Чать 2
Простыни под вами были уже спутаны, кожа горела, а дыхание стало горячим и сбивчивым. Чонгук лежал на боку, слегка приподнявшись на локте, его взгляд скользил по твоему лицу, как будто он не мог насмотреться.
— Всё в порядке? — спросил он тихо, пальцем очерчивая линию твоей ключицы.
Ты кивнула, прижимаясь к его ладони щекой. Твоя рука скользнула по его спине, чувствуя под пальцами рельеф мышц — знакомый, родной. Он был красив до невозможности, особенно в такие моменты — когда ничего не скрывал, не прятал.
— Хочу почувствовать тебя ближе, — прошептала ты, взглядом ловя его.
Чонгук не ответил словами. Вместо этого он медленно наклонился и поцеловал тебя — нежно, но с поднимающейся волной страсти. Его ладони опустились вниз, скользнули по бедрам, обвели каждый изгиб твоего тела, заставляя тебя выгибаться навстречу.
Он вошёл в тебя так, будто возвращался домой — не спеша, с трепетом. Ваши тела двинулись в идеальном ритме, будто были настроены друг на друга с самого начала. Каждый его толчок был точным, глубоким, и ты с каждым разом всё громче шептала его имя. Он держал тебя крепко, будто боялся отпустить.
— Ты такая... — он запнулся, прикусив губу, — настоящая. Реальная. Не верится, что ты здесь, что ты моя.
Ты обвила его ногами, притянула ближе. Чонгук застонал в твою шею, и это был самый красивый звук, что ты когда-либо слышала. Он двигался быстрее, сильнее, теряя контроль, забывая всё на свете, кроме тебя. Комната наполнилась тихими стонами, шепотом имен, мягким скрипом кровати.
Ты чувствовала, как внутри нарастает жар, как всё внутри сжимается в предвкушении. Он понял это раньше тебя — ускорился, шептал тебе на ухо:
— Давай, я с тобой... Я рядом…
Ты разорвалась в нём — ярко, громко, без остатка. Тело вздрогнуло в сладкой агонии, и почти сразу он последовал за тобой, глухо зарычав и прижавшись всем телом. Он остался внутри, не двигаясь, просто обнял тебя крепко и прильнул губами к твоему лбу.
Молчание вновь воцарилось, но оно было не пустым — наполненным, как дыхание после шторма.
— Ты моя тишина, — прошептал он. — И моя буря тоже.
Ты только улыбнулась, зарывшись лицом в его грудь.