Ненависть - плохо?
Мобильник разрывается с прошлого вечера. Анна не сдаётся. Сколько можно? Неужели из-за этого придурка Ника она решила вынести мне мозг?
Звонок в дверь. Да быть не может! Она издевается?!
Тянусь к дверной ручке, но та начала уже сама поворачиваться. Что за?! Стройная темноволосая женщина вошла в мою квартиру, словно тут ей и место. Её волосы были аккуратно собраны в хвост, а на губах мелькали остатки помады, которую, видимо, она пыталась стереть, но безуспешно. Ярко-зелёные глаза выдавали лёгкое безумие, если его можно назвать таковым.
- Мам? – признаться честно, я ошарашен.
- Давно не виделись! – она улыбнулась в свойственной только ей манере. Кривая улыбка, которая выдавала неоднозначные эмоции. То ли ненависть к собственному сыну, то ли отвращение, смешанное с нездоровой любовью.
- Что ты здесь забыла?
- Сразу видно, соскучился! – она злобно фыркнула и прошла в квартиру.
- Мне больше нравится скучать на расстоянии.
- Я вырастила невоспитанного ребёнка.
- Эй, ты вырастила? Какое отношение ты вообще имеешь ко мне, кроме того, что я выпрыгнул из твоей вагины?!
- Ал, почему ты такой?
- Какой?
- Что плохого в том, что я оставила тебя в доме богатого отца, и теперь ты ни в чём не нуждаешься? Почему ты такой неблагодарный?
- Вот поэтому! Моя мать бросила меня. Я остался в доме, который так и не стал мне родным. Я жил с людьми, которые так и остались чужими. Отцу было не до меня, мачеха постоянно развлекалась с любовниками, а сводная сестра почему-то решила, что мы близки, и названивает мне каждый чёртов день. Скажи мне, незнакомая женщина, есть ли у тебя сын, который может назвать тебя «матерью» без тошноты в голосе?
- Есть. И это не ты. К сожалению.
- Ты про своего приёмного ребёнка?
- Да.
- Хотел бы я посмотреть на этого идиота! Наверное, он слепой и глухой, да?!
- Ал, прекрати. Я здесь не за тем, чтобы обсуждать семейные ценности.
- Ну, конечно. Что тебе нужно на этот раз? Купить новую машину? А, может, ты захотела вертолёт? А, нет, о чём это я! Новый бутик решила открыть?
- Я виделась с тем мальчиком неделю назад.
- С каким?
- С Яном.
Кажется, сердце остановилось. Если это смерть, то пусть бьёт сильнее. Чтобы я уже не пришёл в себя никогда.
- Зачем? – мой голос резко стал тихим, и вместо слов с губ слетел лишь слабый хрип.
- Мы ведь были почти родственниками.
- Ты сказала ему? Сказала, что я твой сын?!
- Нет. Думаешь, он тебя помнит? Да и он ничего не знает.
- С чего ты взяла, что он ничего не знает?
- По крайней мере, не помнит. Вам было тогда по пятнадцать лет.
- Пятнадцать – не пять.
- Я просто хотела прийти и сказать, чтобы ты не переживал. Ян ничего не помнит о том, что на самом деле произошло. Три с половиной года назад ты искал его. Если всё ещё ищешь, брось. Не нужно.
- Не лезь в это. Не нужно видеться с ним. Сама ведь говорила, что он в курсе, кто был виноват тогда.
- Я загляну в следующем году ненадолго.
- Из года в год одно и то же! Просто исчезни из моей жизни раз и навсегда, прошу!
- Ал, я…
- Проваливай!
Я схватил эту женщину за руку и вытянул в подъезд, после чего, захлопнул дверь и выдохнул. Она, словно кошмар, от которого просыпаешься среди ночи в холодном поту. Раз в год появляется на пороге моей квартиры, говорит какую-то чушь, а потом снова исчезает на триста шестьдесят пять дней.
Но… Ян, правда, ничего не помнит? Или делает вид? Тайна, которую я храню столько лет, будто бы едкая кислота, уничтожающая всего меня изнутри. И даже если мне придется пожертвовать всеми своими внутренними органами, я не выпущу ее наружу, не дам этой кислоте добраться до него. Ведь это одна из тех тайн, что или раскрываешь сразу, или хранишь до скончания своих дней.
Телефон в сотый раз начал вибрировать. Я не выдержал.
- Да?!
- Придурок! Какой же ты придурок! – Анна истерично вопила в трубку. – Как я могла поверить тебе?! Как можно было повестись на то, что выполнишь обещание?! Ник в больнице из-за тебя, придурок!
- Он в больнице? Неплохо досталось, значит.
- Что?! Неплохо досталось?! Ты совсем идиот?!
- Я не обещал тебе ничего. Если я даю обещание по-настоящему, то так и говорю: «я обещаю», а то, что я ответил на твою просьбу «ага», ничего не значит.
- Как можно так просто играть с человеческой жизнью?! – казалось, что будь такая возможность, Анна бы врезала мне даже через расстояние.
- Тоже задаюсь этим вопросом. Зачем, одни – избивают других, а те – позволяют себя избивать? Можно ведь и без применения физической силы поражать соперника.
- Есть ещё один тип людей. Те, что стоят в стороне и наблюдают. Знаешь, кто эти люди?
- Кто?
- Трусы. Они не вмешиваются, потому что боятся либо сами пострадать, либо переживают за свою самооценку, которая может немного упасть.
- Трус тот, кто не может дать отпор насильнику. Моя же трусость заключается лишь в том, что защищая слабых, я потеряю себя и сам превращусь в одного из бесхребетных.
- Я попросила защитить лишь одного человека.
- А я повторяю, прекрати заботиться о тех, кто не может позаботиться о себе.
- Мизантропия – твоя зона комфорта. Я верю, что однажды ты покинешь её, и увидишь, что добро существует, и зло не всегда побеждает. Я докажу тебе это!
- Каким образом?
- Скажу отцу, что Нику негде жить, и он подселит его к тебе. Квартирка у тебя большая. Места всем хватит.
- Перееду в отель.
- Попрошу заблокировать все твои карты.
- Буду жить у друга.
- Если ты про Яна, то могу рассказать ему один маленький секрет. И ты не сможешь жить у него.
- Не посмеешь! – не понимаю, как она может даже упоминать о том, что так сильно душит меня и не дает свободно вздохнуть, сдавливая грудную клетку.
- Мне нечего терять, братец. Это не только ради Ника, но и ради тебя.
- Ради меня? Ты серьёзно?!
- Я же сказала, что помогу тебе покинуть зону комфорта.
- Не нужно.
- С меня хватит, Алекс. Я не могу больше терпеть то, что ты каждый раз выкидываешь. Ника завтра выпишут. После больницы завезу его сразу к тебе. Либо ты живешь с ним и учишься понимать других людей, либо попрощайся с деньгами отца.
- Ты же знаешь, что я не сильно зависим от его денег?
- Знаю. Но, твой бюджет сократится примерно в три или четыре раза. Не думаю, что ты этого хочешь.
- Что, если твой друг сам пожелает съехать?
- Если это произойдёт с твоей помощью, то повторюсь, твой бюджет сократится.
- Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?
- Знаешь, до того случая, семилетней давности, ты был другим. Был братом, которым я гордилась, и которого хотела показать всему миру. Помнишь, как ты заботился обо мне? Ты ведь даже косички умел заплетать! Защищал меня, когда мальчишки из школы дразнили за то, что я дочь богача. Знакомился с девочками только, чтобы у младшей сестры появились подружки. Кричал на мою мать, когда видел, как я плакала, из-за того, что она приводила в дом очередного мужчину. Я хочу вернуть того брата. Позволь мне это сделать?!
- Вешаю трубку.
Сегодня день паршивых воспоминаний? Почему такое давление сразу от двух женщин? Они сговорились?
Не хочу погружаться в прошлое. Чувство вины, которое поглощало меня тогда, создало колючую проволоку вокруг моей души. Я привык жить с этой проволокой. Привык, что люди, которые касаются меня – исчезают. Но разве недостаточно того, что я разгибаю голыми руками эту проволоку ради одного человека? Почему все хотят, чтобы я был добр к ним? Разве недостаточно того, что я добр к нему?
Почему люди думают, что любовь – это прекрасно, а ненависть – что-то плохое? Это ведь тоже чувство. Разве чувствовать ненависть к другим, вместо любви – ужасно?
Укутавшись в плед с головой, я уснул.