Глава 7. Знаки
Всё началось с мелочей.
Обычное сообщение, на которое он не ответил сразу. Его голос по телефону — немного более сдержанный. Взгляд, который задержался на каком-то письме в его планшете чуть дольше, чем на мне. Я пыталась не придавать этому значения. Разве можно измерять чувства по секундам?
Но где-то внутри я почувствовала: между нами что-то сместилось.
Прошла неделя с той волшебной ночи, с рассвета над Джаниколо, с кофе в его постели и слов, произнесённых почти шёпотом. За это время мы виделись несколько раз — короткие встречи, ужины, прогулки, одна поездка на веспе за город. Всё было прекрасно, но... будто слегка приглушено. Как будто он держал эмоции при себе, не пуская их дальше определённой границы.
И чем больше он отдалялся, тем сильнее я хотела быть ближе.
В один из дней я пришла в его офис. Он сам пригласил — «познакомить с моей реальностью», как он выразился. Башня из стекла и стали. Вестибюль с холодным мрамором. Лифт, поднимающийся так быстро, что закладывает уши.
Его кабинет был просторным и безупречно оформленным. Современное искусство на стенах, чёрно-белые фотографии городов, стол из натурального дерева. И он — в деловом костюме, собранный, немного отстранённый. Я вошла, и на секунду почувствовала себя чужой в его мире.
Он поцеловал меня в щёку — быстро, как бы между встречами. Провёл по офису, представил паре сотрудников, показал террасу с видом на город. Всё это было правильно. Но не было... нас.
Позже, когда мы остались вдвоём, я не выдержала:
— Ты стал другим.
Он замер, на долю секунды.
— Ты тоже. Мы привыкаем друг к другу. Это нормально.
— Или отдаляемся?
Он подошёл ко мне, взял за руки. Тихо.
— Лина, я не хочу сделать тебе больно. Иногда я не знаю, как быть. Мне... непросто. Я не привык открываться. А ты — слишком настоящая. Это пугает.
— Я не прошу тебя раскрываться полностью. Я просто хочу, чтобы ты был — не только рядом, но и со мной.
Он посмотрел в сторону. Его пальцы слегка дрожали.
— Я боюсь испортить то, что между нами.
— Если мы молчим — мы и так уже это портим, — прошептала я.
В тот вечер мы не поехали к нему. Я вернулась в общежитие одна. Сердце было тяжёлым, но в груди не было обиды. Только грусть. Я смотрела на лампы уличных фонарей, на вечерний трафик и думала: может, любой огонь когда-то меркнет, если его не питать. Может, искренность тоже требует смелости.
Он написал ночью:
«Извини. Я не хочу терять тебя. Я просто не умею быть слабым. Но хочу учиться.»
Я долго не отвечала. А потом написала:
«А я не умею быть холодной. И не хочу учиться.»
Мы были на пороге чего-то нового. Или конца. Я не знала. Но это было честно. И, пожалуй, именно в этом — самый важный знак.
Я не спала почти всю ночь. Лежала, уставившись в потолок, ощущая тяжесть под сердцем. Его слова из сообщения крутились в голове снова и снова, как плёнка, застрявшая в старом проекторе.
«Я не хочу терять тебя. Я просто не умею быть слабым.»
Почему именно слабость он ассоциировал с искренностью? Почему ему проще отдаляться, чем сказать «мне страшно» вслух? Я чувствовала, что он действительно борется — с собой, с прошлым, с чем-то невидимым между нами. Но я тоже боролась. Только со своими надеждами.
Впервые я поняла: любовь — это не только момент, когда два человека находят друг друга. Это ещё и путь, где нужно идти рядом, даже если темп разный. Где кто-то ждёт, а кто-то — догоняет. Где кто-то боится, а другой — уже открылся.
Но что, если один из нас так и не решится сделать шаг?
На следующий день я пришла на пары, но ничего не слышала. Слова преподавателя, вопросы студентов — всё проходило мимо. Я сидела с открытым блокнотом, но не писала ни строчки. Вместо этого рисовала линии, дуги, знаки — бессознательные штрихи. Я будто искала способ выразить то, что не укладывалось в слова.
После лекции пошла в библиотеку, но и там не смогла сосредоточиться. Ушла в парк, села на скамейку и смотрела, как школьники играют в мяч, пожилые пары читают газеты, а молодые мамы качают коляски. Жизнь шла. Ритмично. Просто.
А у меня всё сложнее.
Он не писал весь день. И я не писала тоже. Между нами повисла пауза. Такая, в которой можно либо собраться с духом и сказать правду, либо уйти навсегда.
Я подумала: может, именно сейчас, в этой точке, решается, на что мы готовы ради настоящего? Не только ради друг друга — ради самих себя.
Я достала телефон. Написала одно предложение.
«Я не требую идеальности. Только честности.»
Отправила — и выключила звук.
Вечером он позвонил.
— Можно увидеться? — его голос был неуверенным, но тёплым.
— Где ты?
— Возле моста Гарибальди. Просто иду.
— Подожди меня. Я выйду.
Я надела пальто на ходу, спрятала волосы под капюшон и почти побежала. В голове был только один ритм — его шагов, ждущих меня в полумраке.
Когда я увидела его, стоящего у ограды, в свете фонаря, сердце забилось сильнее. Он посмотрел на меня — будто впервые. Медленно. С глубиной.
— Я всё думал: может, я недостаточно хорош. Может, ты уйдёшь, если узнаешь обо мне больше.
Я подошла ближе. Молчала.
— Но я понял, — продолжил он, — если не пущу тебя внутрь, потеряю даже шанс на что-то настоящее.
— Я не ищу идеального, Лиам, — сказала я. — Я ищу живого. И ты — именно такой.
Он взял мою руку. Накрыл её своей ладонью — крепко, решительно.
— Тогда давай учиться. Вместе.
Это был не хэппи-энд. Это был выбор.
И в тот вечер я поняла: мы ещё не победили свои страхи. Но, возможно, впервые — перестали от них прятаться.