Глава 18. Наши дни
Утро в нашей новой квартире начиналось с мягкого света, проникающего сквозь полупрозрачные шторы. Я проснулась первой и, не размыкая глаз, почувствовала тепло Лиама рядом. Он спал спокойно, его дыхание было ровным, а рука обнимала меня за талию.
Я осторожно выбралась из его объятий и направилась на кухню. Запах свежесваренного кофе наполнил пространство, создавая ощущение уюта и спокойствия. Я взяла две чашки и вернулась в спальню.
— Доброе утро, — прошептала я, протягивая ему чашку.
Он приоткрыл глаза и улыбнулся.
— Доброе. С тобой каждое утро — доброе.
Мы сидели на кровати, потягивая кофе, наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга. После всего, что мы пережили, эти моменты казались особенно ценными.
День проходил в привычной суете: работа, встречи, звонки. Но теперь всё это воспринималось иначе. Мы научились ценить простые вещи: совместные обеды, прогулки по парку, вечерние разговоры.
Вечером мы устроились на балконе с бокалами вина. Город мерцал огнями, создавая романтическую атмосферу.
— Знаешь, — начал Лиам, — я никогда не думал, что смогу быть так счастлив.
— Я тоже, — ответила я. — Но с тобой всё стало возможным.
Мы сидели в тишине, наслаждаясь моментом. В этот вечер я поняла, что наше счастье — в этих простых, но значимых моментах, которые мы создаём вместе.
В нашей жизни больше не было оглушительных бурь. Вместо этого — тихие, устойчивые дни, в которых мы учились быть вместе не в борьбе, а в покое. И это оказалось сложнее, чем я думала. Потому что, когда всё затихает, ты остаёшься наедине не только с другим человеком, но и с собой.
Я впервые за долгое время видела, как я улыбаюсь утром без причины. Как Лиам моет посуду в футболке, оставляя мокрые следы на полу. Как он читает газету, поджав одну ногу, и хмурит брови, когда сосредоточен. Эти мелочи впитывались в меня. Я ловила их, словно кадры из любимого фильма, который хочется пересматривать — не из-за сюжета, а из-за атмосферы.
Однажды вечером мы долго не могли заснуть. Он лежал на спине, я — у него на груди. Мы молчали. И в этом молчании было что-то важное.
— Лина, — сказал он вдруг. — Ты думала о будущем? О нас... через год? Пять?
Я подняла голову, посмотрела на него.
— Раньше я боялась думать так далеко. Всё казалось таким хрупким. А теперь... я бы хотела просыпаться с тобой и через пять лет. И через десять. Я бы хотела, чтобы наш дом пах кофе и тобой.
Он улыбнулся. Не как мужчина, который слышит приятное. А как человек, который чувствует, что его выбор — подтверждён жизнью.
— Я хочу, чтобы у нас был сад, — сказал он. — Маленький. С лавандами, как у моря. Я буду вставать рано и поливать их. А ты будешь злиться, что я шумлю.
— А потом ты принесёшь мне кофе и скажешь, что я всё равно прекрасна с растрёпанными волосами.
— Потому что так и есть.
На следующий день мы впервые серьёзно заговорили о будущем. Не в мечтах — в реальности. Об ответственности. О деньгах. О том, где жить. Я боялась, что это разрушит нашу хрупкую романтику. Но всё было иначе.
Он слушал. Спрашивал. Объяснял. И ни разу не попытался контролировать. Он обсуждал со мной, как с равной. Это было... удивительно. И прекрасно.
Мы расписывали план на ближайшие месяцы: моя учёба, его проекты, поездка к его родителям, возможно — новая квартира. Ничего не казалось невозможным. Потому что рядом был он. А с ним я чувствовала себя способной на всё.
Интимные моменты стали глубже. Спокойнее. Не такие оглушительные, как раньше, но куда более насыщенные.
Я чувствовала, как его прикосновения становятся медленнее. Не потому, что страсть утихла, а потому что он знал: мне не нужно спешить. Он целовал мою шею, спину, плечи, так будто разговаривал без слов. Его руки скользили по мне, будто рисовали узоры, которые видимы только нам двоим.
Когда он входил в меня — это не было захватом. Это было возвращением. Каждый раз — как будто мы узнавали друг друга заново. И каждый раз я думала: так выглядит настоящая близость. Без стеснения. Без стереотипов. Только кожа, дыхание, и ощущение, что ты — полностью принята.
В один из дней мы поехали в пригород — просто погулять. Случайно наткнулись на старую виллу с облупившимися стенами и заросшим садом. И вдруг, смеясь, он сказал:
— А что если... мы отреставрируем её? Сделаем своим домом?
— Домом? Здесь?
— Почему нет? Здесь тишина. Здесь нас никто не знает. Здесь можно начинать с чистого листа. Только ты, я и лавандовый сад.
Я посмотрела на него. И поняла: я готова. Готова к корням, к дому, к будущему. С ним.
Вечером он подошёл ко мне, когда я уже сидела в ванне, погружённая в ароматную пену. Не говоря ни слова, он сел рядом на пол, взял мою руку и просто держал.
— Знаешь, — сказал он, — раньше я был один даже в толпе. Сейчас я с тобой — и мне не нужен никто.
Я наклонилась, поцеловала его пальцы.
— Потому что ты теперь не просто в отношениях. Ты в жизни.
Мы легли спать, как всегда — обнявшись. Его рука на моей талии, моё ухо у него на груди. Сердце билось ровно.
— Нам будет ещё трудно? — спросила я.
— Обязательно. — Он усмехнулся. — Но теперь мы знаем, что делать.
— Оставаться.
— Держать.
— Дышать вместе, даже если воздух тяжёлый.
Он поцеловал меня в висок.
— И любить. Без условий.
Спустя несколько недель я поняла: настоящее счастье — не в всплесках эмоций, не в признаниях на фоне заката, не в кольцах, которые сверкают на фото. Оно в совсем другом.
Когда он зовёт меня на кухню, чтобы вместе попробовать соус, который у него впервые получился. Когда я вижу, как он ищет очки, а они — на голове. Когда он смеётся, потому что я в который раз путаю итальянские слова и говорю «buongiorni» в восемь вечера.
Когда я засыпаю в его футболке, потому что она пахнет им. И потому что в ней мне — безопасно.
Наши будни стали похожи на музыку без слов. Не громкую, не драматичную. А ту, которая играет в фоне — и делает любое утро теплее.
Я поняла, что перестала ждать подвоха. Раньше я жила с мыслью: что, если всё разрушится? Теперь — с мыслью: а что мы построим завтра?
Однажды мы ехали в машине. За город. Без особого повода.
Он держал руль одной рукой, другой — мою ладонь. В машине звучала старая музыка. Я смотрела в окно и вдруг почувствовала такую полноту внутри, что захотелось расплакаться. От благодарности.
— Что ты сейчас думаешь? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.
— Что если это — и есть счастье, Лиам?
— Не если. Это и есть.
— А если оно закончится?
Он покачал головой.
— Тогда начнётся новое. Но мы будем в нём вместе.
Когда мы вернулись, я приняла душ, вытерлась полотенцем и вышла в спальню. Он уже ждал — в постели, с книгой. Без макияжа, без платья, в своей естественности — я почувствовала себя самой красивой. Потому что он смотрел не на форму. А на суть.
Я легла рядом, положив голову ему на грудь.
— Ты читаешь?
— Да. Но ты важнее.
Я закрыла глаза.
И прошептала:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что дал мне дом в себе.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб.
— А ты — дала мне покой, которого я не знал.
Мы уснули — не на фоне праздника. А на фоне жизни. Той самой, которую всегда искали.
И я знала: впереди ещё будут главы. Но эта... стала моей любимой.