мне и наклоняется, словно хочет поцеловать.
— Дай мне свои трусики, — говорит он.
— С какой это стати? — протестую я.
Юнги улыбается и целует меня. Наконец-то мир!
— Последний раз, когда я тебя видел, ты была без белья, и я не разрешал тебе его надевать.
— Стало быть, я должна гулять по Барселоне без трусиков? — Вижу, что ему не по душе моя шутка, и, быстро снимая их, бормочу: — Держи.
Он берет их и кладет в карман брюк. Он такой красивый в этих широких льняных брюках и голубой рубашке... Он смотрит на мои ноги. Касается их, потом проводит рукой по груди.
— Я вижу, ты без бюстгальтера.
— Без. Под этот костюм он вовсе не нужен.
Он кивает. Касается сосков.
— Сядь напротив меня.
Выполняю его просьбу. Он трогает мои ноги.
— Ты такая нежная.
Мое короткое одеяние прикрывает только попку. Он поднимает юбку еще выше. Раздвигает мне колени.
— Прекрасно и соблазнительно.
У меня учащается дыхание. Хочу свести ноги, но он не разрешает.
— Держи их так для меня.
Чувствую, что приближается секс, но теряюсь, так как не понимаю, когда и как. Меня охватывает возбуждение. Я безумно хочу его.
Машина останавливается. Юнги опускает мою юбку, и через пару секунд открывается дверь. Мы перед баром с вывеской «Chaining».
Юнги подает мне руку, помогая выйти из машины. Я вздрагиваю от порыва ветра. Юбка слишком короткая, и без трусиков я чувствую себя практически голой! Юнги обвивает рукой мою талию и говорит несколько слов портье. Тот открывает перед нами дверь.
Внутри помещения — громкая музыка и гул голосов. Чувствую на своей попке руку Юнги и снова возбуждаюсь. Мы подходим к бару и делаем заказ. Бармен ставит перед ним виски, а передо мной — бокал кока-колы. Я умираю от жажды и делаю большой глоток. С любопытством осматриваюсь. Толпа оживленно разговаривает и смеется.
— Ты должна быть наказана за то, что плохо вела себя этим вечером, — вдруг говорит Юнги мне на ухо.
Я смотрю на него с удивлением.
— Господин Юнги, ты мне очень нравишься, но если тебе взбредет в голову вести себя неподобающим образом, уверяю, ты за это заплатишь.
Он улыбается с присущим ему высокомерием. Делает глоток виски и, наклоняясь ко мне еще ниже, шепчет:
— Малышка, мои наказания не имеют ничего общего с тем, о чем ты подумала. Запомни это.
У меня мурашки бегут по коже.
Наши взгляды встречаются. Моя жажда усугубляется нервозностью, и я быстро осушаю бокал. Юнги обхватывает ладонями мое лицо и страстно целует, а затем тихонько говорит:
— Иди за мной.
Завороженная, я следую за ним. Он проходит сквозь толпу, прикрывая меня, чтобы никто не задел. Как приятно, что он заботится обо мне... Мы входим в другой зал. Здесь не так людно. Музыка не такая громкая, и посетители кажутся более спокойными. Мы подходим к бару. Юнги заказывает то же самое. Бармен ставит перед нами бокалы, а рядом — какое-то ведерко с водой и кладет льняные полотенца. Юнги берет высокий табурет и приглашает меня сесть. Я с радостью соглашаюсь, так как за целый день ужасно устала от каблуков.
Присев, я сразу скрещиваю ноги.
Мне бы не очень хотелось, чтобы все увидели меня без нижнего белья. Юнги обнимает меня за талию, а я обвиваю руками его шею. Романтическое мгновение. На этот раз я сама приближаюсь к его губам. Я посасываю его верхнюю губу, а когда собираюсь это сделать с нижней, он кладет руку на мой затылок и властно меня целует. Его язык атакует с неимоверной страстью, и я снова словно пластилин в его руках.
— Лиса, раздвинь для меня ноги.
Несколько мгновений смотрю на него, затем окидываю взглядом помещение.
В зале полумрак, и к тому же мы сидим далеко от остальных посетителей. Думаю, никто не заметит, что я без трусиков. Я улыбаюсь и, не отводя глаз от Юнги, делаю то, что он просит, — поднимаю ноги на перекладину табурета.
Юнги кладет руки мне на колени и начинает очень... очень медленно продвигаться вверх. Его губы приближаются к моим и шепчут: «Ты восхитительна». Я закрываю глаза, а его руки скользят по внутренней стороне бедер. От возбуждения я ерзаю на стуле. Мне хочется большего. Я нервничаю из-за того, что вытворяю такое в людном месте, но меня это возбуждает. Он понимает и говорит мне на ухо:
— Успокойся, малышка. Мы в свингер-клубе, и все сюда пришли по этой же причине.
Я в шоке.
Свингер-клуб?
Я цепенею.
Ужас, изумление и ступор. Юнги поворачивает табурет так, чтобы я могла видеть окружающих. Вдруг я понимаю, что возле бара сидят несколько мужчин разного возраста и наблюдают за нами.
— Все они хотят запустить руку под твое коротенькое платье, — шепчет Юнги. — По их лицам видно, что они умирают от желания поиграть с твоими сосками, раздеть тебя и, если я разрешу, войти в тебя, и сделать все, чтобы ты кончила. Видишь их лица? Они возбуждены, желают зубами поймать твой клитор и заставить тебя кричать от удовольствия.
У меня учащается пульс.
Сердце колотится!
Я никогда не делала ничего подобного, но меня это возбуждает. Очень возбуждает. Дыхание прерывается. Мне становится жарко от картинки, которую описал Юнги. Очень жарко. Пытаюсь развернуть табурет, но Юнги его удерживает.
— Малышка, ты просила, чтобы я рассказал тебе, что мне нравится. Мне нравится именно это. Похоть. Мы с тобой в частном сексуальном клубе. Здесь человек отрешается от всего и думает лишь о наслаждении и игре.
Начинает покалывать кожа на шее. Опять эти пятна!
Юнги замечает. Сжимает мою руку и дует на шею.
— В подобных местах, — продолжает он, — люди дарят свое тело и наслаждение, не прося ничего взамен. Есть пары, которые меняются партнерами, другие — ищут третьего, еще есть те, кто просто присоединяется к оргии. В этом месте несколько помещений, и сейчас мы находимся в зале, предшествующем играм. Здесь человек решает, хочет он играть или нет, а самое главное — выбирает, с кем.
Юнги разворачивает табурет. Смотрит мне прямо в глаза и, не меняя выражения лица, добавляет:
— Лиса, я безумно люблю игры. Я сейчас взорвусь от возбуждения и хочу тебя трахнуть. Мы с тобой пара и можем перейти в другую комнату.
У меня пересыхает во рту. Я беру бокал и отпиваю огромный глоток.
— Ты уже был здесь, не так ли?
— Да, а также в других подобных местах. Ты же знаешь, что я люблю секс, похоть и женщин.
Киваю головой. Несколько секунд мы молчим.
— А что за этими дверьми?
— Темная комната, где прикасаются к тебе и ты прикасаешься к кому-то, но вы не видите друг друга. Кроме того, есть небольшой зал с креслами, отделенный черными шторами, для тех, кто не хочет пользоваться кроватью. Далее: несколько джакузи, а также отдельные комнаты, где ты можешь заниматься сексом с кем хочешь и никто тебя не увидит. Рядом — большой зал с общими кроватями, где любой, кто захочет, может присоединиться к вам с партнером.
Ноги дрожат. Куда меня привел этот безумец?
Как хорошо, что я сижу, иначе я рухнула бы. Юнги видит мое состояние и прижимает меня к себе.
— Малышка, я никогда ничего не сделаю без твоего согласия. Но я хочу, чтобы ты знала: твоя игра — это моя игра, твое наслаждение — это мое наслаждение. Мы единственные хозяева своего тела.
— Как поэтично, — бормочу я.
Юнги спокойно пьет виски, а у меня сердце выскакивает из груди. Все это кажется каким-то иным миром, но самое интересное, что он меня не пугает, а привлекает.
— Лиса, послушай. Когда мы находимся в таких местах, как это, в компании людей или в отдельной комнате, существует два правила. Первое — наши поцелуи принадлежат только нам двоим, понятно?
— Да.
Это меня радует. Ненавижу, когда он целует другую, а потом меня.
— А второе — это уважение. Если тебе или мне что-то не нравится, мы должны об этом сказать. Если ты не хочешь, чтобы кто-то к тебе прикасался, проникал в тебя или ласкал, ты должна мне об этом сказать, и я сразу же это остановлю, и наоборот, договорились?
— Да... Юнги... Я... я не готова к тому, что ты говоришь.
Он улыбается и понимающе кивает головой.
Проводит рукой по моей влажной киске и шепчет:
— Ты готова, жаждущая и влажная. Не волнуйся, мы будем делать только то, что ты захочешь. Как будто ты хочешь только посмотреть. А когда мы приедем в отель, я овладею тобой, потому что я на грани взрыва.
Все мое тело пылает.
Я сейчас вспыхну.
Юнги разгорячен, он снова прижимает ладонь к моей киске.
— Ты мокрая... сочная... Тебе нравится здесь?
Сказать «нет» было бы глупостью. Я киваю:
— Да. Но больше всего меня возбуждает то, что ты говоришь.
— Мммммм... тебя возбуждает то, что я говорю?
— Очень.
— Это значит, что ты готова принять все мои игры и капризы. Мне это нравится. Ты сводишь меня с ума.
Он еще сильнее прижимает мою киску.
Я невольно издаю стон.
Свободной рукой он берет мою руку и прижимает к себе. Я трогаю его через брюки и вся таю. Он такой твердый. Невероятно твердый. Он целует меня, посасывая губы.
— Сейчас я разверну табурет, чтобы показать тебя этим мужчинам, — говорит он. — Не своди ноги и не опускай платье.
Я пылаю. Горю. Я возбуждена.
Юнги поворачивает меня к мужчинам. Внутри меня взрыв. Я учащенно дышу.
На меня смотрят трое мужчин. Они просто пожирают меня глазами. Их взгляды поднимаются от бедер к моей киске. Они страстно желают прикоснуться ко мне. Вдруг, вопреки всем прогнозам, я возбуждаюсь, мои соски становятся твердыми как камень.
Юнги, стоя позади меня, прикасается щекой к моему лицу и улыбается.
Он гладит мои бедра и разводит их еще шире. Проводит пальцем по моей киске и вводит его. Я, словно женщина-вамп из порнофильма, облизываю губы, не отрывая взгляда от мужчин. Эрик быстро разворачивает стул и смотрит мне прямо в глаза:
— Тебе нравится то, что ты чувствуешь, когда на тебя смотрят?
Я киваю, и он тоже.
— Ты была бы не против, чтобы я вместе с одним или несколькими из них пошел в отдельную комнату и раздел тебя? — У меня еще сильнее колотится сердце, а Юнги продолжает: — Я предложил бы тебя им. Они бы лизали тебя, а я держал бы тебя за ноги и...
Моя киска сжимается, и я опять киваю.
Закрываю глаза. От одних только его слов я почти дохожу до оргазма. Я хочу делать все, что он говорит. Хочу играть с ним в его игры. Я настолько распалена, что готова делать все, что он скажет, потому что в который раз Юнги завладел моей волей.
Он целует меня, и я чувствую на себе взгляды мужчин. Юнги это понимает. Он вводит в мою киску палец, затем второй. Я еще шире развожу ноги и двигаюсь, зная, что мужчины наблюдают за мной. Я хочу еще большего. Я горю. Пылаю. Когда я уже на грани оргазма, Юнги останавливается.
— Сегодня ты не получишь ничего из предложенного. Никто не будет тебя ласкать. Я не буду с тобой спать. Прямо сейчас мы отправляемся в отель. Это будет наказанием за твое сегодняшнее поведение. Завтра, если будешь себя хорошо вести, я, может быть, отменю его.
Пристыженная, я едва ли могу нормально дышать, и во мне нарастает возмущение.
Почему он так со мной поступает?
Зачем доводит меня до крайней точки, чтобы потом вот так оставить?
Почему он так жесток?
Юнги опускает мне платье, берет одно из полотенец на барной стойке и вытирает руки.
Айсмен вернулся.
Приглашает меня встать со стула и тащит к выходу.
Сразу же подъезжает лимузин. До самого отеля мы едем молча. Юнги смотрит в окно, его челюсть напряжена. Возбужденная и сердитая, я не знаю, что думать и говорить. Я была готова сделать то, мысль о чем никогда не приходила мне в голову, а теперь разочарована, потому что этого не произошло.
Юнги провожает меня к номеру. Я хочу пригласить его, хочу, чтобы он сделал со мной то, о чем говорил всю ночь. Мне это необходимо. Но он соблюдает дистанцию. Как только я вхожу в свой номер, он останавливается на пороге.
— Спокойной ночи, Лиса. Хороших снов.
Он закрывает дверь и уходит, а я стою, как дурочка, возбужденная, разочарованная и злая.