Глава 5. Шаги в полумраке
С утра в Риме шёл дождь. Тёплый, весенний, лёгкий — как прикосновение. Капли стекали по стеклу, словно музыка без слов, и мне казалось, будто город выдохнул. Улицы были пусты, зонты скользили мимо, лица скрывались под капюшонами, но внутри я чувствовала тепло. Вчерашний вечер продолжал жить во мне.
Я ещё не знала, увижу ли я Лиама сегодня. Мы не договаривались. Но сердце всё равно стучало чуть быстрее, как будто уже знало ответ.
Около полудня пришло сообщение:
«Если дождь не пугает, приглашаю выпить вина. У меня. Ничего обязательного. Только разговор. Или тишина. Как захочешь.»
Я читала эти слова медленно. Он не давил, не манипулировал — он предлагал. И оставлял выбор за мной. Я почувствовала, как кожа покрывается лёгкими мурашками. Не от страха. От предвкушения.
«Я буду через час.»
Квартира Лиама находилась в старинном доме на Авентине — районе, утопающем в зелени и тишине. Лифт не работал, и мне пришлось подниматься по узкой винтовой лестнице. Я слышала собственное дыхание, сердце било чуть чаще, чем обычно. Волнение было сладким.
Он открыл дверь, когда я только подошла. В рубашке с закатанными рукавами, без обуви, с лёгкой тенью усталости на лице — он выглядел непринуждённо, но невероятно притягательно.
— Проходи, — сказал он мягко. — Я рад, что ты пришла.
Квартира была просторной, с высокими потолками, старинными окнами и полками, уставленными книгами. Я прошла в гостиную, где горела пара свечей, играла тихая музыка — джаз, едва уловимый. Из кухни доносился запах розмарина и свежего хлеба.
— Ты готовил? — удивлённо спросила я.
— Чуть-чуть. Только то, что не испорчу. Ты голодна?
Я кивнула, хотя еда была не главной причиной моего визита. Он подал бокал вина, накрыл на стол у окна. Ветер шевелил занавески, дождь всё ещё моросил за стеклом. Было уютно. Почти интимно.
Мы ели и говорили. Сначала — о книгах, фильмах, городах, в которых побывали. Потом — о страхах. О личном. Я рассказывала ему о себе, о том, чего стеснялась, что скрывала. Он слушал. Молча. С уважением.
А потом тишина между нами стала другой — плотной, почти осязаемой. Она больше не была паузой. Она стала пространством, наполненным напряжением. Тонким током, который прошёл по коже.
Он поставил бокал и посмотрел на меня.
— Я не хочу торопить. Не хочу нарушить ничего.
Я чувствовала, как дрожат кончики пальцев.
— Ты ничего не нарушишь, — прошептала я.
Он подошёл ближе. Осторожно, неуверенно. Его рука коснулась моей щеки — медленно, будто спрашивая разрешения. И в этом касании было больше страсти, чем в любом прикосновении до этого.
Я подняла взгляд. Его глаза были мягкими, но в них пылал огонь. Он наклонился и поцеловал меня — несмело, но с глубоким внутренним движением. Не как человек, желающий обладать, а как тот, кто давно хотел просто прикоснуться к тому, что вызывает трепет.
Наш первый поцелуй был не вспышкой — он был как огонь, разгорающийся с каждым мгновением. Его руки скользнули к моей талии, мои пальцы запутались в его волосах. Мы оба дрожали — не от страха, а от того, что между нами происходило нечто гораздо большее, чем просто желание.
Это была близость, в которой тела лишь продолжали то, что давно началось между душами.
Позже, лёжа рядом, мы молчали. Его пальцы медленно скользили по моей руке, рисуя невидимые линии. За окном всё ещё шёл дождь, и я слушала, как он стучит по подоконнику. Сердце билось медленно, ровно, как никогда раньше.
— Ты — как дыхание после долгого бега, — тихо сказал он. — Неожиданная. Живая. И настоящая.
Я улыбнулась, не открывая глаз.
— А ты — как свет после долгой темноты.
Мы не знали, что будет дальше. Но это было уже неважно. Мы выбрали этот момент. И он стал нашим.
...Он не спрашивал, останусь ли я. Он просто был рядом. Его прикосновения не требовали, а предлагали. И в этом было главное различие. Я осталась не потому, что не хотела уходить, а потому что впервые в жизни чувствовала себя в безопасности в чужих объятиях.
Ночь в его квартире не была бурей — она была тихим прибоем. Не спешной, а мягкой, как волна, которая медленно, но уверенно касается берега снова и снова. Мы не торопились. В каждом движении, в каждом взгляде была забота. Он касался меня так, будто запоминал. А я — будто наконец открывалась.
Он расстёгивал пуговицы моего платья не торопясь, взглядом изучая мои реакции, пальцами проводя по коже, оставляя за собой следы тепла. Мне не было стыдно. Не было страха. Только доверие и ощущение, что всё происходит в точности так, как должно.
Когда наши тела наконец соединились, всё вокруг исчезло. Не было стен, города, даже времени — только мы, в этой замкнутой Вселенной из дыхания, касаний и едва слышных слов. Его губы находили мою шею, плечи, ключицы, а мои руки — его спину, грудь, лицо. Мы искали друг друга не только физически, но и глубже — через каждое движение, каждый вздох.
Это не было безумным страстным всплеском. Это была встреча — настоящая, желанная, зрелая. После неё не хотелось ни спать, ни говорить. Просто лежать рядом и слушать, как дождь за окном сливается с нашим дыханием.
Он держал меня за руку, и это было важнее любых обещаний.
— Ты тиха, — прошептал он, когда ночь уже приблизилась к утру.
— Я не хочу разрушать. Всё слишком... настоящее.
Он погладил мою щёку, скользнул пальцами по волосам.
— Это не разрушить. Это только начало.
Я повернулась к нему, уткнулась носом в его плечо. Мне хотелось верить ему. И себе. Впервые — не сомневаться, не обесценивать, не искать подвоха. Просто быть — с ним, здесь, в этот момент.
Мы заснули под утро, укрывшись одним пледом. Его дыхание было ровным, и в нём я слышала то, что искала давно — мир, в котором можно раствориться без страха.