Глава 20
Выходные заканчиваются, и в понедельник мы летим в Далат. Отношение Кенхи ко мне, кажется, не поменялось. Она резко разговаривает со мной и держит меня на расстоянии, а вот с Юнги ведет себя совсем по-другому. Она старается переключить внимание Юнги на себя, и меня это раздражает. Но все оборачивается против нее. Юнги, будучи моим шефом, постоянно со мной, и это злит Кенхи.
После нескольких собраний в Далат отправляемся в Хюэ.
Днем мы с Юнги работаем, а ночью играем, доставляя друг другу невероятное наслаждение. Он — прирожденный искуситель, и каждый раз, когда мы остаемся наедине, я с ума схожу от его прикосновений, от того, как он мной обладает, как заставляет фантазировать. Я с удовольствием исполняю его капризы: ему нравится смотреть, как я мастурбирую с вибратором. Он пробуждает во мне такие чувства, что иногда даже хочется повторить то, что было в свингер-клубе. Когда я ему в этом признаюсь, он от души смеется.
Он заставляет представить, будто мной овладевает другой мужчина, а он за этим наблюдает. О, у меня просто мурашки бегут по коже!
В среду, прибыв в Хюэ, мы сразу едем на совещание. В машине Юнги разговаривает по телефону с некой Миен, и у него портится настроение. Днем его настроение становится еще хуже, и в конце концов он ссорится с руководителем филиала, обвиняя того в непрофессионализме. Тот не выполнил задание Юнги. Я пытаюсь сгладить ситуацию, но Юнги самым грубым образом приказывает мне умолкнуть, и в конечном итоге я вылетаю из кабинета, словно ошпаренная.
В течение всего обратного пути Юнги в жутком настроении. Кенхи поглядывает на меня свысока. Я же рву и мечу в душе́. Подъехав к отелю, Юнги просит Кенхи выйти из машины и оставить нас на несколько минут. Она выходит, и когда закрывается дверь, Юнги смотрит на меня так, как будто хочет стереть меня в порошок.
— Это был последний раз, когда ты вмешалась в разговор на совещании до того, как я тебя об этом попросил.
Я понимаю, почему он сердится. Он прав, и, хотя мне неприятны его упреки, я хочу попросить прощения, но он прерывает меня:
— Кенхи все-таки была права. Твое присутствие здесь бесполезно.
Тот факт, что он обсуждал меня с этой женщиной, приводит меня в ярость:
— А мне наплевать, что говорит эта идиотка!
— А мне — вовсе нет! — рычит он.
Он прикрывает рукой глаза. Выглядит он неважно... Звонит телефон, он сбрасывает звонок. Я снова пытаюсь смягчить ситуацию и бормочу:
— У тебя болит голова?
Он пронзает меня взглядом и цедит сквозь зубы:
— Спокойной ночи, Лалиса. До завтра.
Я в шоке. Он что, меня выгоняет?
Пытаясь сохранить чувство собственного достоинства, открываю дверцу и выхожу. В нескольких метрах ждет Кенхи, но я предпочитаю не смотреть в ее сторону, иначе повыдергиваю ей волосы. Я иду прямиком к себе в номер.
На следующее утро, когда в 7.20 звонит будильник, мне совсем не хочется вставать.
Бормоча себе под нос ругательства, сползаю с кровати. Чтобы проснуться, мне нужен прохладный душ. Становлюсь под струю воды и, вспомнив, что сегодня четверг, едва не подпрыгиваю от радости. Впереди выходные с Юнги! Как здорово!
Завернувшись в чудно пахнущее банное полотенце кремового цвета и вернувшись в комнату, смотрю на ночной столик и весело смеюсь.
— Ох, и аппаратик! Как мне вчера было с тобой хорошо...
На бумажных салфетках лежит вибратор в форме губной помады, который вчера помог мне расслабиться. Подарочек Юнги. Беру его и вздыхаю, вспоминая взрыв удовольствия, который ощутила, играя с ним.
Утро начинается хорошо.
Иду в ванную, мою вибратор и кладу в сумочку. Больше я его не забуду. Мой аппаратик навсегда со мной! Открываю чемодан и достаю трусики. Надеваю их и думаю о том, как попрошу Юнги снять их с меня. Моя злость улетучилась. И его, я думаю, тоже. Впереди восхитительный день.
Заглядываю в шкаф и надеваю голубой юбочный костюм и блузку с глубоким декольте. Хочу быть сегодня секси, чтобы Юнги захотел поскорее вернуться в отель.
В восемь часов кто-то стучит в дверь. Милая горничная привезла красивую тележку с завтраком.
Сколько булочек! Я просто счастлива. Выпиваю немного апельсинового сока. Мммммм, как вкусно! Наливаю кофе и лакомлюсь шоколадным бисквитом, затем пиццей неаполитано... Когда собираюсь наброситься на пончик, сдерживаю себя. Не стоит есть слишком много сдобы.
На мобильный телефон приходит сообщение. Юнги. «В 8.30 на ресепшен».
Какое красноречие!
Ни тебе «Доброе утро, малышка», ни тебе «Лиса».
Не теряя ни минуты, горя желанием его увидеть, я кладу в кейс ноутбук и документы. Мы едем в другой филиал. Надеюсь, сегодняшний день будет лучше вчерашнего.
Юнги, сногсшибательный в светло-сером костюме и белой рубашке, стоит, опершись на стол. Его волосы еще влажные после душа. По мне пробегает дрожь. Как бы я хотела принять душ вместе с ним...
Мимо проходят две женщины и оборачиваются, чтобы взглянуть на него еще раз. Еще бы! Он — настоящая шоколадная конфетка. Вижу их лица и слышу шушуканья. Могу себе представить, о чем они говорят. Я решительно шагаю к Юнги, цокая каблуками, прохожу за его широкой спиной. Он продолжает внимательно читать газету. Приветствую его сладким голосом:
— Доброе утро!
Юнги на меня не смотрит.
— Доброе утро, госпожа Манобан.
Опля, мы опять перешли на эти чертовы фамилии?
Я, конечно, не ждала, что он обнимет и расцелует меня. Но, парень, все же можно проявить немного радушия после ночи разлуки...
Я немного теряюсь от его безразличия.
Почему он так себя ведет?
Не желая продолжать игру в кошки-мышки, молча жду команды ехать. Смотрю на часы: 8.30. Бросаю взгляд на улицу и вижу наш лимузин. Почему мы не едем? Юнги меня игнорирует. Он до сих пор сердится на меня? Хочу спросить его об этом, но не хочу первой делать шаг навстречу.
Не двигаюсь с места. Ровно дышу. Уверена, он ждет повода опять съязвить.
Мимо нас проходят люди, девяносто процентов из которых такие же командировочные, как и мы. Без двадцати пяти девять. Я удивляюсь, что мы до сих пор не едем. Юнги просто маниакально пунктуальный. Без двадцати девять. Он все такой же безразличный к тому, что я стою рядом с ним, как чучело. И вот я слышу приближающийся стук каблуков. К нам подходит Кенхи в белом костюме.
Не обращая на меня внимания, она приковывает взгляд к Юнги и по-корейски говорит:
— Прости за опоздание. Проблема с нарядом.
Он улыбается.
Окидывает ее взглядом.
— Не волнуйся, Кенхи. Опоздание того стоило. Ты хорошо спала?
Она тоже улыбается.
— Да, — отвечает, продолжая игнорировать мое присутствие. — Немного поспала.
«Немного поспала»?
Она сказала «немного поспала»? Отлично, и на что эти двое намекают?
Она ехидно улыбается и трогает его за пояс. Меня раздражает эта фамильярность. Их улыбочки о многом говорят.
Мне становится трудно дышать. Хочется кричать и топать ногами от одной только мысли, что между ними что-то было. Вдруг Юнги кладет руку на спину Кенхи и, поглаживая, говорит:
— Пойдем, шофер нас ждет.
Затем, даже не оглянувшись на меня, направляется вместе с ней к выходу.
Я смотрю на них, онемев от удивления.
Не знаю, что делать. Неуправляемая ревность, которую раньше я никогда не испытывала... Хочется схватить со стола вазу и зарядить Юнги в голову.
Сердце сейчас вырвется из груди. Оно так сильно бьется, что, кажется, все вокруг слышат его стук. Я унижена, сокрушена, а Юнги это вовсе не волнует.
Идиот!
Он продолжает злиться, а я не понимаю почему. Ну уж нет. Я это так не оставлю. Юнги не знает меня. Никто не смеет меня дурачить.
Иду за ними.
Если эта идиотка возомнила, что номер пройдет, то она глубоко ошибается. Как бы не так! Шофер открывает дверь, Кенхи и Юнги садятся, а когда собираюсь сесть я, он останавливает меня и говорит:
— Госпожа Манобан, сядьте рядом с шофером, пожалуйста.
Бац! Это все равно, что влепить мне пощечину на глазах у Кенхи.
К своему удивлению, я только холодно улыбаюсь:
— Как прикажете, господин Мин.
Натянув на лицо маску безразличия, сажусь рядом с шофером. Я в бешенстве. Еще несколько секунд я слышу их голоса и смех, а потом раздается металлический звук. Краем глаза замечаю, как опускается темное стекло.
Я разозлена. Я разгневана. Я вне себя от ярости.
Мне не нравится эта игра, и я не понимаю, почему должна терпеть все это. Я невольно впиваюсь ногтями в ладони, а шофер спрашивает:
— Госпожа, хотите послушать музыку?
Киваю, потому что не могу произнести ни слова. Надеваю солнечные очки, чтобы спрятать глаза. Звучит песня Даниэля Мартина «Моя печаль», и мне чертовски хочется плакать.
Щиплет глаза, слезы рвутся наружу. Но нет. Я не заплачу. Глотаю слезы и пытаюсь получить удовольствие от музыки и поездки. Я даже начинаю подпевать.
Сорок пять минут мы едем в машине. Все это время в моей голове проносятся тысячи мыслей. Что эти двое там делают? Почему Юнги сказал мне сесть впереди? Почему он до сих пор на меня злится? Когда машина останавливается, я выхожу, не ожидая помощи шофера. Зато они ждут. Они же господа!
С радостью замечаю Сантьяго Рамоса. Это секретарь филиала, и между нами всегда был feeling. Но feeling в рамках приличия. Шофер открывает дверь, и Юнги с Кенхи выходят из машины. Смотрю прямо перед собой, не поворачиваясь в их сторону.
Юнги приветствует Хесуса Гутиерреса, руководителя филиала, и членов совета директоров. Представляет Кенхи, а потом меня. Я пожимаю всем руку и иду за всеми. Отстаю, чтобы поздороваться с Сантьяго. Мы обмениваемся поцелуями и входим, живо болтая.
Нам предлагают кофе. Я с удовольствием соглашаюсь. Именно это мне сейчас и нужно. Я разбита. Выпиваю три чашки. Наконец отдаленность от Юнги и разговор с Сантьяго меня успокаивают. Мимолетом вижу, что Юнги повернулся ко мне. Только на миг, но я знаю, что он смотрел на меня. Он меня искал.
Мы с Сантьяго продолжаем болтать и смеемся, когда он рассказывает о своей дочурке. Он стал настоящим папочкой, и я растрогана. Десять минут спустя все проходят в конференц-зал, рассаживаются, и Юнги, как всегда, занимает место во главе стола. Кенхи справа, я устраиваюсь позади. Не хочу даже смотреть на него. Совсем не хочу.
— Госпожа Манобан, — слышу голос шефа.
Встаю и подхожу, сохраняя спокойный вид.
Я вдыхаю его аромат, и во мне пробуждается миллион ощущений. Мне все же удается сдержать эмоции.
— Присядьте в конце стола, пожалуйста. Напротив меня.
Я убью его... убью.
Я не хочу на него смотреть и не хочу, чтобы он смотрел на меня.
Но, желая остаться образцовой секретаршей, беру ноутбук и сажусь на другом конце стола, напротив него.
Начинается совещание, и я внимательно слушаю. Я не смотрю на него и думаю, что он тоже на меня не смотрит. Ноутбук открыт, и я боюсь получить письмо, но, к счастью, нет ни одного сообщения. В час прерываемся на обед. Руководитель филиала зарезервировал столики в ресторане неподалеку от офиса, и Сантьяго предлагает поехать на его машине. Я соглашаюсь.
Не глядя на Айсмена, стоящего рядом с Кенхи, иду мимо и вдруг слышу, что он меня зовет. Прошу Сантьяго дать мне пару секунд и подхожу к шефу.
— Куда вы идете, госпожа Манобан?
— В ресторан, господин Мин.
Юнги смотрит на Сантьяго.
— Вы можете поехать вместе с нами на лимузине.
Отлично. Теперь его очередь злиться.
Да ну тебя к черту!
Кенхи смотрит на нас. Она не понимает. Мы говорим по-вьетнамски, что наверняка ее подстегивает.
— Спасибо, господин Мин, но, если вы не против, я поеду с Сантьяго.
— Я против, — отвечает он.
Рядом с нами никого нет, и никто не может слышать наш разговор.
— Тем хуже для вас, господин.
Разворачиваюсь и ухожу.
Вьетнам — Корея — 1:0.
Знаю, я только что сделала самую большую ошибку, которую только может сделать секретарша. Тем более по отношению к Юнги. Но мне это было необходимо. Мне нужно было это сделать, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я.
Не заботясь о последствиях, подхожу к Сантьяго и дружески беру его за руку. Садимся в его «Опель Корса» и едем в ресторан, а я размышляю над тем, что буду делать, если останусь без работы. Ведь после этой выходки он точно меня уволит.
Приехав в ресторан, бегу с Сантьяго выпить несколько стаканчиков кока-колы.
О боже! Как же мне нравится ощущение, когда во рту лопаются пузырьки.
Но пузырьки уходят на задний план, когда вижу Юнги, за которым идет Кенхи и начальство. Он ищет меня глазами и, судя по грозному взгляду, явно рассержен. Руководители проходят в зал и садятся за стол. Юнги собирается было сесть, но потом извиняется и делает мне жест рукой. Мы с Сантьяго это замечаем, и я не могу не подойти.
Делаю глоток кока-колы, ставлю стакан на барную стойку и подхожу.
— Говорите, господин Мин. Что вы хотели?
Юнги понижает голос и, не меняя выражения лица, спрашивает:
— Что ты делаешь, Лиса?
Надо же, я опять стала «Лиса».
— Пью кока-колу, — отвечаю. — «Зеро», конечно, чтобы не потолстеть.
Моя дерзость выводит его из себя. Я это знаю, и мне это нравится.
— Почему ты постоянно заставляешь меня сердиться? — спрашивает он, приводя меня в замешательство.
Да у него совсем нет совести!
— Я?! — шепчу. — Да ты...
У него жесткий, напряженный и вызывающий взгляд.
Его зрачки сужаются и говорят мне о многом, но я не желаю сегодня ничего понимать. Я отказываюсь.
— Проходите в зал, — говорит он. — Будем обедать.
Когда мы с Сантьяго заходим в зал и садимся на другом конце стола, звонит мой мобильный. Опять сестра! Перезвоню ей позднее, сейчас у меня нет никакого желания выслушивать ее жалобы. Еда восхитительная, и я продолжаю болтать с приятелем.
Пару раз поглядываю в сторону шефа и вижу, как он улыбается Кенхи, отчего снова начинаю злиться. Но когда наши взгляды встречаются, я вспыхиваю. Завожусь. Этот взгляд Айсмена будоражит все мои нервные клетки, и я пылаю.
В половине пятого возвращаемся в офис. Я, конечно же, ехала в машине Сантьяго. Собрание завершилось только к семи вечера. Я без сил!