Контакт 18+

Напряжение тяжелого дня не отпустило даже в Seta by Antonio Guida — одном из самых дорогих и роскошных ресторанов Милана, в Mandarin Oriental. Белые скатерти, хрустальные бокалы, мягкий свет, отражающийся в зеркалах, аромат свежей пасты с трюфелем — и только «статусные» гости.

Все вокруг было идеально, но внутри меня кипела настоящая буря. Энрико налил себе в бокал кьянти и посмотрел на меня с привычной ироничной улыбкой.

— Ты выглядишь так, будто проиграл войну, — закатил глаза он. — Что случилось?

Я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

— Эрика.

— Опять? — Энрико слегка усмехнулся. — Ты же так бежал поговорить с ней. Не вышло?

— Не вышло? — я почти рассмеялся, но в голосе была лишь горечь. — Это мягко сказано. Сначала она заявила об увольнении на церемонии. Потом провела со мной ночь, а теперь... Теперь отказывает мне. Я не понимаю.

Энрико неспешно сделал глоток вина, а затем прокрутил бокал между пальцами, прежде чем вернуть его на стол.

— Может, она просто не хочет быть частью твоей игры?

— Игры? — повысил тон я. — Это не игра. Разве я могу вообще отпустить ее? После всего, что было между нами.

— Но она пытается уйти, Марко, — спокойно сказал Энрико, насаживая на вилку морского окуня. — Ты же видишь.

— Она говорит «нет», но ее глаза... Они не могут лгать. Я видел, как она смотрела на меня той ночью. Это не было случайностью.

— Ты привык, что женщины сами виснут на тебе, а ты им отказываешь. Но Эрика другая. Она сопротивляется.

— Именно поэтому я не могу ее отпустить, — прошептал я. — Она единственная, с кем я могу быть рядом.

Между нами повисло молчание. В ресторане звучала тихая музыка, кто‑то смеялся за соседним столиком, кто-то праздновал юбилей. Но для меня все это было фоном.

Энрико положил вилку и посмотрел на меня.

— Может, она боится тебя?

— Боится? — усмехнулся, но в груди кольнуло. — Меня?

— Ты же помешан на контроле. Эрика буквально жила в этой камере пыток последние пять лет. А сейчас ей хочется свободы.

Перед глазами всплыло ее лицо, когда она сказала, что заявление уже на столе. В нем была решимость. Холодная и непоколебимая.

— Ты слишком зациклился, — продолжил Энрико, откинувшись на спинку стула. — Женщина сказала «нет». Это значит «нет».

— Я не могу ее потерять. Не сейчас.

— Тогда тебе придется понять, чего она хочет. И перестать думать только о себе.

Энрико вернулся к вину, оглядывая ресторан. Я посмотрел на бокал, больше не ощущая той сладкой ноты, что прежде.

— Но я не понимаю, — сжал ладонь в кулак, облокотив на него голову. — Сначала увольнение, теперь это... Она будто нарочно отталкивает меня.

— Может, она думает, что будет для тебя лишь игрушкой?

Я нахмурился, но тут сразу же вспомнил зачем вообще встретился с Энрико.

— Подожди... — я наклонился к сумке, стоявшей рядом, на полу. — Я взял кое‑что из отеля.

— Подарок? — губы Энрико растянулись в довольной улыбке.

— Нет, — я достал из пакета небольшой мешочек. — Кажется, это Эрики. Ты не знаешь, что это?

Потянул за ниточки по бокам и вытащил странный прибор, положив его прямо на белую скатерть.

— Ты в своем уме?! — прошипел Энрико, оглядываясь по сторонам. — Зачем ты притащил это сюда?

Он мгновенно схватил мешочек, спрятал прибор обратно и швырнул пакет мне в грудь.

— Это что, что-то запрещенное?

Энрико устало сдавил виски, наклонился ко мне и тихо выдохнул:

— Это стимулятор.

— Стимулятор? Чего?

— Ты правда такой профан, Марко? — он прищурился. — Ты хоть что‑то о сексе знаешь?

— По видео.

— Ты про порно сейчас?

Я кивнул.

— Dio santo! — Энрико почти рассмеялся, но в его голосе звучало отчаяние. — Ты правда переспал с Эрикой, будучи таким нулевым? Не удивительно, что она сбежала.

Хотел возразить, но он вдруг замолчал, задумался, а потом снова посмотрел на меня.

— А куда ты кончил?

— В каком смысле?

— Надеюсь, ты достал свой член?

— Нет.

Энрико закрыл глаза, тяжело вздохнув.

— Ты в курсе, что так и появляются дети, верно?

— Я не такой уж и идиот, — ответил сразу же я, но голос прозвучал неуверенно.

— А ты о последствиях думал?

— В тот момент — нет.

Энрико ударил ладонью по столу, но тут же приглушил жест, чтобы не привлекать внимание.

— Cretino!

Друг схватил бокал, выпил его залпом, а затем покачал головой, словно не верил, что приходится объяснять очевидные вещи.

— Ты понимаешь, Марко, — он наклонился ко мне, сделав тяжелый выдох. — Эрика теперь может оказаться в очень сложной ситуации.

— В какой?

— В той, где женщина остается одна со своими мыслями и страхами. Ты думаешь, она просто решила уйти от тебя? Нет. Она боится последствий.

— Последствий? Ты имеешь в виду... ребенка?

— Именно. Ты не думал об этом, а она думает каждую секунду. Вот почему она отталкивает тебя.

— Но я не хочу ее терять, — повторил я. — Не могу.

— Тогда перестань вести себя как мальчишка. Ты привык, что все вокруг подчиняется тебе. Но Эрика — не твоя вещь. Она человек. И если ты хочешь ее удержать, тебе придется понять ее страхи.

— Я думал, что она... Что мы...

— Ты думал только о себе, — перебил Энрико. — А она думала о будущем. Если ты и правда хочешь ее вернуть, тебе придется доказать, что ты способен думать не только о страсти.

Я притянул бокал к губам, чувствуя, как вино обжигает горло.

— Я не знаю, как это сделать...

— Начни с честности. И с уважения ее личных границ. Перестань вести себя как бульдозер.

Энрико посмотрел на меня долгим, усталым взглядом, а потом вновь покачал головой. Он допил остаток вина, аккуратно поставил бокал на стол и поднялся.

— Подумай над тем, что я сказал, — тихо произнес он, хлопая меня по плечу. — И не делай глупостей.

Энрико поправил пиджак, кивнул на прощание и направился к выходу. Его шаги растворились в шуме ресторана, оставив меня одного среди мягкого света и чужих разговоров.

Colapesce, Dimartino — Musica leggerissima

Бросил вилку на стол, хватая пакет с пола. Внутри все кипело, но рядом не было никого, кто мог бы остановить этот пожар. Облокотился на барную стойку, сделав глубокий вдох, который так и не принес облегчения.

— Виски, — обратился к бармену.

Холодный стакан быстро оказался в ладони, и также быстро опустошился. Огонь заполнил меня целиком, разливаясь по венам, но оставляя лишь пустоту через пару минут.

Что с ней не так?

Уселся на высокий стул, крепко прижав пакет к груди.

Почему она отказывает мне?

Я ведь... не так ужасен, правда?

— Еще виски.

Бармен молча поставил передо мной обновленный стакан. Я сделал глоток и усмехнулся своему отражению в зеркальной поверхности.

Она что, думает, что и правда единственная?

Рассмеялся сам себе, но смех звучал глупо, почти безнадежно.

— Да все дело в алкоголе, — пробормотал себе под нос. — Спорим, что я прикоснусь к любой в этом баре?

— Простите?

— Да забудь... Лучше налей еще.

Алкоголь разлился по телу тяжелым теплом. Голова стала ватной, мысли липкими, будто кто‑то размешал их ложкой. Лица вокруг расплылись. Я уже не понимал, кто на меня смотрит, а кто просто тень. Говорил громче, чем хотел, и двигался медленнее, чем хотел. Но стоило стакану коснуться губ — все внутри снова вспыхивало.

В перерыве между бокалами поднялся на ноги — мир тут же качнулся, как старый барный стул. В голове вспыхнула Эрика — ее лицо, ее голос, ее прикосновения. Но вместе с этим пришло и другое понимание: она точно не единственная, к кому я мог бы прикоснуться... если бы я только захотел.

Незнакомка прошла рядом, и я машинально потянулся к ней, будто проверяя собственные границы. Но в тот же миг меня накрыла резкая волна тошноты. Желание испарилось, оставив после себя кислый привкус и ясную мысль: сейчас мне лучше держаться подальше от женщин.

— Чертова Эрика...

Я быстро развернулся и почти выбежал на улицу. Холодный воздух ударил в лицо так сильно, будто хотел привести меня в чувство. Я втянул его глубоко, до боли в груди, но сердце все равно колотилось слишком быстро, а мир уплывал куда‑то вбок.

Добравшись до тротуара, я опустился прямо на холодные камни, не обращая внимания на редкие взгляды прохожих. Пальцы дрогнули, когда я вытащил сигарету. Первый затяг оказался резким, неприятным, но именно это и помогло прийти в себя.

Что мне делать?

Я терял ее. Я терял себя.

— Синьор, вы в порядке? — услышал знакомый голос.

Я поднял глаза. Передо мной стоял Джованни с тревогой в глазах.

— В машину, — отмахнулся я.

Он кивнул, помог подняться и повел к черному седану, припаркованному у ресторана. Я сел на заднее сиденье, закрыл глаза и снова вдохнул дым сигареты. Внутри было только отчаяние.

Что мне делать?

Но ответа не было. Только пустота.

— Знаешь, где живет Эрика? — спросил у Джованни, параллельно выдыхая дым в окно.

— Простите, синьор?

— Адрес ее. Ты знаешь?

— Нет, синьор. Но... узнаю, если это необходимо.

— Это необходимо.

Джованни кивнул, не задавая лишних вопросов. Машина мягко тронулась с места, растворяясь в огнях ночного Милана. Я смотрел в окно, и мысли снова возвращались к ней. Эрика. Она жила где‑то здесь, в этом городе, но будто в другом мире, куда мне не было доступа.

Дорога постепенно становилась тише, улицы не такие шумные, а спокойные, с редкими фонарями и тенями от деревьев. Водитель свернул в узкий переулок, где дома стояли близко друг к другу, и воздух казался плотнее. Это был тихий район Милана, почти спальный, где жизнь текла медленно и незаметно.

— Вот, синьор, — сказал Джованни, притормаживая.

Перед нами возвышалось здание: старый дом в стиле начала XX века, с высокими окнами и балконами, украшенными коваными решетками. На фасаде виднелись следы времени, но в этом было что‑то уютное, почти домашнее. Внизу расположилась массивная дверь с железной ручкой, рядом почтовые ящики и таблички с фамилиями жильцов.

— Что прикажете делать, синьор? — Джованни заглушил мотор и посмотрел на меня.

— Дождись меня.

Открыл дверь сам, выходя на малолюдную улицу. Внутри боролись желание ворваться к ней и страх услышать ее «нет» снова. Подъездная дверь оказалась открытой. Я толкнул створку и шагнул вперед. В нос ударил запах старого камня, влажной штукатурки и слабого аромата кофе, доносившегося из чьей‑то квартиры.

Лестница уходила вверх, узкая, с коваными перилами и протертыми ступенями. Джованни сказал, что она на шестом. Я начал подниматься почти бегом. Первый пролет и сердце уже билось быстрее. Второй и дыхание стало тяжелым. На третьем я почувствовал, как ноги налились свинцом, но не остановился.

Она там. Ждет или прячется? Не важно. Но я должен ее увидеть.

На четвертом пролете я схватился за перила, чтобы не потерять равновесие. На пятом уже задыхался, но продолжал идти. И, наконец, шестой этаж. Самый высокий. Остановился на секунду, пытаясь перевести дыхание. Пот стекал по вискам, рубашка прилипла к спине. Но я не дал себе времени на раздумья.

Подошел к ее двери и сразу же начал стучать. Сначала тихо, потом сильнее, настойчиво. Каждый удар кулаком по дереву отдавался в груди. Я стучал снова и снова, будто хотел пробить не только дверь, но и ее молчание.

В коридоре было тихо, и только мои удары с тяжелым дыханием наполняли пространство. Она открыла дверь и замерла. Я стоял на пороге, ощущая как адреналин захватил меня целиком.

— Прости, что врываюсь к тебе, — прошептал я, переводя дыхание. — Но мне нужно кое‑что проверить.

Я не дал ей времени на слова. Шагнул вперед, схватил ее лицо обеими руками и притянул ее губы к своим. Мир исчез всего за секунду. Дверь захлопнулась сама по себе, пока я осторожно усадил Эрику на стол.

Ее ладони оказались на моих плечах, а я ловко проник в ее рот языком. Привкус виски и сигарет быстро сменился на приятные сладкие нотки винограда, опьяняя меня еще сильнее, чем прежде.

Воспоминания о той ночи нахлынули: ее дыхание на моей коже, ее пальцы, ее голос, шепчущий то, что я не должен был слышать. В голове все перемешалось, и отчаянная попытка моей проверки провалилась. Я перестал себя контролировать.

Пальцы коснулись края кардигана, осторожно оголяя плечи. Губы перешли на шею, покрывая ее поцелуями. Эрика раздвинула ноги, и свободной ладонью я обхватил ее бедро, прижимаясь к ней вплотную.

— Черт... — вдруг отстранилась она, упираясь ладонями в мою грудь.

Но я не смог отпустить ее. А лишь притянул еще ближе, переводя тяжелое дыхание.

— Отпустите, синьор Абате, — убрала мою руку, а потом слезла со стола, отходя в сторону.

— Снова скажешь, что это ошибка?

— Вы снова пьяны.

— Да дело ведь совершенно не в этом, Эрика!

— А в чем? — усмехнулась она, поправляя кардиган. — В том, что вы никакого права не имели в таком виде заваливаться в мою квартиру?

— Я хотел убедиться.

— Убедились? Я снова и снова откажу вам.

— Но... Ты не оттолкнула меня сразу.

— Хватит искать в моих действиях подтекст. Его не было. Нет. И не будет. Никогда.

— Ты что-то чувствуешь, Эрика. Очень похожее на то, что чувству я.

— Вам показалось, синьор. Я просто слишком долго была одна. Это всего-то мимолетное влечение.

— Не для меня.

Она прикрыла веки, покачав головой.

— Я устала. Вам лучше уйти. Прямо сейчас.

— Но ты ведь не хочешь этого.

— Кто вам дал право решать, чего я хочу, а чего нет?

— Я просто... Я тебя знаю!

— Вы не знаете меня, Марко. Вы знаете только ту версию, которую сами придумали. Вы привыкли получать все, что хотите. Это нарциссизм, а не знание.

— Нарциссизм? — я моргнул, будто меня ударили. — Ты серьезно?

— Более чем. И, к сожалению, ваши игры на мне больше не сработают. Я реалистка. И верить в то, что человек, который пять лет измывался надо мной, вдруг стал другим... я не намерена.

— Измывался? — с трудом произнес я. — Ты правда так думаешь?

— Я не думаю. Я знаю. И говорю это искренне.

Слова ударили сильнее, чем ей могло показаться. Я открыл рот, чтобы что‑то сказать, оправдаться, объяснить, но ничего не вышло. Только тупая, вязкая боль под ребрами, как будто там что‑то медленно надрывалось.

— Эрика... — выдохнул я, почти шепотом. — Я не... не хотел, чтобы все было так. Я правда думал, что знаю тебя. Думал, что понимаю.

Она не ответила. Только смотрела. И это было хуже всего.

— Знаешь... — я провел рукой по лицу, пытаясь собрать остатки достоинства. — Если я правда сделал тебе больно... Если все это время ты так себя чувствовала... мне жаль.

Фразы звучали глухо, будто я говорил сквозь воду. Но они были честными.

— Я скажу это один раз, — продолжил я. — Ты ошибаешься насчет многого... Но не насчет того, что тебе сейчас лучше без меня, верно?

Она чуть заметно кивнула. И это резануло. Я сделал шаг назад. Потом еще один. Грудь сжало так, что стало трудно дышать.

— Береги себя, Эрика, — прошептал в полголоса. — Хоть ты и не веришь, но... Я правда хотел быть лучше для тебя. 

(Подписывайтесь на мой телеграм-канал КЕЙТ ФАЙЕР, чтобы не пропускать выход глав)