О голодных детях в Африке...
Кевин бездумно смотрел на экран телевизора. Шли новости, но он почти не слушал, что говорит ведущая. Ему нужно было собираться — завтра их группа выезжала в живописные места к западу от Филадельфии. Пока стояла тёплая погода, торопились отснять натуру в буковых лесах заповедника Элк. Поездка была очень кстати, спустя две недели после встречи с Лео Кевин готов был на стены лезть.
Это было похоже на сумасшествие. Хрупкий покой, выстраданный и тщательно оберегаемый всё это время, разлетелся вдребезги от одной встречи, спутавшей все его мысли и планы. Лео будто заразил его собой. Кевин закрывал глаза и видел его, чувствовал, как он двигается рядом, дышит, улыбается. Та ночь на пляже… При одном только воспоминании начинало скручивать внизу живота. Кевин отвлекался как мог. Сдерживал себя. Найти Лео не составляло труда — тот был здесь, в Филадельфии, появлялся в студии, у него шла подготовка к съёмкам рождественского шоу. Кевин останавливал себя и не мог не думать. Особенно интересовало — знает ли Адам об их свидании? О Лео с Адамом думать не хотелось, но слова Лео помимо воли всплывали в памяти. Тогда избил, а что сейчас? Если узнал об их встрече, то… Чувство бессилия подкашивало и выбивало из колеи.
Работа, конечно, здорово отвлекала. Дни были насыщены разнообразными событиями, которые заставляли Кевина хотя бы на время выйти из омута своих тяжёлых мыслей.
С Мирандой они помирились на следующий же день после того свидания на пляже. Царапины на руках Кевин объяснил съёмками — его партнёрша, Сандра Уоллес, уж очень темпераментно играла, воображая себя новой Вивьен Ли.
«…CS Corporаtion тем временем пытается потушить разгорающийся в её стенах скандал, связанный с упоминанием члена совета директоров Джеймса Гордона Паркера в деле о растлении несовершеннолетних…»
Кевин невольно вздрогнул, услышав ненавистную фамилию, и посмотрел на экран.
«…Первое заявление от родителей подростка поступило в полицию примерно месяц назад, сразу после резонансной статьи Пола Фишера для «Филадельфия инкуайрер», после чего отдел расследований издания взялся за работу. В своё время газета уже получала почётную Пулитцеровскую премию за служение обществу и оказывала поддержку «Бостон Глобал» в раскрытии дела о масштабной схеме укрывательства педофилов. За это время ещё несколько детей дали показания при поддержке своих семей. Под подозрением оказалась целая сеть кастинговых и модельных агентств и фотостудий, занимающихся отбором, обучением и съёмками детей и подростков для рекламы известных брендов, действующих под эгидой корпорации…»
— Дорогой, как ты думаешь, может, для оформления столов добавить больше цветов? Я думаю, нужно как-то разбавить цветовую гамму! Белый и нежно-розовый — это как-то однообразно и скучно. Может, ещё фиолетовых роз добавить и зелени побольше?! Кеви-и! Я с тобой разговариваю, вообще-то!
Миранда укоризненно смотрела на своего молчаливого жениха. Она тоже собиралась улететь в Даллас на пару недель повидаться с родителями, и все мысли её были заняты подготовкой к предстоящей свадьбе.
— Кевин! Ты меня слышишь вообще, нет? — Так и не дождавшись ответа, она позвала его громче.
— Я тебя слышу, — отозвался Кевин, не сводя глаз с экрана. Он ничего не слышал.
«…Напомним, что не так давно корпорация уже участвовала в скандале об утверждении родственников и членов семей официальных представителей на ключевые посты департаментов, повлёкшем за собой изменения в составе руководства и убытки для акционеров…»
Миранда захлопнула крышку ноутбука и отложила его в сторону.
— Может быть, ты уже примешь хоть какое-то участие в организации своей собственной свадьбы?
— Миранда, я всё равно в цветах ничего не понимаю. Займись сама, у тебя лучше получится…
Кевин даже не глянул на неё. В голове крутилась мысль — Джеймс Паркер, отец Адама Паркера. Лео говорил о каких-то неприятностях. Означает ли это, что Адам тоже причастен к скандалу? А Лео? Насколько он там замешан? Станет ли молчать о том, что знает?
Кевин ощутил смутное беспокойство. В памяти всплыл рассказ Лео о том, чем он занимался. Подпольная студия, съёмки, подростки, среди которых Адам каким-то образом его нашёл… Лео с тех пор слышать не хотел о своих опекунах. Всеми его делами занимался Адам — сам или через своего агента…
— Какой же ты бесчувственный сухарь, Кевин! — В голосе Миранды отчётливо прозвучало раздражение. В последнее время она стала какой-то нервной, часто злилась из-за пустяков. Кевин старался не обращать внимания, он приходил домой уже совершенно вымотанный. — Я так и знала, что всё придётся делать самой!
— Миранда, у тебя есть распорядитель. Джасси или Джонни, или как там его зовут. Обсуждайте всё с ним. У меня нет пока времени в это вникать.
Кевин поднялся с дивана и включил кофеварку. Нужно было ещё раз просмотреть выпуск новостей, да и другие сайты глянуть не мешало бы, но при Миранде этого делать не хотелось. И всё-таки мысли о Лео не отпускали.
— Я вышлю тебе фотографии ресторана из Далласа. Я понимаю, что тебе всё равно, но моим родителям это важно, да и твоим тоже. Заодно обсудим с ними список гостей. Когда ты вернёшься со съёмок, будет хоть какая-то определённость.
Определённость? Миранда хотела свадьбу весной, как раз после окончания работы над сериалом, чтобы беспрепятственно уехать в свадебное путешествие. Но Тони посоветовал ускорить процесс:
— Подходящего времени никогда не бывает. На тот момент я найду Кевину новую роль, и не факт, что у него тогда будет время и на путешествие, и на свадьбу. А так поже́нитесь в декабре и сможете рвануть куда-то на несколько дней на Рождество. Потом у Кевина новогодние эфиры и поздравления.
Миранда согласилась с восторгом, Кевину было наплевать, хотя он и улыбался, и соглашался. Какая разница когда, если его совершенно не трогает ни торжественность момента, ни чувства Миранды. Тони сказал, так будет лучше, и он согласен, если устраивает Миранду таким, как он есть. А на большее он не способен — она не может не понимать.
Миранда опустилась на край дивана, аккуратно расправив подол лёгкого платья с травяным принтом, подобрала под себя ноги.
— Кеви, ты правда этого хочешь? Свадьбу, я имею ввиду… — Она внимательно смотрела своими русалочьими глазами, и Кевин видел — она явно обижена, хотя и пытается это скрыть. — Я же вижу, ты совсем холоден. Скажи, ты вообще хоть что-нибудь ко мне чувствуешь?
Кевин тяжело вздохнул, понимая, что разговор может затянуться, выключил телевизор. Сел рядом, растёр руками лицо, взъерошил волосы.
— Ну что ты хочешь от меня услышать, а? Ну не романтик я. Бантики, цветочки… Я в этом всём совершенно не соображаю, ровно так же, как и в тортиках этих и свадебных декорах!
— Я не об этом… — Она с досадой махнула рукой. — Я давно не чувствую от тебя ни нежности, ни ласки. А в последнее время мне кажется, что ты и как женщину меня не хочешь.
— Ты прекрасно знаешь, что после съёмок я каждый день как выжатый лимон, и когда прихожу домой, всё, чего я хочу — это лечь спать.
— Понятно… — Она тяжело вздохнула. — Ты либо действительно не слышишь меня, либо просто делаешь вид. Ладно… Я пойду соберу чемодан. Перед отлётом нужно заехать на примерку платья. Отцу я уже позвонила. Поживу эти дни у родителей.
— Хорошо. — Кевин смягчился, притянул её к себе, коснулся губами завитка на виске. — Только я не смогу тебя завтра проводить. В восемь я уже должен быть на студии.
Он был рад тому, что Миранда уедет на некоторое время, — не только из-за своего состояния, но и из-за неё тоже. Пусть отдохнёт от него, побудет с семьёй, съездит с друзьями на ранчо…
Кевин вдруг осознал, что понятия не имеет, как Миранда проводит время здесь, в Филадельфии, есть ли у неё друзья, какая-то компания, кроме него самого и Тони, когда тот приезжал по делам. Знал, что она ездит в какой-то клуб играть в теннис, ходит в салон красоты и общается со свадебным агентом, этим… как его… Но и только. Так что поездка домой определённо пойдёт ей на пользу.
Похоже, им обоим нужна эта пауза и глоток воздуха перед решающим шагом.
***
За две недели легче не стало, но в отсутствие Миранды Кевину было ощутимо спокойнее. Она звонила ему по вечерам, хотя часто они снимали допоздна. Уж больно живописными оказались болота и озёра в заповеднике — как раз очень похоже на ту самую местность в Квебеке, где когда-то действовал герой Кевина Антони Уэйн со своим отрядом, уходя от преследования армии британцев.
Кевин так сжился с ролью и атмосферой, что о возвращении в Филадельфию не хотелось и думать. Единственное, что его беспокоило, это смутные слухи о переменах в руководстве корпорации, тянущих за собой изменения в департаментах и штатных расстановках. На их фильме это пока не отражалось, но Кирк Ламберт всё равно торопился отснять как можно больше материала, пока позволяла погода.
И он всё-таки беспокоился за Лео. Его имя не всплывало в новостях, но расследование набирало обороты. На страничках Стивенсона пока всё было безмятежно. Фото с шоу, видео, где Лео распевается, репетиция с танцорами. Но нигде никаких интервью. Про Адама Паркера тоже помалкивали. Кевин на всякий случай просмотрел всё, что было на него в сетях, и пожалел, что в своё время не разузнал о нём больше. Хотя бы у Лео. Не хотел тогда слушать о его бывшем любовнике. Берег себя…
Кевин вернулся в Филадельфию в начале октября. Оставшиеся эпизоды планировали доснимать в павильонах и в городе. Осень оказалась неожиданно тёплой, и погода обещала ещё много солнечных дней в ближайшее время.
***
Он не хотел ехать на эту вечеринку в одном из яхт-клубов Авалона*, но Кирк и Тони были непримиримы. «Патриот» в настоящее время был одним из ведущих проектов, а с учётом напряжённой ситуации с расследованием руководство корпорации стремилось хоть немного восстановить репутацию. Вечер был благотворительным, планировалось широко освещать его в прессе, чтобы хоть как-то перебить скандальные слухи.
— Приятного вечера, мистер Райт.
— Благодарю. — Кевин кивнул администратору и вошёл в зал.
Тони был прав — гостей было много. В другое время он бы порадовался. Кевин вспомнил, как раньше он любил такие мероприятия. Это была неотъемлемая часть его жизни, приятная тем, что его узнавали, с ним здоровались и знакомились видные люди, с ним разговаривали, интересовались успехами, карьерой, и тогда он чувствовал себя причастным к большому миру. А сейчас Кевин равнодушным взглядом окинул роскошную обстановку и толпу нарядных людей. Единственное, что Кевину нравилось здесь, это музыка. Оркестр играл какую-то классику — тихо, ненавязчиво. Надо было идти сюда с Мирандой, она бы оценила размах. И ему было бы легче разговаривать. Миранда умела поддержать беседу на любые темы. Но она ещё не вернулась из Далласа. В последнем телефонном разговоре сказала, что задержится, что хочет побыть с матерью и отцом, уладить какие-то дела и пусть Кевин немного поскучает. Кевин не то что скучал, но её отсутствие в квартире после возвращения со съёмок вдруг ощутил особенно остро. И ещё раз спросил себя — неужели она так ему нужна?
— Шампанское, сэр?
Один из официантов подошёл к Кевину с подносом. Он взял бокал, хотя даже не собирался пить, и направился к Тони, махавшему ему рукой от банкетных столов.
За широкими полукруглыми окнами яхт-клуба уже совсем стемнело. Октябрьские сумерки сгущались, с океана тянуло солёной прохладой. Кевин чувствовал себя как-то особенно сильно уставшим и измотанным. По-хорошему, ему надо было бы вернуться в свой номер в отеле, а лучше собраться с духом и одолеть путь назад в Филадельфию. Все необходимые формальности соблюдены, в объективы он попал, интервью дал. Тони был более чем доволен.
С недопитым бокалом шампанского Кевин вышел на террасу, выходящую в сторону океана. Тёмная вода шевелилась внизу, накатывалась, обхватывая пенной каймой широкие сваи пирсов. Небо на горизонте ещё светлело отблеском заходящего солнца.
Голова едва заметно ныла, отдавая тупой болью куда-то в район затылка. На террасе было прохладно и оттого, наверное, пусто, но Кевину сейчас меньше всего хотелось и здесь нарваться на кого-нибудь, кто пожелает втянуть его в разговор о дальнейших планах.
Резкий порыв ночного ветра ударил в лицо, обдал взвесью из солёных брызг, долетевших снизу. Кевин расстегнул пиджак и ослабил узел на галстуке. От влажного прикосновения и свежего воздуха стало легче, головная боль отступила.
— Ужасно скучное мероприятие, правда?
Ему не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кому принадлежит этот голос, который в один миг заставил его сердце забиться быстрее.
— Я всегда ходил на эти богемные сборища, как на каторгу. Тебе, смотрю, тут тоже несладко, да, Кев?
Лео обошёл его со спины и встал рядом.
— Выпьем?
Не дожидаясь ответа, он легонько стукнул хрустальным краем своего бокала о бокал Кевина. Выглядел он просто сногсшибательно. Чёрный элегантный костюм с белоснежной рубашкой сидел на нём идеально. Волосы были тщательно уложены на боковой пробор и слегка зачёсаны назад.
Видеть Лео в таким строгом официальном стиле было непривычно, но ему чертовски шло.
— Красиво, правда? — еле слышно произнёс он, разрушая возникшее неловкое молчание.
— Да.
— Я помню, ты всегда любил смотреть на звёздное небо и океан. Ты хоть и старался выглядеть строгим и сдержанным, но в душе был романтиком.
Кевин залпом осушил бокал, поставил его на широкие мраморные перила и усмехнулся:
— Я и сейчас люблю смотреть на океан. Он заставляет задуматься о вечном и настоящем…
— Кевин, я скучаю.
Лео произнёс эту фразу так неожиданно и так уверенно, что Кевин осёкся.
— Я не могу спать, не могу есть, не могу работать… — Лео запнулся, трудно сглотнул. — Дышать не могу. Ничего я не могу…
Кевин шумно втянул в себя воздух и отвёл взгляд в сторону. Нет. Не показалось.
— Говорят, время лечит… Мне не надо было встречаться с тобой снова…
— О чём ты вообще тогда думал? — Кевину стало неприятно. Значит, жалеет. Что же, он тоже о многом жалеет.
— Я думал, что поговорю с тобой, очищу совесть и мне сразу станет легче. Но мне почему-то ни хрена не легче, Кев. Только хуже стало. Тут… — Лео стукнул себя кулаком по груди, — всё горит и выкручивает. Ноет, знаешь… так противно и мучительно…
— Лео…
— Кев, что мне делать, а? Потому что я правда уже не знаю. Хочу вдохнуть свободно, и не могу. Как тебе?.. — Лео придвинулся к Кевину почти вплотную с намерением заглянуть в глаза.
— Как мне — что?..
— Как тебе удалось начать жизнь заново? Как ты смог забыть меня?
— А кто тебе сказал, что я забыл? Кто тебе сказал, что у меня там внутри так же не горит и не выкручивает?
Они замолчали. Лео смотрел в сторону, и Кевин видел только его затылок и часть щеки. Пальцы вздрагивали, стискивая бокал. Как много он успел выпить, чтобы вести такие разговоры?
— Знаю, что сейчас скажу безумную вещь… — Лео повернулся к нему неожиданно резко, приблизил лицо к самому уху. — Давай уедем, а? Сейчас! Хотя бы эту ночь будем делать то, чего нам действительно хочется!
— Я не думаю, что это хорошая идея, — медленно ответил Кевин, но его будто что-то толкнуло. Он не мог не спросить. — Ты здесь один? Или с Адамом?
Лео вздрогнул, помолчал, отводя взгляд, потом неохотно ответил:
— Адам не появляется на публике. Ты же в курсе, наверное. Его отца освободили от должности в совете директоров. Он под следствием. А Адам…
Глаза у Лео стали злыми. Он не стал продолжать, и Кевин понял — сейчас расспрашивать не нужно, всё равно не ответит, и поэтому спросил другое:
— Разве за тобой не присматривают?
— Вот именно, поэтому поедем на твоей машине.
— У тебя будут проблемы.
— Боишься? — Лео хмыкнул, но глаза его азартно заблестели. — Не бойся. У тебя проблем не будет. А со своими я разберусь.
Кевин увидел, как снова какое-то странное полуболезненное выражение мелькнуло у Лео на лице и в глазах. То самое, которое он видел тогда на пляже.
— Поведёшь ты, потому что я больше тебя выпил! Выходи к своей машине и жди меня за поворотом на Оушен-драйв. — С этими словами Лео решительно развернулся и направился в сторону зала.
Кевин шагнул следом.
— Стой! Подожди! Я не…
Но Лео даже не оглянулся. Делая вид, что не слышит, он спустился в общий зал и через мгновение затерялся в шумной толпе гостей.
— Бред какой-то… — тихо выругался Кевин. — Наказание, а не мальчишка! Чокнутый придурок!
Он стоял у обочины с выключенными фарами минут десять и уже думал, что Лео не придёт. Но тот вынырнул вдруг откуда-то со стороны парка из-за деревьев, пересёк узкий тротуарчик и быстро сел в машину. Оглянулся, внимательно вглядываясь в полутьму аллей, будто опасаясь преследования, а потом весело с облегчением рассмеялся.
— Лео, что ты опять задумал? Не живётся тебе спокойно, да?
Кевин завёл машину и тронулся с места. Он и сам не понимал почему, но ему вдруг стало так же весело и бесшабашно, как и Лео. А ещё — он был до чёртиков рад его видеть.
— Ой, да брось! Ну их всех! Это моя жизнь. Могу я пожить для себя хоть немного? И знаешь, чего я сейчас хочу?
Кевин вопросительно хмыкнул, едва удерживаясь от улыбки, сворачивая с Оушен-драйв на Восьмую улицу, которая дальше упиралась в Авалон-авеню, тянущуюся вдоль всего пляжа. Машин было мало. Летний сезон закончился, но кафешки и ресторанчики ещё работали и приветливо мигали разноцветными огнями вывесок.
— Хочу горячий эспрессо в бумажном стаканчике и здоровенный бургер с хрустящей корочкой. Я жутко голодный. Хочу есть его прямо руками, не боясь испачкать кетчупом одежду и лицо, хочу чувствовать во рту вкус и запах горчицы. Хочу сидеть и есть его прямо на этом капоте, и смотреть на небо, и говорить с тобой неважно о чём. О смысле жизни, о голодных детях в Африке, о нашей политике в Ираке и о войне за независимость. Неважно о чём… Хочу просто говорить и слушать твой голос.
Кевин на мгновение замер, покосился на развеселившегося Лео рядом. Его тёмные глаза сияли. Он близко… Настолько близко, что Кевин чувствует запах его кожи и аромат дорогого парфюма, ощущает на своём лице его горячее учащённое дыхание.
— А ещё… — Лео завозился на сиденье, ловко выворачиваясь из узкого пиджака, стащил его с себя и кинул на заднее сиденье. — Ненавижу эту одежду! Давит везде, сковывает движения, бесит!..
Кевин рассмеялся, глядя, как Лео отшвыривает галстук и расстёгивает на своей белоснежной рубашке верхние пуговицы, закатывает рукава и ерошит тщательно уложенные волосы.
— Так-то лучше… — Лохматым он выглядел сейчас совсем мальчишкой.
— Значит, о голодных детях в Африке, говоришь… — Машина катилась уже вдоль ярко освещённой набережной, и Кевин вдруг ощутил себя до невозможности счастливым и свободным. Чувство, почти забытое, спрятанное подальше за ненадобностью, теперь рвалось наружу, и он не хотел удерживать ни его, ни себя. — Это, конечно, серьёзная проблема… Её стоит обсудить, но для начала накормим голодного тебя, а потом уже будем что-то решать с голодными детьми в Африке.
Кевин неожиданно обнял Лео одной рукой за плечи, притянул его, на мгновение прижав к себе.
— Знаешь, лет сто уже, наверное, не ел бургеры и не совершал какие-то глупости, о которых потом пожалею.
Лео замер, упираясь лбом и горячо дыша ему в щёку, а потом хрипло выговорил:
— Это я, Кев… Я твоя самая большая глупость. Ничего с этим не поделаешь…
Он вывернулся из-под руки Кевина и потянулся к магнитоле.
— Музыку выбираю я, ладно?
— О, нет! Только не это… — Кевин закатил глаза. — Ладно, но тогда хотя бы не так громко… Пожалуйста-а-а-а!