$Брак по расчету$

 Следующее утро наступило с тяжёлым осознанием: завтра - день росписи. А послезавтра - переезд в дом этого неизвестного человека, которого она почти не знает. Рейна проснулась рано, ещё до рассвета. Комната была наполнена серым полумраком, и всё казалось замершим. Она лежала, глядя в потолок, чувствуя, как внутри всё сжимается. Не страх, не паника - скорее, глухое принятие. Как будто её жизнь уже свернула на другую дорогу, и она просто идёт по ней, не зная, куда приведёт ее этот путь.

Она встала, прошла в ванную, умылась холодной водой, чтобы прогнать остатки сна. Волосы собрала в хвост, лицо оставила без макияжа - ей не хотелось притворяться. На ней были чёрные джинсы, белая водолазка и пальто цвета мокрого песка. Всё нейтральное, незаметное. Далее пошла на кухню, тут просто налила себе воду, съела половину банана и кусочек хлеба. Аппетита не было, но нужно было хоть что-то.

На улице было прохладно, небо затянуто облаками, и воздух казался влажным. Она вызвала такси, села на заднее сиденье и уставилась в окно. Город просыпался: люди спешили, машины гудели, но всё казалось отстранённым. Водитель пару раз взглянул в зеркало, но ничего не сказал. Через двадцать минут они были у университета. В холле было шумно, как всегда. Студенты болтали, кто-то смеялся, кто-то листал конспекты. Рейна прошла мимо, не останавливаясь, не здороваясь. Только сейчас она вспомнила тот бар и в голову пришел Алекс,  она осознала что он, тот которого она опасалась последние недели, не появлялся уже много дней. Это казалось странным. Он же обещал месть... Он исчез - как будто испарился. И в этом исчезновении было что-то тревожное. Не облегчение, а ожидание - как будто он просто затаился.

На паре по социологии она сидела на последнем ряду, делала вид, что записывает, но мысли были далеко. Преподаватель говорил о социальных ролях, о том, как общество навязывает сценарии, и каждое слово резонировало внутри. Она чувствовала, как будто сама стала примером - девушка, которую заставляют быть кем-то, кем она не хочет быть. После пары она пошла в спортзал. Тайский бокс - как всегда её спасение, она была благодарна Ребекке, что она привела ее в этот спорт. Там не нужно думать, только двигаться. Тренировка называлась "Ударная стойка" - акцент на технику, баланс и силу. В зале пахло потом, кожей и решимостью. Тренер, дядя Пит, кивнул ей, не задавая лишних вопросов. "Сегодня работаем на выносливость,-сказал он.-Стойка, удары, дыхание. Без лишних слов". Она переоделась в чёрные леггинсы и майку, обмотала руки бинтами, надела перчатки. Разминка - прыжки, растяжка, дыхание. Потом - стойка: ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд, руки подняты. Удары - джеб, хук, апперкот. Сначала медленно, потом быстрее. Пот стекал по вискам, дыхание становилось рваным. Она чувствовала, как напряжение уходит через удары. Как страх превращается в силу. Как мысли исчезают, уступая место телу. В зале играла ритмичная музыка, кто-то работал на мешке, кто-то отрабатывал связки. Атмосфера была сосредоточенной, но поддерживающей.

После тренировки - душ, переодевание, бутылка воды. Она вышла из зала, чувствуя, как тело устало, но разум стал яснее. На улице уже темнело, фонари отражались в лужах, и город казался другим - спокойным, почти красивым. Дома - простая еда: гречка с овощами, чашка чая. Она ела медленно, без аппетита, но с пониманием, что нужно заботиться о себе. Потом прошла в гостиную, села на диван, завернулась в плед и взяла телефон. Она долго смотрела на экран, потом набрала Беку. Голос дрожал, но был твёрдым:

-Привет. Я... я решила.

-Что решила?-голос Беки был настороженным.

-Я пойду на роспись. Я подпишу. Я перееду.

-Рейна.., ты уверена?

-Нет. Но я не могу иначе. Я не хочу, чтобы всё рухнуло. Я не хочу, чтобы родители потеряли всё. Я... я просто хочу, чтобы это закончилось.

-Ты не обязана. Ты не вещь. Ты человек.

-Я знаю. Но я устала бороться. Я просто хочу пройти через это. Два года. И всё.

-Я с тобой. Что бы ты ни решила. Я приду завтра. Я буду рядом.

-Спасибо. Ты - единственная, кто меня понимает,-они замолчали. Потом Бека сказала:

-Ты сильная. Даже если тебе кажется, что нет. Ты справишься. А потом - начнёшь заново. По-своему.

Рейна кивнула, хотя Бека не могла этого видеть. Она выключила телефон, легла на диван, уткнулась в подушку. Комната была тёплой, но внутри - холод. Она закрыла глаза, и сон пришёл медленно, как спасение. В нём не было слов, только тишина. И в этой тишине она уснула, надеясь, что завтра принесёт хотя бы тусклый свет.

 Утро наступило не с солнцем, а с тишиной. Ни лучей, ни пения птиц - только серый свет, просачивающийся сквозь плотные шторы, и глухое ощущение, будто весь мир замер в ожидании. Рейна проснулась не от звука, а от внутреннего толчка. Она открыла глаза, не сразу осознавая, где находится, и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, будто пытаясь вспомнить, кто она и почему всё так. Сегодня - день росписи. Мысль пришла не как удар, а как холодная волна. Она не вскрикнула, не вздрогнула - просто медленно села на кровати, опустив ноги на пол. Комната была неподвижной. На полу - её пальто, аккуратно сложенное с вечера. На стуле - платье, которое она выбрала заранее. Всё было готово, как будто она сама заранее согласилась на этот день, даже если душа сопротивлялась. Она прошла в ванную, босиком, ощущая прохладу плитки. В зеркале - лицо, которое казалось чужим. Бледное, с потускневшими глазами, губы сжаты в тонкую линию. Ни макияжа, ни украшений - только чистота и сдержанность. Она умылась холодной водой, медленно, будто надеялась, что капли смогут стереть тревогу. Потом нанесла лёгкий крем, собрала волосы в гладкий пучок, оставив одну прядь у виска - не специально, просто рука дрогнула.

На кухне - привычная тишина. Чайник, который она поставила, закипал медленно, будто тоже не хотел торопиться. Она налила себе чашку зелёного чая, добавила каплю мёда, но не стала пить сразу. Села за стол, глядя в окно, где деревья шевелились от лёгкого ветра. На улице было пасмурно, но не дождливо. Всё серое, как её мысли. Она съела половину банана, но он казался безвкусным. Аппетита не было, но тело требовало хоть чего-то. Потом она встала, надела светло-бежевое платье - простое, с длинными рукавами, чуть приталенное. Поверх - пальто цвета слоновой кости, туфли на низком каблуке. Всё выглядело сдержанно, почти официально. Она не хотела быть похожей на невесту. Она хотела быть похожей на человека, который просто делает шаг. Перед выходом она посмотрела на себя в зеркало. Взгляд был прямым, но в нём не было огня. Только решимость. Она взяла сумку, документы, телефон и вышла.

На улице - влажный воздух, шорох машин, запах кофе из соседнего кафе. Люди проходили мимо, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону. Всё казалось чужим, как будто она смотрит на жизнь, в которой больше не участвует. Она вызвала такси, и, пока ждала, стояла у подъезда, глядя на асфальт, будто искала ответы в отражениях луж. Машина подъехала - чёрный ауди, водитель с усталым лицом, в серой куртке. Он открыл окно:

-Рейна?

-Да,-ответила она, сев на заднее сиденье.

Внутри пахло мятой и освежителем. Она пристегнулась, положила сумку на колени и уставилась в окно. Город проносился мимо: кофейни, парки, витрины. Всё было знакомым, но будто из другого времени. Водитель пару раз взглянул в зеркало, но ничего не сказал. Она сидела прямо, руки на коленях, взгляд - неподвижный. Когда ЗАГС показался впереди, она выпрямилась ещё сильнее. Готова. Или хотя бы притворилась. У входа уже ждали родители. Мама - в светлом костюме, с тревожной улыбкой, глаза блестели, но она старалась выглядеть спокойно. Отец - собранный, в тёмном пальто, с папкой в руках, лицо серьёзное, но в нём читалась напряжённость. Рейна вышла из машины расплатилась и подошла к родителям.

-Ты готова?-спросил он, глядя ей прямо в глаза.

-Я здесь,-ответила Рейна. Голос был ровным, но тихим. 

Родители тревожно переглянулись. Они вошли внутрь. Зал был светлым, с белыми стенами, цветами в вазах, и столом, за которым сидела регистраторша - женщина лет пятидесяти, с аккуратной причёской и добрым, но уставшим лицом. Странно то, что жених расписался отдельно, а невеста отдельно, хотя жених и невеста это слишком громкие слова. Хотя она радовалась что его не будет, так ей будет легче это воспринять. Регистраторша начала говорить: формальности, документы, подтверждение. Её голос был мягким, но официальный. Рейна слушала, как сквозь вату. Потом - момент. Ей подали ручку. Она взяла её, посмотрела на бумагу. Имя. Фамилия. Дата. И пустая строка. Ее рука занесла над бумагой, но она вздрогнула, ведь после того как она подпишет пути назад не будет. Она опять начала все взвешивать. Но выбора не было и она через силу опустила руку и со слезами, которые уже накатывались, на глазах, хоть она и не плакала, поставила роспись. Рука дрожала, но линия была ровной. Всё. Она - жена. По документам. По договору. Этот брак был даже не фиктивный, настоящий. То есть теперь, она целиком и полностью принадлежала этому неизвестному "мужу".

-Поздравляем,-сказала регистраторша, улыбаясь.

-Спасибо,-ответила Рейна, но голос был пустым. Ей хотелось провались под земля или вылететь ко всем чертям в космос и задохнуться там, но не первое, не второй сейчас были не исполнимы. Мама обняла её, поцеловала в щёку: "Ты такая красивая. Всё будет хорошо". Отец положил руку ей на плечо: "Мы гордимся тобой. Ты сделала правильный выбор". Самое ужасно было то, что это сделка, он будет целых два года, жить с чужим, не любимым, совершенно посторонним человеком. 

 Когда они вышли из загса, родители предложили поехать в ресторан, отметить. Мама взяла её за руку: "Доченька, давай хоть немного отпразднуем. Это важный день". Рейна осмотрела отца и мать, ей было не до празднований. Какие к черту празднования, ее жизнь, мечты и желание летят слону под хвост. Все рушиться, и это отмечать?.. "Я не могу. Мне нужно собрать вещи. Завтра переезд...",-сухо ответила она. Быстро вызвала такси и так не дождавшись не какого ответа уехала. Но они и не собирались наставлять, лишь кивнули вслед. Им наверное тоже расхотелось ехать в ресторан. По лицу их дочки, они кается тоже огорчились, но, как и было сказано, пути назад нет.

В машине Рейна сидела молча, глядя в окно. Всё внутри было пустым. Ни слёз, ни мыслей - только тишина. Когда она вошла в квартиру, закрыла дверь, поставила сумку - слёзы пришли внезапно. Она опустилась на пол, прижалась к стене и заплакала. Горько, беззвучно, как будто всё, что она держала внутри, наконец прорвалось. Дрожащими пальцами она набрала Беку: "Приезжай. Пожалуйста...". Бека приехала через полчаса. Без слов, без вопросов - просто вошла, обняла, и Рейна снова заплакала у неё на плече.

-Всё уже?-тихо спросила Бека.

-Да. Я поставила подпись. Я... я теперь замужем.

-Ты не одна. Я с тобой. Мы справимся.

Они прошли в комнату. Бека сделала чай, принесла плед, включила мягкий свет. Потом они начали собирать вещи: одежду, книги, документы. Всё складывали в чемодан, молча, но с заботой. Бека помогала, не спрашивая, просто была рядом.

-Я не знаю, кто он. Я не знаю, что будет. Я его не разу не видела. Да я даже не знаю его имени!-говорила Рейна, сидя на кровати.

-Ты знаешь себя. И это главное. Всё остальное - временно.

-Я боюсь, что потеряю себя.

-Я не дам тебе. Ни на день.

Они легли вместе - в одежде, под пледом, на одной кровати. Рейна уткнулась в плечо Беки, а та гладила её по волосам. В комнате было тихо, только дыхание и редкий звук улицы. И в этой тишине, среди чемоданов и света, Рейна уснула. Не в страхе - в усталости. Но рядом с тем, кто был настоящим.