Одно на двоих

Идущие на смерть. Утонувшие в отчаянии. Такие, как мы. Корм власти, полиции и титанов. Есть ли подобным на земле место?

Я часто нахожу себя главным звеном этой цепочки. Наверное, каждый человек прежде всего думает о собственном я, заостряет на нём внимание даже тогда, когда предполагает, что полностью сосредоточен на других. Я - переживающая смерть. Я - замученная допросами. Я - любившая и любимая. Так много я, которое, по изначальным ощущениям, должно было быть направлено на проблемы извне. А так.. Они все во мне. Всё всегда сводилось ко мне. К моим чувствам. Поступкам. Мотивам.

Кажется, в прошлом.. Я была слишком романтичной натурой. Да  и сейчас ей остаюсь, только появилась возможность сдерживаться. Надевать маски. Самые разные. Наверное, это и есть взросление. Я не вижу смысла в том, в чем видела смысл в прошлом. Это нормально?

Вместо глупой влюблённости появилась зависимость. Вместо обиды - принятие. Вместо страха - сила. Вместо отчаяния - покорность. Аккерман мелькает в сознании постоянно. Я не тону от безудержной любви, не тянусь к губам, частям тела. Я хочу поселиться в его душе. Просто увидеть рядом. Чем вызван этот импульс? Переход на душевные отношения? Что к этому привело? Сплочённость? Нечто, какое мы разделяем? Что-то одно. Что-то одно на двоих?

Я хочу держать его за руку. Стоять плечом к плечу. Я хочу быть рядом. Этого будет достаточно. Будет достаточно даже просто его найти. Я зависима от его мыслей, образа мышления, зависима от той значимости, какую он всё же имеет в моей жизни. Мне его не хватает. Сейчас очень сильно не хватает.

Может, на фоне событий я романтизирую? Хватаюсь за малейшее, что дарит хоть какое-то спокойствие? Пускай так. Я всем сердцем хочу его увидеть. Мне неважно, чем это вызвано.

Внезапно пришедшая мысль вынудила меня остановиться. Я мельком глянула на мальца: устал.

– Ты оставил бинт в лесу? – он согласно кивнул, – молодец.

Так Аккерман хотя бы не сунется туда, если захочет вернуться. После случившегося Том молчал. На вопросы либо кивал, либо мычал что-то нечленораздельное. Вышло отвратно. Пережить смерть ребенку. Как бы это не повлияло на его психику.

– Эй, Том, посмотри на меня, – я кинула вещи на траву и, взяв его руки в свои, опустилась на корточки, – всё будет хорошо. Ты мне веришь? Мы скоро будем в безопасности.

– Я знаю, – выдавил нехотя. И я не могла ничем помочь. Точнее, даже не знала, как. Порой бывают ситуации, над которыми мы не властны.

Почему это осознание начало приходить ко мне так поздно? Только сейчас. Я не Бог, не творец, не целитель, не предсказатель. Я - человек. Смертный. С возможностью ошибаться и не справляться. Человек, у которого такая же первая единственная жизнь, как и у других.

Вскоре стемнело. Сил не осталось. Даже у меня не осталось. Я валилась с ног, спотыкаясь порой об обычные камни. Про Тома.. Даже сказать нечего. Мальчик засыпал на ходу. Но мы должны были уйти достаточно далеко: в лесу легко заметить огонь. А без него спать было бы ошибкой. Болезнь - последнее, что нам сейчас нужно. Остановившись, развели костер. Холод пробирал до костей. Спасибо, у нас было довольно теплое одеяло. Я нагревала на огне камни, чтобы после прикладывать их к одежде, коже, рукам, самому одеялу. Что угодно, лишь бы не замёрзнуть. И это весьма получалось.

***
POV Автор

Аккерман ступал осторожно, раздвигая тонкие сухие ветки в стороны. Местность казалась на удивление тихой. Так быть не должно. Точно не должно.

В мыслях всплыла Анна. Последнее, о чем он хотел думать, - потеря. Он не мог её подставить. Не мог потерять. Не мог подвергнуть большей опасности, чем подверг. Он больше не имел сил ставить её в тяжёлое положение. Прекрасно понимал её чувства, даже старался относиться мягче. Ценил? Ценил. Ему нравился её голос. Её бо́льшая взрослость по сравнению с тем, что было раньше. Отсутствие похоти. Ревности. Как будто нечто единое слилось в их общее. Идентичное. Приятное и понятное. Спокойное.

Ему действительно было спокойно. Ещё некоторое время назад он мог думать, что та противна. Но не мог предполагать, что той больше нет. Есть одно общее. Одно на двоих. То, что сплетало души крепче любого существующего в мире узла. Ему было нейтрально. Лучше, чем с другими, как минимум потому, что не приходилось открываться. Человек уже знал его. И в одежде. И без.

Он предполагал, где может ждать Ханджи. Знал и двигался туда, отдавая себе отчёт в том, что нарушил обещание. Во благо. По крайней мере, так ему казалось. Была причина, по которой тот доверял ватаге: организация против военной полиции и правительства. Чего ещё надо? Они добились видимых результатов и добьются ещё большего. Вопрос времени. Уже совсем скоро..

– Заблудился, коротышка? – за старой постройкой стояла она.

– Очкастая, – Леви усмехнулся, – подбило тебя?

Его глаза спустились ниже. Женщина приседала на одно бедро. Но была жива. Это главное. Он был рад. Искренне.

– Мне нужен Смит.

– Прошу, – Зоэ сделала легкий приглашающий поклон, заставляя мужчину усмехнуться во второй раз.

– Нашелся, – Эрвин встретил его у входа, собираясь обсудить детали вне поля зрения остальных разведчиков.

– Ватаги формируются, связь поддерживают. Всё идет по плану. Что дальше? – Аккерман оперся о стену. Легкая отдышка.

– Ничего. Ждем ход козырей, – женщина поправила очки, недовольно фыркнув, – пока деньги не закончатся, задницы не поднимут. Упёртые богатеи тупее титанов.

– Тише, – Смит встрял, – доход урезался, этого пока достаточно. На троне нужен разведчик. Пиксис поделился интересной мыслью..

***

Снова кусты. И шаги. Но уже в обратную сторону. Убедившись в безопасности, стоило забрать Гарднер. Учитывая последние новости, мирные до сих пор уверены, что любая помощь в поимке разведчиков принесёт им благосклонность со стороны власти. Смешно. Но оттого шаги Аккермана становились быстрее, резче, шире. Быстрее забрать. Увести. Безопасность оказалась опаснее, чем он предполагал.

Леви был почти на месте. Ещё одно дерево. Ещё один куст. Второй камень. Взгляд упал на.. бинт? Мужчина, остановившись, медленно поднял. Грязь вцепилась в руки, от чего того передёрнуло. Перевернув, он заметил надпись:

Мертва. А. Г.

***
POV: Анна

У меня не осталось вариантов. Еда скоро закончится. Пойди дождь - ночлег тоже. Оставалось надеяться на удачу. Что какая-то часть разведчиков нас случайно найдет. Присутствие другого человека было опасно. Из-за Тома они могли даже не приблизиться. Руки опускались. Я была потеряна. Мне нужен Леви. Какого титана, ты свалил один?

Ещё половина дня пути, и будет город. Но и туда было нельзя. Опасно. Полиция дежурила на каждом углу, поджидая разведчиков. Нас загнали в угол. В голове мелькнула мысль о подземном городе. Не так давно я помогла тётушке выбраться на свет, но дом остался не тронут. Остался запасным вариантом. Низ живота свело от воспоминаний. Болезненных. От которых начинало тошнить.

Я остановила поток отчаянных мыслей. Паранойя вцепилась в плечи. Ну, нет. Больше никто не умрет. Обещание растеклось по венам. Моё последнее обещание. Себе и всем родным.

– Том, здесь неподалёку живет моя бабушка, – соврала. Опять. Во благо.

– Бабушка?

– Да. Я отведу тебя к ней. Подождешь меня там, пока я найду своих.. Друзей. Договорились?

Я видела его страх. Страх, который он прятал под серьезными нахмуренными бровями. Взяв себя в руки, мальчишка согласно кивнул. Я давно не появлялась у тетушки. Слишком давно. Мы отдалились после смерти Тома. Почему бы не обрести что-то общее снова? Что-то одно на двоих? Верно, Томас?

Крыша дома тетушки отливала красным. На фоне пасмурной погоды смотрелась ещё ярче, чем была. Я постучала. Тихо. Боязливо. Потом раздались шаги, остановившиеся прямо у порога. Дверь продолжала быть закрытой.

– Это я..

Открыла. Седые волосы спускались на плечи, глаза тут же стали блуждать по моей худощавой фигуре, отрезанным ломанным волосам. И блуждали, пока не наткнулись на силуэт поменьше. Зрачки в секунду задрожали.

– Анна? – она ждала объяснений. Я не знала, с чего начать.

– Можно пройти? Нас.. Не должны заметить местные.

И она пропустила. Доски скрипели от каждого шага. Стены холодные, темные. Но огонь, горевший в печи, понемногу грел. Мы опустились на диван. В молчании. Тому было некомфортно. Он чувствовал себя неловко в компании совершенно незнакомых людей. Наверное, в этом возрасте я не могла похвастаться такой смелостью.

– Это Том, – было нечего тянуть. Я переживала из-за реакции.

– Том? – старческий голос охрип, сделался тише.

– Да. Мальчик из соседней деревни, – пояснила.

– А, ох, м.. Да, я поняла.

Разговор зашел в тупик.

– Я могу попросить приютить его? На время. Ты знаешь, что сейчас..

– Вас хотят убить, – она поднялась, начиная нервно расхаживать по помещению, поправляя и так ровно стоящие предметы, – Анна, если они узнают..

– Я уйду. Сегодня же. Скажешь, что внук.

– Внук, – она обсмотрела мальчика, – хорошо. Хорошо, если ты всё ещё можешь мне доверять.

Кажется, в уголках её глаз скопились слезы.

– Могу. Доверяю, – я поднялась, раскрывая руки в стороны, – привет, тетушка Розали?

И она обняла меня. По-матерински. По-родному. Годы разлуки сказались на наших отношениях, но не воспоминаниях. Всё те же дорогие. Те же любимые. Те же свои. И я готова была рыдать.

– Всё будет хорошо, – уткнулась в её плечо. Знакомый запах.

– Верю, моя дорогая, верю..

Я ушла тем же вечером. Когда стемнело достаточно, чтобы не наткнуться на нежелательные глаза. А если и наткнуться, остаться темной фигурой без лица, выраженного облика. Так теперь? Защитники человечества вынуждены скрываться под маской темноты, чтобы их не убили людской рукой.

Капли стучали по лицу, стекали по щекам. Дождь. Не кстати. Не зная, куда деваться, я спряталась в рыбацком домике возле реки. Заброшенный. Давно ли? Давно. Доски прогнили. Мне повезло, что крыша ещё способна выдержать наплыв воды. И тишина. Стук капель о реку. Стук.. Стук.

Я подскочила. Не успела обернуться, как почувствовала руку, зажимающую мне рот. Готовясь укусить, тут же была повернута к зачинщику. Привыкшая к темноте, разглядела знакомую прическу. Скулы. Чертов.. Я толкнула мужчину в грудь.

– Чертов..

Он притянул ближе. Так близко, что при ударе о его мощное тело я почти задохнулась. Леви поймал мои губы, затыкая ругательства поцелуем. Страстным. Больным. Я опустила холодные руки на мужскую шею. Провела по плечам. Родной. Живой. Здесь. Передо мной. Ещё ближе. И ещё.

– Ты обещал, – почти прохрипела, ловя ртом воздух.

– Заткнись, Гарднер, – поцелуй по второму кругу.

Слабые колени сводило ещё сильнее. Я почти повисла в его руках. До встречи я думала, что буду его ненавидеть. Кричать. Однако сил не было. Живой, и этого достаточно.

– Бинты? – он просмеялся мне в губы, – я чуть с ума не сошел, Гарднер.

– Тебя возбуждает моя фамилия? – я провела ладонью по его щеке, – мне поддержать вашу игру, сэр?

– Подчиненная Анна Гарднер, вы нарушаете субординацию.

– Сделаете выговор, Капитан?

Глаза не отставали от других. Мы не могли их отвести. Да и зачем? В темноте, кроме нас двоих, не на что было смотреть. И практически невозможно. Он коснулся моих коротких, отрезанных под мальчишку волос. Похоть секундой пролетела в воздухе. Секундой. Остальные пятьдесят девять - что-то иное. Одно на двоих.

Неужели я когда-то думала, что проведу свою жизнь в тишине и спокойствии? Да, действительно. Смешно.

– Что это значит? – шепнул, дыханием касаясь моего уха.

Мурашки прошлись по всему телу, оттягивая низ живота к полу.

– Язык проглотила, Гарднер? – ближе, ещё ближе.

– Люблю.. Вас.

Люблю.. Слово ударило в голову, прозвучав там не меньше, чем тысячу раз.

– На этот раз серьёзно? – вопрос застыл в воздухе насмешкой, напоминанием моего первого признания. И того признания, какого я так и не дождалась от него.

– Люблю.. – прошептал следом, целуя макушку, касаясь своим носом моего. Дыхание слилось в одно. Я не понимала, от чего именно в данный момент сходила с ума. Но это и неважно. Важно то, что сходить с ума мне безумно нравилось.

Он прошипел это слово так, будто впервые пробовал на вкус, боясь сказать его не с той интонацией. Мы, люди, такие забавные. Обращаем внимание на интонацию больше, чем на сами слова. Что действительно важнее? Язык тела. Речь глаз. Тепло. Что-то внутреннее.

Что-то одно на двоих.

***

Кто мы, – да никто. Где мы, – да нигде.
Плачущие от легкости бытия.
Пастыря бы мне, – агнцу пастуха
Перевести через туман
- - -
Но агнцам, пастухам,
Ни дома, ни земли,
Только туман один,
Только туман.