Простить и... отпустить?
Кевин медленно приходил в себя. Волна схлынула, оставив его в темноте на мокром колючем песке — нет, всего лишь на сиденье его машины, — разбитого, опустошённого, почти несуществующего. Он ощутил, как из-за неудобного положения тело начало мучительно неметь, а колени и бёдра стало сводить судорогой.
— Ты в порядке?
Кевин приподнялся на руках над Лео, с неохотой отнимая губы от влажной нежной кожи на его шее. Хорошо, если он не оставил там следов, но об этом нужно было думать раньше. Увидел совсем близко, как у Лео дёрнулся кадык и вздрогнули плечи, когда Кевин выходил из него осторожно и медленно. Как будто Лео так же, как и он сам, боялся вздохнуть, чтобы ещё хоть секунду не разрушать эту странную связь, возникшую или разбуженную, возвращённую из прошлого, и разрыв этот сейчас ощущался особенно остро и жгуче для обоих.
— Секс в машине — это, конечно, круто, но чертовски неудобно.
Неловкость вернулась неожиданно, как удар. Кевин перебрался через подлокотник на водительское место, вытянул затёкшие ноги и с облегчением вздохнул.
На мгновение в салоне, пропитанном запахом спермы, пота и каким-то древесным освежителем воздуха, повисла тишина.
— Прости. — Кевин виновато глянул на Лео, который болезненно морщился, принимая более удобное положение.
— Прекрати извиняться, или я тебе сейчас ещё раз врежу, — недовольно огрызнулся тот и полез в бардачок в поисках салфеток.
Кевин улыбнулся и, откинувшись на мягкую спинку кожаного сиденья, закрыл глаза. Он был настолько обессилен и расслаблен, что не было желания ни говорить, ни шевелиться, ни тем более одеваться.
— Эй, Кев…
Шебуршание, доносившееся из бардачка, затихло и тут же возобновилось. Между колен ему упал влажный комок из салфеток.
— Где ты прячешь сигареты? Мои ты, кретин чокнутый, утопил вместе с телефоном!
— Я вообще-то бросил, — отозвался Кевин, вытираясь и выкидывая салфетки за окно.
Ночной ветер ворвался в салон, взъерошил мокрые волосы его и Лео. Тот досадливо смахнул их с лица.
— Ага… Угум… Я и говорю — Полоумный Антони*. Или кого ты там играешь в своём суперкино про супергероя?.. А это тогда что? — Лео покрутил перед его носом помятую пачку, которую откопал в самом дальнем углу бардачка.
Кевин глянул. Да, точно… Его дублёр, Дэвид Буш, курил такие. Он его частенько подвозил домой после съёмок. Обычно им было по дороге.
— Это не мои…
Лео хмыкнул и щёлкнул зажигалкой, которую нашёл там же, в полупустой пачке. Дым защекотал ноздри, и Кевин едва сдержал желание потянуться и взять себе сигарету. В голове было так легко, пусто и спокойно, что не хотелось ни о чём думать. Он снова закрыл глаза. Поспать бы…
— Слышал, ты скоро женишься?
Голос Лео прозвучал сухо и отстранённо.
— Да, — не открывая глаз, отозвался Кевин. Поморщился — дым щекотал ноздри, так что хотелось чихнуть.
— Любишь её?
Лео выдохнул эти слова вместе с дымом и глянул на Кевина искоса, выжидающе.
— Она была рядом в такое тяжёлое время…
— Жениться из чувства благодарности… Кевин, знаешь, кто ты? Чокнутый придурок! — В голосе Лео явственно сквозило облегчение. Кевин услышал его, но даже не повернул головы. — Какого чёрта ты калечишь себе жизнь? И её тоже, если уж на то пошло…
— Не твоё дело, что я буду делать со своей жизнью, понял? — Кевин и сам не заметил, как чувство безмятежного душевного покоя сменилось раздражением. — Теперь это уже совсем не твоё дело.
— Ты не должен ломать себя только из-за того, что я оказался таким трусом… — перебил его Лео.
— Лео, сделай одолжение… заткнись, а? — Кевин вновь ощутил накатившее недовольство, почти злость на мгновенно притихшего Лео. Не нужно было ему приезжать. Не нужно было видеть его, трогать, трахать… — Я сам в своей жизни разберусь. Ты, когда уходил, моего совета не спрашивал, так вот и я не собираюсь обсуждать с тобой свои планы. Дай лучше сигарету! Задолбал дразнить!
Лео тихонько усмехнулся, протянул ему свою, раскуренную.
— Ты же бросил?
— Да иди ты…
Кевин медленно и с наслаждением вдыхал в себя густой дым, но раздражение не отпускало, смешивалось с заглушённой обидой. Какого чёрта Лео вообще заговорил о Миранде? Он оглянулся на заднее сиденье. Телефон, наверное, совсем разрядился от звонков. Надо подзарядить и включить, пока Миранда не подняла на уши всех знакомых.
— А ты? Всё такая же карманная собачка своего покровителя?
Слова вырвались сами собой, и Лео вздрогнул, как от удара, болезненно оскалился, прошипел что-то невнятное, отвернулся к окну. Там, на берегу, совсем стемнело, и океан мерно гудел под звёздным летним небом длинными спокойными валами. Кевин видел на фоне окна тёмный, чисто вырезанный профиль, и его отчего-то несло. Видимо, нервы всё-таки сдавали. Снова начинала болеть голова, и ощущение пустоты возвращалось неумолимо и почти физически ощутимо.
— Смотрю, после того, как ты к нему вернулся, твои дела пошли в гору, да, Лео? Кстати…
Оборвав себя на полуслове, Кевин потянулся к бардачку, вытащил оттуда потрёпанный блокнот.
— Раз такое дело… Мистер Стивенсон, могу я попросить у вас автограф, так сказать, на память?
Это было уже слишком. Такого неприкрытого издевательства Лео не смог перенести. Он ударил по протянутому Кевином блокноту и выбил его из рук. Смотрел зло, с каким-то больным отчаянием в блестящих глазах. Припухшие губы скривились:
— Пошёл на хуй, понял?
— Или кому дать автограф, а кому нет, ты тоже у Адама спрашиваешь? — Кевин и сам понял, что перегнул, но вот, получи, это тебе за Миранду, за меня, за всё, что было и есть теперь…
Лео рванул прочь из машины внезапно как был, голым, и Кевин едва успел схватить его за руку и сильно дёрнуть назад.
— А ну, стоять!
— Отпусти! — Лео дёргал захваченной рукой и шипел, как пойманный в ловушку лесной кот.
— Или ты успокоишься, или сейчас опять плавать пойдёшь! — удерживая руки Лео, процедил сквозь зубы Кевин.
— Да пошёл ты! Даже тебе я не позволю так себя унижать! Хватит с меня одного ублюдка…
Злость внезапно схлынула, будто занавес упал.
— Прости, я не должен был так… — Кевин почти насильно притянул Лео к себе, обнял…
— Отъебись от меня! Пошёл к чёрту! — Лео дёргался и безуспешно пытался вывернуться из его рук.
— Всё, всё… Тише. Успокойся, хорошо? Тише…
Кевин зажмурился, погладил всё ещё сопротивляющегося парня по голой спине, сжал горячий мокрый затылок, вжимая его лицом себе в плечо. Ему и самому было трудно дышать, ныли виски и глаза жгло, как будто под веки кинули песка.
— Просто мне… Чёрт! Мне было очень тяжело всё это время. Не мог простить и забыть не мог. Много раз думал, что однажды встречу тебя и скажу всё это тебе в лицо. Ненавидел так, что трясло при одном только упоминании твоего имени. Потом успокоился. Переболел. И тут эта пицца…
Лео притих, слушал и больше не сопротивлялся. Тихонько всхлипнув, он уткнулся лбом Кевину в шею. Тот тихонько покачивал его и понимал: всё равно это конец. А дальше у него — ничто. Одинокое и безнадёжное.
— Знаешь, хорошо, что мы поговорили. — Кевин помолчал, потом отпустил Лео. Тот сгорбился рядом на сиденье. Волосы закрыли половину лица, и без того неразличимого в темноте. — Мне правда стало легче. Так вот, я… Я прощаю тебя. Ты же за этим позвал меня сюда? И сам хочу извиниться за то, что не смог защитить тебя тогда. Вообще, всё, что произошло, — это только моя ошибка. Я ведь знал, что ты не один, что с другим, и всё равно повёлся. Ты смог втянуть меня в свою игру только потому, что я тебе это позволил. А я, наверное, и сам хотел поиграть. Поэтому прекрати себя обвинять во всём. Моей вины здесь больше.
Лео поднял на Кевина заплаканные глаза и молчал. Потом выдавил едва слышно:
— Ты правда простил?
— Я простил, только… — На мгновение Кевин замялся, словно сомневался в том, хочет ли он на самом деле это говорить. — Больше не надо никаких звонков и встреч. Через несколько месяцев я здесь закончу, и мы с Мирандой уедем. Подготовка к свадьбе уже началась. Я больше не хочу ничего разрушать и твою жизнь больше усложнять не хочу. Ты согласен со мной?
Лео кротко кивнул. Кевин посмотрел на него. У Лео блестели глаза, и губы вздрагивали так знакомо. Ему легко реветь, но слезами тут не поможешь.
— Хорошо. Тогда… Я поеду. Миранда там, наверное, уже с ума сходит.
— Да. Поезжай. Я тоже… — Лео запнулся, откашлялся. — Мне тоже надо ехать. Адама в городе нет, но ему всё равно доложат…
— Не сомневаюсь. — Кевин коротко усмехнулся. — У тебя будут неприятности?
Лео равнодушно пожал плечами, огляделся в поисках своей одежды, стараясь не смотреть на Кевина.
— Не знаю… У него у самого сейчас неприятности. Что-то там с его отцом… Ему не до меня. Да и какая тебе разница…
— Разморозка «Патриота» — его рук дело? — Кевин не мог не спросить. Не сделать этого было бы трусостью.
Лео прикусил губу, тяжело засопел. Руки у него заметно дрожали. Видно было, что ему этот разговор тоже нелегко даётся. И уж точно он сейчас не был спокоен.
— Не думай об этом. Я же сказал тебе… У нас договорённость…
— Договорённость насчёт меня?
— И насчёт тебя тоже… Он знает, что я не полезу к тебе снова, чтобы не испортить тебе карьеру. Да и у меня два проекта здесь, в Филадельфии, вот-вот начнутся. Я буду занят до предела. Поэтому он и дал добро на возобновление финансирования «Патриота». Чтобы я даже приблизиться к тебе боялся.
— Но ты всё же рискнул.
— Ты тоже. — В голосе усмешка. Если Лео и опасался последствий, то старательно это скрывал. — Твой Робинсон тебя убьёт, если узнает, что ты встречался со мной.
Кевин вспомнил выражение лица Тони, когда он рассказал ему о своих отношениях с Лео во время съёмок «Запретов». Тони всегда говорил, что он, как агент, должен знать о Кевине всё, больше, чем родная мать. Он ткнул Кевину в нос договор и обвёл красным карандашом диапазон штрафа в случае невыполнения пунктов. Сумма была внушительная даже в нижнем пределе. На время съёмок «Патриота» и после в течение минимум года — а лучше пожизненно, если Кевин заинтересован в своей карьере — репутацию лучше сохранять.
Кевин окинул абсолютно голого Лео обеспокоенным взглядом. Тот нашарил наконец свои мокрые джинсы и футболку.
— Чёрт… Твоя одежда…
— А, не парься! У меня там сумка для спортзала. Найду что надеть, — отмахнулся Лео как-то совсем равнодушно. — А вот ты как? Что скажет Миранда? Ты вон весь в песке…
— Я разберусь…
— Тогда я пойду?..
— Да…
Лео распахнул дверь машины, и внутри Кевина всё оборвалось. Остановить, схватить, не пускать… Снова обнять и сказать, что он ничего не забыл. Что до смерти скучал и не хочет потерять снова. Нет… Лео не останется. У него Адам. У Кевина — Миранда. Это всё ошибка… И те их отношения тоже были ошибкой, едва не стоившей ему жизни. Надо отпустить, потому что так правильно. Так будет лучше для обоих.
Кевин был не в силах смотреть и всё-таки смотрел, как Лео, прикрывая пах своей мокрой одеждой, обошёл капот его машины и как за ним захлопнулась дверь жёлтого «Шевроле». Ждал. Не мог заставить себя уехать первым, но стоп-сигналы «Шевроле» всё не загорались, словно судьба насмехалась, давая Кевину шанс. Шанс на что? Мысли путались, но отчего-то стало казаться, будто он ещё не всё сказал. Или не то… Хотя нет… Даже не то чтобы не то, а вообще всё! Всё он сказал не так. Не те слова, не то, что на самом деле думал! Не так сделал, совсем не то…
— Ну, езжай ты уже… — прошептал Кевин, бессильно зажмурился и завёл машину. Фары осветили стоящий впереди «Шевроле» и тёмную тень за рулём… Словно услышав его, Лео тоже включил зажигание.
Нет — всё правильно. Они оба это знают.
Стоп-сигналы погасли, и жёлтый автомобиль неспешно двинулся, шурша резиной по сухому гравию. На миг яркий свет фар ударил в лицо. Слепит. Режет глаза, заставляя Кевина болезненно щуриться. Лео нарочно остановился, задержался напротив. Будто ещё чего-то ждал и кричал ему безмолвным криком, бил по глазам дальним светом…
Оглушительно громкий сигнал прорезал тишину ночного пляжа, машина Лео тронулась с места и вскоре безвозвратно растаяла в темноте.
Кевин смотрел ему вслед. Ну вот и всё. Так нужно. У каждого из них своя жизнь, своя дорога, и незачем из-за минутной слабости превращать её в руины.
***
— Господи, Кевин! Ты меня с ума сведёшь! Где ты так долго был? Я даже на студию звонила, мне сказали, что съёмка давно закончилась!
Миранда набросилась на него, едва он успел перешагнуть порог квартиры. Кевин устало поморщился. Была уже глубокая ночь, а он находился не в том состоянии, чтобы успокаивать свою невесту. По дороге домой он заехал в полупустой бар на окраине города и долго сидел там возле стойки. Нужно было подождать, пока рубашка и джинсы окончательно высохнут, и немного привести в порядок и себя, и растерзанные чувства, и мысли. Он не собирался объяснять Миранде, почему он в таком виде, хотя что-то говорить ему всё же придётся. Бармен наливал ему виски и, заметив его настроение, был ненавязчив и в разговоры не вступал.
— Я встретил старых знакомых, когда подвозил Дэвида домой. Мы посидели немного. Вспомнили прошлые съёмки… — устало ответил он, сбрасывая обувь.
Миранда не знала Дэвида, да если бы и знала, Кевину почему-то было совершенно всё равно. Пускай думает что хочет. Лучше бы она оставила эти разговоры на утро.
— Так долго?! — Миранда, видимо, не спала, дожидаясь его, и сейчас с растрёпанными волосами, в коротеньком шёлковом пеньюаре выглядела настоящей фурией. — Ты не мог позвонить? Посмотри, сколько у тебя пропущенных!
Она принюхалась, уловив запах табачного дыма и спиртного.
— Ты что, курил? И выпил! Тебе же нельзя!
— Миранда, пожалуйста… Я не могу сейчас оправдываться перед тобой. Хочу в душ и спать.
Кевин прошёл мимо неё в ванную, она, не отставая, следовала за ним.
— Ты не отвечал на мои звонки! Почему твой телефон выключен?
— Я забыл его в машине, — холодно ответил Кевин, не оборачиваясь.
Как же она не понимает? Невыносимо было видеть её и встречаться с ней взглядом, когда перед ним всё ещё были глаза Лео — чёрные, болезненно горячечные, с затаённым страхом и какой-то безумной безнадёжностью в глубине зрачков. И голос Миранды казался ему на редкость пронзительным, бьющим в уши раздражающе громко. Ванную медленно заполнял пар и шум льющейся воды.
— Ты издеваешься надо мной, Кевин? — Она всё не унималась. Стояла в дверях и смотрела, как он достаёт полотенца и медленно стягивает с себя рубашку. — Два часа ночи! Ты что, не мог у кого-нибудь попросить телефон, чтобы сказать, что задержишься? Ты совсем обо мне не думаешь?
Кевин молчал. Он глянул на себя в зеркало и едва узнал. Холодные голубые глаза, покрасневшие воспалённые веки, губы сжаты в тонкую полоску. На подбородке синяк, волосы дыбом. Неудивительно, что Миранда обеспокоена. Ему надо справиться с собой. Всё закончилось для него там, на пляже в Атлантик-Сити. И прошлое, наконец, потерялось на ночной трассе, ведущей с пляжа назад в Филадельфию. Только почему же теперь ему так тошно?
— Ты так и будешь молчать? Что ты скрываешь от меня? Опять у тебя какие-то секреты! Ты всегда молчишь… — В голосе Миранды слышалась такая бессильная злость и разочарование, что Кевин раздражённо обернулся к ней, заставил себя посмотреть в разгневанное лицо.
— Если я тебя так выбешиваю, может, давай расторгнем помолвку? Может, я вообще не тот, кто тебе нужен?!
Миранда отшатнулась. Ее зелёные глаза сузились и будто по приказу наполнились слезами, рот изумлённо приоткрылся:
— Ах, вот как?! Расторгнем, значит… Какой же ты всё-таки ублюдок неблагодарный!
Кевин снова отвернулся, но всё равно видел её отражение в зеркале. Она ведь не плохая, любит его. Выходит за него замуж после всего, что было. Она заслуживает хоть немного нежности и внимания. Возможно, если Кевин сейчас просто взял бы и без слов обнял её, погладил бы по собранным в небрежный пучок волосам, улыбнулся и поцеловал, то стало бы лучше и легче… Но сейчас он был не в состоянии даже прикоснуться к ней. Сама мысль об этом вызывала в нём отвращение, и больше всего он ненавидел себя за эту необходимость врать и выкручиваться.
Так и не дождавшись ответа, Миранда вышла из ванной, бросив через плечо:
— Да пошёл ты к чёрту, Кевин Райт! Видеть тебя не хочу!
Кевин услышал, как она грохнула дверью спальни и повернула ключ. Значит, спать ему сегодня на диване в гостиной. И слава богу. Они поговорят завтра. А сейчас Кевину больше всего на свете хотелось просто побыть одному. Собраться с мыслями. Разобраться в себе. Успокоиться и снова как-то жить дальше.