Глава 6. Рассвет над Джаниколо
Утро началось не с будильника, не с шума города за окном. Оно началось с его взгляда.
Когда я открыла глаза, он уже не спал. Сидел на подушке, повернувшись ко мне боком, и просто смотрел. Молча. Его рука скользнула по моей щеке, тыльной стороной пальцев, едва касаясь.
— Ты красивая, когда спишь. Такая тёплая, настоящая... — прошептал он.
Я чуть улыбнулась и уткнулась лицом в подушку, пряча смущение. Впервые за долгое время я не чувствовала необходимости защищаться. Не нужно было оправдываться, объяснять, прикрываться иронией. Я была принята. Полностью.
Он потянулся, обнял меня за талию и прижал к себе. Наши тела снова соприкоснулись, но без спешки, без желания спровоцировать страсть. В этом прикосновении было нечто иное — близость, укоренённость, принятие.
— Мне кажется, мы забыли о времени, — прошептала я, чувствуя, как его дыхание касается моей шеи.
— И в этом — всё удовольствие, — ответил он, чуть сильнее прижавшись ко мне. — Время принадлежит нам. Сегодня — точно.
Позже, за завтраком, который он приготовил сам — яичница с розмарином, кусочки мягкого сыра, фрукты и свежий хлеб, — мы говорили. По-настоящему. Не о событиях, а о себе.
Он рассказал о своём детстве — родителях, которые часто отсутствовали, о том, как с ранних лет научился быть самостоятельным. О том, как начал бизнес с ничего, как строил компанию, добивался, терял, снова возвращался. Я смотрела на него — мужчину с сильными чертами, уверенным тоном, и в то же время ранимого, тянущегося к свету — и понимала: мне нравится всё. Вся его история, его голос, его способ смотреть.
Я поделилась своим. О детских страхах, о том, как боялась не оправдать ожидания, как жила «правильно», но не чувствовала себя живой. Он слушал, и его взгляд был таким внимательным, что мне не приходилось подбирать слова. Всё, что я говорила, — он принимал.
Когда мы доели, он встал и сказал:
— Хочешь показать тебе одно место?
— Конечно. — Я почувствовала лёгкое волнение. Новая прогулка с ним — как новое прикосновение.
Мы вышли на улицу, и он повёл меня вверх по улице, к холму Джаниколо. Это место он выбрал не случайно — с него открывается один из самых красивых видов на Рим. Мы шли медленно, он держал меня за руку, иногда останавливаясь, чтобы указать на старинное здание, лавку с книгами, спрятанную за аркой, или особняк, поросший плющом.
— Я прихожу сюда, когда мне нужно напомнить себе, почему я всё это начал, — сказал он. — Иногда, глядя сверху на город, становится легче понять, что важно, а что — нет.
Я кивнула. В Риме действительно было что-то исцеляющее. Он не просто город, он — дыхание времени. И ты внутри него становишься точнее.
Когда мы поднялись на смотровую площадку, солнце только начинало пробиваться сквозь облака, разрывая серое небо на лоскуты света. Город под нами ещё спал, улицы были пустынны, лишь кое-где виднелись фигуры спешащих прохожих.
— Впервые я увидела Рим так, — прошептала я. — Сверху. Он будто растекается... Он больше, чем можно представить.
— Как и ты, — ответил он негромко.
Я повернулась к нему. Наши взгляды встретились. Без слов. Без игры. Только он и я — на фоне города, который стал немым свидетелем чего-то нового.
Он взял меня за руку, привёл ближе к краю парапета, за которым открывался панорамный вид. Обнял сзади, прижавшись грудью к моей спине, и положил подбородок мне на плечо. Мы молчали. Впитывали.
— Знаешь, что мне в тебе нравится больше всего? — спросил он вдруг.
— Что?
— Ты не пытаешься понравиться. Ты просто — есть. И в этом ты сильнее всех, кого я знал.
Я не знала, что ответить. Только крепче сжала его руку.
Мы спустились ближе к полудню. Он предложил зайти в маленькое кафе, где, по его словам, делают лучший кофе в районе. Мы сидели за круглым столиком у окна. Он смотрел на меня, будто изучая, а я пыталась привыкнуть к мысли, что человек, который мог быть недосягаемым, вдруг стал таким близким.
— У тебя есть планы на вечер? — спросил он, и в голосе прозвучала лёгкая неуверенность, которую он редко показывал.
— Пока нет. Но теперь, думаю, есть.
Он улыбнулся. Такой улыбкой, которая говорит больше, чем любые слова.
В тот день я вернулась в общежитие с лёгкой усталостью и необыкновенной лёгкостью внутри. Я чувствовала, что между нами растёт что-то настоящее. Не просто страсть. Не просто интерес. А глубокое притяжение, в котором было место и телу, и уму, и сердцу.
Я открыла окно. Солнце освещало старые крыши, воздух был тёплым, звенящим. Я достала блокнот и впервые за долгое время написала:
"Я больше не боюсь чувствовать. Я хочу идти вперёд. С ним. Даже если не знаю, куда это приведёт."
Вечером я долго не могла усидеть на месте. Вроде бы день закончился, но внутри продолжала звучать тишина рассвета над городом, тепло его рук, его голос, легший в память, как песня. Рим становился не просто местом — он становился фоном для самого нежного, что со мной когда-либо случалось.
Я сидела у окна, завернувшись в плед, с чашкой горячего чая в руках, глядя, как закат медленно поглощает крыши. Цвет неба менялся от золота к розовому, потом — к пепельному. Я будто наблюдала небо внутри себя. Чистое, ясное, но наполненное каким-то новым, незнакомым светом.
Мы не говорили о будущем. Ни одного слова о «что будет потом». Но, пожалуй, именно в этом и была честность. Мы не строили иллюзий, не давали обещаний — мы просто были. Вместе. Здесь. Сейчас. И в этом было что-то почти священное.
Я вспомнила, как он смотрел на меня, когда я рассказывала о себе. В этом взгляде не было ни капли жалости, ни попытки спасти. Только понимание. Он не пытался быть героем. И не делал из меня девушку из фильма. Он просто принимал — каждую часть меня. Даже ту, которую я сама иногда отвергала.
И это оказалось самым сильным.
Я вернулась к дневнику. Впервые за несколько дней я хотела не просто написать — мне нужно было это сделать.
"Иногда любовь не громкая. Она не с фейерверками, не с признаниями на мосту. Она — тёплый бок рядом ночью. Рука, не требующая, а дающая. Глаза, в которых ты узнаёшь себя. Я не знаю, как назвать то, что между нами. Но это — моё. И я впервые не боюсь потерять. Потому что оно настоящее."
Я отложила ручку, закрыла глаза. На душе было светло. И спокойно. Как после шторма, когда море становится гладким и отражает небо.
В этот вечер я не ждала его звонка. Не потому, что не хотела его слышать — а потому что знала: он думает обо мне так же, как я о нём. И это знание было сильнее любых слов.
Пока город засыпал за стенами моей комнаты, я медленно скользила в сон. И видела: Джаниколо. Он. Я. И Рим под ногами — как сцена, на которой вот-вот начнётся самое важное представление в моей жизни.