ГЛАВНАЯ РОЛЬ (18+)

«В фотографии есть настолько тонкая реальность, что она становится всё более реальной, чем сама реальность» (Альфред Штиглиц).

На следующий день была назначена первая фотосессия для рекламной кампании сериала «Нарушая запреты», где Кевин и Лео должны были предстать перед фанатами в чувственных соблазнительных образах.

Томные взгляды, сексуальные позы, красивые мужские тела, касающиеся друг друга, — всё это должно быть отснято так, чтобы у зрителей в буквальном смысле слова слюнки текли при виде двух молодых актёров, играющих роль влюблённой пары.

Кевин, как обычно, явился на место съёмок чуть раньше положенного. На ресепшене миловидная брюнетка с гладко зачёсанными назад волосами сообщила ему номер зала, в котором уже были готовы декорации для предстоящей фотосессии и где их ждали стилисты и фотограф.

Едва Кевин успел переступить порог помещения, как прямо у дверей его подхватил под руку какой-то вызывающе ярко одетый парень с выкрашенными в огненно-рыжий цвет волосами и, не давая произнести ни слова, увлёк за собой.

— Меня зовут Эмиль, — представился он, усаживая Кевина в кресло перед большим, во весь рост, зеркалом и, изящно поправив ухоженными пальцами упавшие на глаза волосы, добавил: — Кевин, я буду работать с вашей внешностью.

— Рад знакомству, Эмиль, — улыбнулся Кевин. Привычная обстановка фотостудии настраивала на рабочий лад и помогала отодвинуть в сторону навязчивые ненужные мысли.

— Тогда приступим! — С этими словами Эмиль медленно обошёл вокруг Кевина и остановился прямо напротив. Прищурился. Указательным пальцем поводил по нижней губе. Снова прищурился. Постоял так ещё пару секунд и потянулся к столу, где уже были разложены многочисленные тюбики, флаконы, коробочки и кисточки.

Этот странноватый парень Эмиль оказался настоящим мастером своего дела. Он крутился вокруг молчаливого актёра словно заведённый, всё время улыбался и что-то говорил про последние веяния моды, в которых Кевин мало что понимал. Похвастался своими чёрными кожаными штанами с металлическими шипами на коленях из последней коллекции Гуччи. Рассказывал, как стажировался у самой Лауры Мерсье и работал в проекте с Патриком Та — знаменитым голливудских визажистом.

Кевин не имел никакого желания вникать в его непрекращающуюся болтовню. Он лишь изредка кивал и иногда произносил: «Да неужели?» Было бы некрасиво уж совсем не реагировать на человека, который изо всех сил старается собой заинтересовать. Но мысли его были о другом.

«Где его носит? Адам, интересно, в живых-то его хоть оставил?» — гадал он, и от этих раздумий перехватывало дыхание, а руки сами собой сжимались в кулаки.

Наконец краем глаза он заметил, как входная дверь приоткрылась и в зал вошёл ещё кто-то. Кевин резко повернулся, не обращая внимания на возмущённый возглас Эмиля, едва не въехавшего ему кистью прямо в глаз.

Это был Лео. Его не сразу можно было узнать из-за низко свисающего над лицом края широкого капюшона. Чёрный безразмерный балахон обвисал мешком на худенькой фигуре и придавал своему обладателю какую-то особую мрачность.

— Сильвия, дорогая! Займись мистером Стивенсоном. Ну же, скорее, скорее! — скомандовал он и начал тихо причитать, что весь порядок здесь только на нём одном и держится, а все остальные — бездельники, занимающиеся в рабочее время чёрт знает чем.

В зеркале Кевин наблюдал за тем, как к Лео подбежала невысокая изящная блондинка в коротком чёрном платьице и, широко улыбаясь, пригласила присесть в кожаное кресло рядом с Кевином.

Лео, не говоря ни слова, покорно сел. Поёрзал, устраиваясь поудобнее, и неохотно скинул с головы капюшон.

Кевин медленно перевёл дыхание и стиснул зубы. Сбоку под волосами на тонкой бледной шее Лео красовались две красно-фиолетовые ссадины, похожие на следы от пальцев. Лео дёрнул плечом, натягивая повыше ворот своего балахона, но было поздно. Кевин уже увидел.

Блондинка захлопотала вокруг Лео, что-то спрашивала, улыбалась, обмениваясь шуточками с Эмилем.

Зато парни, которые сидели практически бок о бок, не проронили ни слова, изредка сталкиваясь взглядами в отражении и тут же отводя глаза. Лео хмуро наблюдал за мелькающими над его головой женскими руками, а Кевин изо всех сил пытался успокоиться. В какой-то момент ему стало совсем невмоготу, он уже готов был рявкнуть на Эмиля, чтобы тот заткнулся, вскочить с кресла, расшвыривая к чёртовой матери со стола все его многочисленные тюбики, кисточки и коробочки и хоть на несколько минут выйти покурить.

После того, как грим был наложен и волосы причёсаны как надо, актёров переодели в синие джинсы и расстёгнутые клетчатые, одинакового покроя рубашки, отличающиеся только расцветкой.

Фотограф — высокий худощавый мужчина с тёмными кудрями, собранными на затылке в хвост, и небрежно завязанным на шее цветным шёлковым шарфом — скомандовал обоим пройти к небольшому обшарпанному дивану, стоящему в окружении декораций в виде кирпичных стен, и начал давать указания.

— Так, ребята… Не халтурим, слушаемся меня и, самое главное, побольше страсти во взглядах и движениях… От вас обоих просто должно нести сексом! Кевин, ты в образе Макса. Решительный, властный, где-то даже опасный. Ты, Лео… — Мужчина перевёл оживлённый взгляд на на второго актёра. — Ты его мальчик — более спокойный, утончённый. Сладкий. Губки соблазнительно приоткрыты, взгляд холодный и немного дерзкий, но всем видом показываешь, что Макс тут главный. Он сильный. Он твой завоеватель. Понятно?

Лео кротко кивнул.

— Ну, тогда начнём… — громко объявил фотограф, и на съёмочной площадке воцарилась тишина.

— Кевин, садишься ближе к левому краю, а ты, Лео, ложись таким образом, чтобы твоя голова лежала у него на коленях.

С замиранием сердца Кевин наблюдал за тем, как Лео, тихо вздохнув, устраивается у него на правом бедре. Этот вынужденный близкий контакт заставил Кевина напрячься, хотя внешне он очень старался не выдать себя.

Фотограф щёлкал камерой, поправлял свет, командовал ассистентами и моделями.

— Да, вот так… Давай, Стефан! Ты дерзкий мальчик. Покажи мне свою сексуальность! Ещё… Вызывающе… А ты, Макс, покажи, как сильно ты его хочешь! Представь, что если бы тебе было позволено, ты взял бы его прямо здесь, на этом диване… — с придыханием распоряжался увлечённый работой фотограф, быстро передвигаясь вокруг них с фотоаппаратом в руках.

До того, как Лео оказался лежащим на диване, а Кевин по-хозяйски навис над ним, актёрская пара сменила уже несколько положений, и обоим было уже жарко и дыхание участилось — то ли от физического напряжения, то ли от томительного возбуждения, вызванного вынужденной близостью и провоцирующими позами. Кевин как мог держал себя в руках, вжимая стройное тело в потёртую кожаную обивку, а вошедший в азарт фотограф со своими нескончаемыми командами всё больше подливал масла в огонь:

— Давай, Макс! Ты хищник, ты опасен, сексуален! Если через минуту он не отдастся тебе добровольно, ты возьмёшь его силой! А ты, Стефан, покажи, что хочешь его и в то же время боишься!

Щёлкал затвор фотоаппарата, сверкала вспышка, мужчина неустанно кружил возле парней и всё говорил и говорил, намеренно разжигая между ними невидимое пламя.

Из-за того, что рубашки у обоих были нараспашку, их взмокшие от пота полуобнажённые тела неизбежно соприкасались, им всё время приходилось смотреть глаза в глаза, они вновь и вновь обжигали друг другу лица горячим дыханием, разыгрывая перед объективом камеры всепоглощающую страсть.

Как и той ночью, Лео вновь лежит под Кевином. Соблазнительно приоткрывает раскрасневшиеся губы. Его тёмные глаза манят, зазывают шагнуть в сладкую бездну. Бледные щёки взялись лёгким румянцем, стройные бёдра подались навстречу.

— Да, вот так… Макс, почувствуй, какой он сладкий… — Фотограф перешёл на томный шёпот, приближая объектив к разгорячённой паре, заставляя Кевина на мгновение забыть, где он находится. Та ночь и этот день… Всё перемешалось. Тело горит огнём, голова уже не соображает, а сердце в груди колотится так, что заглушает тихий шёпот, доносящийся будто откуда-то со стороны.

А Лео словно издевается. Прижимается ближе, смотрит своему напарнику прямо в глаза. Его длинная, небрежно уложенная чёлка спадает на глаза и придаёт ему дерзкий и сексуальный вид.

— Да, Стефан… Вот так, молодец! А теперь немного сопротивления. Оттолкни его. А ты, Макс, перехвати его руки… — продолжал тихо приговаривать разжигатель страстной атмосферы. Он то приближался, то отдалялся, неустанно щёлкая затвором фотоаппарата.

Яркая вспышка — и руки Лео оказываются над головой. А Кевин нависает над его лицом так низко, что у обоих перехватывает дыхание.

— Нет! Стоп! Я… Перерыв, пожалуйста… — неожиданно для всех выпалил Кевин, вскакивая с дивана. Несколько пар глаз с недоумением уставились на него.

Лео медленно сел и, ехидно улыбаясь, искоса наблюдал за тем, как Кевин пытается взять себя в руки, промокая покрывшийся испариной лоб предложенной салфеткой

— Я… Мне выйти нужно… Я сейчас… — выговорил Кевин, чувствуя, как от невольного смущения щёки заливаются румянцем.

— Перерыв пять минут! — объявил фотограф и отошёл к ассистентке, ожидающей его с какими-то бумагами.

Не замечая ничего вокруг, Кевин поспешил в уборную, где наконец смог с облегчением выдохнуть и восстановить сердцебиение. В зале стало что-то слишком жарко, несмотря на работающий на всю катушку кондиционер.

Холодная вода возвращала сознание. Кевин осторожно, чтобы не стереть грим, прижал ладони к шее, обтёр грудь. Стало легче. Он блаженно прикрыл глаза. Надо собраться и продолжать работу. Ничего особенного не происходит. Совсем ничего. Кроме того, что он только что готов был трахнуть Лео прямо на том диване на глазах у всех.

Дверь в уборную тихо стукнула. Лео медленно обошёл Кевина и, прислонившись спиной к противоположной стене, поймал в зеркале его напряжённый взгляд.

Кевин вытер руки бумажным полотенцем, промокнул шею и грудь. Первым начинать разговор он не собирался. Да и вообще не было желания о чём-либо говорить с этим парнем, пускай он хоть сто раз его партнёр по фильму.

— Кевин… — нерешительно произнёс Лео. — Я хотел поговорить с тобой о… О вчерашнем… Я так поступил, потому что…

— Можешь не продолжать, — холодно перебил его Кевин. — Меня ваши отношения не касаются. Я не должен был вмешиваться. Моё появление там — это ошибка, так что ты не должен мне сейчас что-то объяснять. Уехал и уехал, мне-то что с того?!

Он швырнул скомканную салфетку в корзину и повернулся, чтобы уйти, но Лео тут же преградил ему путь, схватил за рукав.

— Кевин… Я… Ты мог из-за меня пострадать. Я не хотел этого допустить, поэтому и сел в его машину. А ты… Ты больше так не делай, хорошо? Я сам. Я могу за себя постоять.

— А, ну да! Конечно… — усмехнулся Кевин. Он взял Лео за подбородок, едва удерживаясь, чтобы не схватить и не встряхнуть его как следует, чтобы мозги наконец на место встали, и грубо повернул его голову в сторону, обнажая перед своим взором покрытую ссадинами шею. — Тогда что это, а?.. Сам он может… Хотя я тут подумал и кое-что понял…

 Кевин отпустил подбородок Лео, поднял руки ладонями вверх, отступил на шаг.

 — Видимо, тебя всё устраивает… Нравится, когда с тобой как с пустым местом обращаются. Нравится, когда он тебя вот так унижает. Знаешь, я слышал, есть такие люди… Они получают кайф от унижений, от боли… Это для них что-то вроде наркотика, без дозы которого они не могут нормально жить. Похоже, Лео, что ты из таких. Так что не нужно ходить за мной и что-то объяснять.

Лео отрицательно качнул головой и смотрел на него, кусая губы. Голос у него дрогнул.

— Кевин… Ты там вчера… Ты был прав. Я хочу всё закончить. Я уже сам так жить не могу.

— Молодец. Только вот ты мне всё это зачем говоришь? Меня каким образом это всё касается?

— Кевин… — снова несмело начал Лео.

— Лео… Ну чего ты хочешь, а? Я уже и так пожалел, что… — Он замолчал при виде того, как глаза Лео наливаются слезами, а нижняя губа начинает чуть заметно дрожать.

— Я… Кевин, ты только не отталкивай меня вот так сразу, хорошо? Мне непросто сейчас. Адам… Он… — Лео неожиданно всхлипнул, задышал носом глубоко и часто. — Я уже и сам так больше не могу.

Он потянулся к умывальнику, взял из коробки салфетку, прижал к носу. От этого жеста жалость накатила так внезапно, что у Кевина заскребло в горле. Он шагнул к нему, взял за плечи, развернул к себе лицом. Тот прятал взгляд, судорожными вздохами давил в себе всхлипы.

— Ну что ты… — Кевин и сам не знал, что его голос может звучать так ласково. — Я не отталкиваю. Я просто, если честно, сам растерялся. Всё, что происходит… Знаешь, я уже до чёртиков боюсь своих желаний, когда ты рядом. Это как наваждение какое-то. Может, всё это под впечатлением съёмок, роли моей… Не знаю… Я сам запутался, но я не отталкиваю. Нужна будет моя помощь, скажи. Я может, и не такой крутой, как этот твой Адам, но тоже кое-что могу…

Лео помолчал, качнул головой, дёрнул уголком рта в неуверенной улыбке.

 — А сейчас… — Кевин легонько щёлкнул Лео по носу, улыбнулся просиявшим в ответ тёмным глазам, — давай вернёмся в студию, хорошо? Я уже остыл вроде. Там этот фотограф… Кстати, как зовут этого, с дурацким шарфиком на шее, ты не в курсе? Мне, может, и говорили, но я мимо ушей пропустил.

— Ты что? Это же сам Рафаэль Бошан. Он чистокровный француз и просто бесподобный фотограф! — восхищённо выдал Лео. Он так был поражён тем, что Кевин не знает такого знаменитого человека, что даже забыл, что всего пару минут назад собирался разрыдаться. — Я уже не первый раз с ним работаю! Скажи же, он классный, да? Как зажигает, а?!

— Да, классный… Такой классный, что аж тошно… Я думал, сознание потеряю там от его этого томного шёпота… и от возбуждения, — хмуро отозвался Кевин, поправляя рукава и воротник рубашки. — Этот Рафаэль… Он… Он дьявол какой-то! Чёрт, я даже на секунду забыл, где нахожусь.

— Да уж, он умеет атмосферу нужную создать… — Лео весело улыбнулся. — Тебе вон, смотрю, вообще крышу сорвало.

Кевин чуть не покраснел. Интересно — фотограф и ассистенты заметили его возбуждение, поняли причину внезапного побега из студии?

— Ладно. Я в норме. Пойдём. Не будем заставлять этого демона с фотоаппаратом долго ждать.

Как ни странно, после этого непростого разговора работать вместе стало гораздо легче. Кевин и Лео позировали непринуждённо и послушно выполняли непрекращающиеся указания вдохновлённого своей работой Рафаэля. За время фотосессии оба сменили несколько образов. Вокруг менялись фоны, мебель, аксессуары, а Кевин отчего-то чувствовал себя счастливым. Может быть, из-за слов Лео о том, что он хочет разорвать отношения с Адамом?

После того, как были сделаны последние кадры, Рафаэль наконец объявил, что фотосессия окончена и он благодарит всех за работу. Кевин с облегчением выдохнул. Всё-таки обошлось без дальнейших эксцессов, и Лео впервые за долгое время казался беззаботным и всё время улыбался. Это длилось ровно до тех пор, пока в его кармане не зазвонил телефон.

Заметив, как испуганно забегали глаза Лео, Кевин напрягся. Он сразу понял, кто звонит.

Лео слушал навязчивую мелодию звонка и словно раздумывал — брать трубку или нет. Телефон продолжал истошно трезвонить, отчаянно требуя ответа.

Под пристальным взглядом Кевина Лео приложил к уху мобильник и тихо произнёс:

— Да…

Разговор был короткий. За всё это время Лео ещё два раза коротко произнёс слово «да» и сбросил вызов. Смотреть на Кевина ему явно не хотелось.

— Ладно. Я пойду уже… — Лео старательно отводил взгляд. — Ждёт, сказал, внизу… Пойду, а то там с терпением большие проблемы…

— Лео, зачем? Ты же сказал мне сегодня там… Сказал, хочешь закончить, а сам по первому же звонку бежишь к нему, как послушная собачка? — сдерживая вспыхнувшую внезапно злость, спокойным тоном спросил Кевин. Если бы это что-то решало, он бы разбил к чертям этот долбаный телефон, один звонок по которому так выбивал из равновесия и Лео, и его самого.

— Я не отказываюсь от своих слов, ты не думай, — просительным тоном произнёс Лео. Взгляд у него стал совсем несчастным. — Просто… Понимаешь… Так сразу, это сложно. Адам… В общем, мне нужно немного времени, хорошо? Я всё решу…

— Ты не обязан передо мной оправдываться. Иди, Лео… Он ждёт там. Не зли его. Не стоит, — сухо отозвался Кевин и отвернулся от него, потянувшись за своими вещами. Надо было переодеться и всё-таки сходить куда-то пообедать, а то с утра ничего не ел, а уже почти вечер. На душе было пусто и тоскливо. Проклятый день. Обида вперемешку с ревностью вставала плотным комом в горле. Ощущая себя совсем разбитым и беспомощным, Кевин больше не хотел говорить.

Лео ушёл, не прощаясь, тихонько закрыл за собой дверь гримёрки. В зале разбирали декорацию, и никто не обратил внимания, как стройная фигура в безразмерном чёрном балахоне скрылась за дверью. Переодеваясь, Кевин представлял себе, как Лео неторопливо, словно нехотя, спускается по лестнице вниз, идёт по тротуару, накинув на голову капюшон, скрываясь от взглядов прохожих на улице. Как садится в машину и Адам внимательно смотрит на него и по-хозяйски кладёт ему руку на колено… Дальше Кевин смотреть не захотел. Решительно отогнал от себя тяжёлые мысли и засобирался домой. На сегодня работа была закончена.