Студентка для олигарха

После ужина в Трастевере я несколько дней жила будто в тумане — тёплом, мягком, но слегка нереальном. Всё вокруг словно замедлилось. Звуки стали приглушёнными, лица — размытыми. Я шла на пары, делала записи, отвечала на вопросы, но мысли постоянно возвращались к одному вечеру. К огонькам в виноградной лозе, к аромату базилика и к его взгляду — открытому, внимательному, обволакивающему.

Я не пыталась анализировать. Просто позволила чувствам быть. Наверное, впервые в жизни.

На третий день после той встречи я получила от него сообщение: короткое, почти будничное, но с тонкой нотой, которую нельзя было не уловить.

«Сегодня на набережной особенный свет. Если ты будешь рядом — дай знать.»

Никакого давления. Ни одного лишнего слова. Но я сразу поняла: я пойду.

Набережная Тибра вечером — это другой Рим. Без туристов, без суеты, без дневного шума. Вода казалась тёмным зеркалом, в котором отражались фонари, старые мосты и редкие фигуры прохожих. Я шла медленно, чувствуя, как с каждым шагом приближаюсь к чему-то важному.

Он ждал меня у парапета. Спокойный, в светлой рубашке с закатанными рукавами. На фоне реки его силуэт казался почти графичным, словно нарисованным тонкими линиями. Когда я подошла, он повернулся и кивнул:

— Рад, что ты пришла.

— Я тоже.

Мы молча стояли рядом. Рим дышал вокруг нас: где-то вдали звучала гитара, ветер шевелил листья деревьев, а вода тихо плескалась под мостом. Не было слов — и они не были нужны.

— Знаешь, — сказал он, не глядя на меня, — я часто приезжаю сюда, когда хочу остаться наедине с мыслями. Но сегодня, кажется, впервые захотел не думать. Просто быть.

Я поняла его. Мне тоже не хотелось ничего анализировать. Я просто ощущала этот момент — его тёплое присутствие рядом, убаюкивающий шум воды, лёгкость в груди.

— Мне с тобой спокойно, — вдруг сказала я. — И... по-настоящему.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде не было удивления. Только тёплое принятие.

— Это взаимно, — ответил он. — И это редкость.

Мы пошли вдоль реки, наши шаги звучали в унисон по каменной мостовой. Я рассказала ему о своих первых впечатлениях от Рима — о том, как в первый день потерялась, как боялась, что всё будет не так. Он смеялся тихо, слушал внимательно, спрашивал.

Потом он начал говорить о себе. Не о корпорации, не о делах. А о вещах личных — о том, как однажды понял, что успех не заменяет смысла. Как устал от людей, которые смотрят только на статус. Как научился ценить моменты — мимолётные, но настоящие.

Мы дошли до небольшого сквера, в котором никого не было. Сели на скамейку. Он снял часы и положил в карман.

— Время сейчас не имеет значения, — сказал он. — Есть только это.

Я посмотрела на него. И вдруг почувствовала желание сказать что-то важное. Открыться.

— Я всегда боялась, что не буду понятой. Что мои мысли — слишком странные, мечты — слишком большие. Но с тобой я не боюсь. С тобой всё звучит... как надо.

Он не ответил сразу. Взял паузу, как будто взвешивал каждое слово.

— Ты — редкость, Лина. Люди с твоей искренностью и светом внутри встречаются нечасто. Я хочу быть рядом. Не мешая, не посягая. Просто — рядом.

И это было лучше любого признания.

Когда он проводил меня до такси, ночь уже легла на город бархатным покрывалом. Я стояла с открытой дверью, не желая, чтобы этот вечер заканчивался.

Он сделал шаг ближе. Его рука коснулась моей на долю секунды — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но в нём было всё: тепло, уважение, интерес, нежность.

— До скорого, Лина.

— До скорого, Лиам.

И пока машина ехала, я не могла оторваться от окна. Рим за стеклом был как сон. Но чувства — как никогда реальны.

Этой ночью я не писала в дневник. Слов не хватало. Только одно ощущение звенело внутри — между нами действительно зажглась искра. Тихая. Чистая. Сильная.

...Я вернулась в общежитие поздно, когда коридоры уже опустели, и слышно было только эхо моих шагов. Комната встретила меня тишиной и прохладой. Я включила ночник, села на кровать, но долго не могла заставить себя переодеться или лечь. Всё внутри было переполнено.

Я потянулась к блокноту, но не открыла его. Впервые мне показалось, что слова могут разрушить магию момента. Есть чувства, которые нельзя запереть в строчках. Их можно только носить в себе — как пульс под кожей, как отблеск света в зрачке.

Я встала, подошла к окну и распахнула его. В тишине ночи звёзды над Римом сияли особенно ярко. Казалось, весь город — часть большого разговора, который начался между мной и Лиамом. Разговора не о делах, не о планах. А о том, кто мы есть — без масок, без защитных стен.

И всё же... вместе с теплом в груди появилось лёгкое беспокойство. Я не знала, что будет дальше. Его мир — далёкий от моего. Его ритм — несравним с моим. Он взрослый, влиятельный, опытный. Я — всего лишь студентка, едва начавшая понимать себя. Может ли между нами быть что-то большее? Или это просто красивое совпадение?

Но, закрывая окно, я вдруг подумала: может быть, именно такие совпадения и есть самое настоящее. Может быть, именно в таких моментах, когда никто ничего не обещает, когда всё зыбко, и рождается то, что действительно важно.

Я легла и укрылась одеялом, словно защищаясь не от холода — от тревог. Закрыла глаза и снова увидела его — стоящего у парапета, в свете фонаря, глядящего на реку. Его образ остался со мной, как отражение в воде — живое, тёплое, неуловимое.

В ту ночь я долго не спала. Но не потому, что боялась. А потому что чувствовала: всё только начинается.