Одно на двоих

Всего.. Несколько букв. И меня почти прошибло током. Выдох невольно выбрался сквозь раскрытые губы белым паром.

– Как? Как ты сказал?

– Томас, – он склонил голову набок, вопросительно глядя на меня снизу вверх.

Томас.

Том.

И ведь так похож.

Глаза забегали по фигуре мальчишки, стараясь найти знакомые черты. И находили. Или я уже попросту сходила с ума.

– Здесь твои, – я промычала, стараясь подобрать нужные слова, – родные родители?

– Нет, – пожал плечами, нисколько не смущенный вопросом, – поэтому и не хочу быть лишним ртом. Мне надо стать сильнее.

В ушах звенело. Прошло несколько лет и.. Голова отказывалась работать, отказывала в возможности посчитать, сколько было бы лет моему брату. Надежда, растёкшаяся по груди, заливала легкие и скручивала живот. Здравый смысл подсказывал, что это не может быть он. Невозможно. Смерть не возвращает пленников просто потому, что кто-то из их родственников по ним плачет. Я неосознанно отступила назад, пытаясь скорее прийти в себя, чтобы не смутить ребенка.

– Где твои настоящие родители? – ржавый вопрос - единственное, что смогло из меня выбраться.

– Не знаю. Это важно? – он вымученно улыбнулся, – я ничего не помню до того момента, как попал сюда. Говорят, меня нашли с серьёзной травмой головы. Может быть, в этом причина.

В глазах рябило. Амнезия? Ещё одна причина верить в спасение минувшего. Но был ли смысл? Снова окунаться.. В это. Есть ли разница, брат он или нет? Если есть возможность забрать его в разведку по окончании военной ситуации.

– Хорошо, – я выдохнула, – если справишься с тренировками, добьёшься результатов, я расскажу тебе секрет.

– Секрет?

– Да, – кивнула, сделав голос мужественнее, – расскажу, как попасть в ряды разведчиков.

Глаза мальца загорелись от предвкушения. Я слабо улыбнулась, кажется, на секунду позволив войти детской улыбке в собственное сердце.

***

– Они приедут раньше! – Маркус раскидывал руками, вламываясь в каждую казарму без предупреждения.

Я вздрогнула, когда дело дошло до нашей. Он ступил внутрь, окинув взглядом помещение, и остановился на мне.

– Где носит Шейна?

Если бы я могла знать. Леви, куда ты пошел, съел бы тебя титан?

– Не знаю.

Тогда он метнул глаза к остальным, ожидая объяснений.

– Его не было с самого утра, – Эдгар сел, выпрямив спину и тоже уставился в мою сторону. Я же не мамка вашему Аккерману. Почему претензии сразу ко мне?

– Что между вами произошло? Что сказал? Куда пошел? – Маркус приблизился, давя вопросами в самые гланды.

– Не знаю, – мне действительно нечего было ответить, – ничего.

– Сволочи, – он рыкнул, ударяя по стене, – вы понимаете, что я подал списки?! Проверка.. Меня же..

Его глаза искрили ужасом. Предательство в рядах и так незаконной ватаги. Человек, пробывший здесь какое-то время и сбежавший. Их в любом случае закроют. Хорошо, если не повесят в качестве сговора с разведкой.

– Ты, – он ткнул в меня пальцем, – будешь объяснять. Я помогу тебе зашевелить мозгами, если самому не получается.

– Стойте, – Эдгар поднялся, – если бы Ник был с тем, остался бы здесь?

– Ищешь логику там, где её нет, – Маркус поправил длинные светлые кудри, – если бы мы допускали и опускали подобное, давно были бы мертвы. Взять его.

***

Холодная изба из мокрой древесины, сквозь которую пробирался ветер. Давно заброшенная, давно развалившаяся. И я. Связанная верёвками, туго затянутая ими в районе запястья и лодыжек. Нити больно впивались в кожу, были настолько едины с ней, что стирали до мяса при малейшем движении. Ну, сэр. Тупые обещания. Я с прошлого раза не отошла, а тут по новой. Чёрт бы их всех побрал. Сдув мешающую прядь, склонила голову на бок, к плечу. Шея затекла. Эти придурки повесили и ушли. Сколько ждать?

Вспомнишь солнце, вот и лучик. Внутрь зашел Маркус. Закатал рубашку к локтям и хрустнул суставами пальцев.

– Готовитесь серьёзно применять силу? – я усмехнулась, – сказал же, ничего не знаю.

– Это мы и проверим. Я не собираюсь рвать из-за вас задницу. Допросим и сдадим военной полиции. Глядишь, получим какую никакую благосклонность.

Этого ты добивался, Аккерман? Или надеялся, что они не настолько долбанутые, чтобы подозревать меня при том, что не сбежала за тобой следом.

– Вы появились на испытании вместе. Были знакомы?

– Да.

– Давно?

– Нет. По пути сюда встретились.

Мужчина усмехнулся, вытащив из штанины тонкий лоскут ткани. Связывая им волосы в хвост, старался на меня даже не смотреть. Боже, дай мне уже спокойно пожить. Или умереть.

– Ник, – ближе на шаг, – я похож на человека наивного?

Дальше вода. Ледяная. Сковывающая. Потом прутья. Вопросы. Вопросы. Вопросы. На щеке теперь красовалась царапина.

– Ничего, шрамы мужчин красят, не так ли, Ник?

Ему нравилось повторять моё имя. Будто даже в нем он нашел ложь. И был прав. Волосы неприятно высыхали, раскидываясь в стороны. Ноги занемели, плечи и шея тоже. Мне пришлось свесить голову, ибо голова уже начинала болеть от перенапряжения. Я бы сказала, этот допрос оказался легким. Будто не было желания меня истезать. Так ничего и не добившись, Маркус откинул прутья и сел на кучу соломы.

– Ты понимаешь, что теперь будет? А, Ник? Понимаешь? – он схватился за голову, – из ватаги сбегает мужчина. Я как руководитель буду казнён. Здесь не допускается ошибок. Здесь так не делается. У меня две дочери и зима на пороге. Ты понимаешь, Ник? У тебя есть дети?

– Были.

Это заставило поднять глаза. Красные. Затлевшие в отчаянии. Я его даже понимала. Убила бы за своих детей. И убила ведь.

– Я вас понимаю, – прохрипела, дрожа от холода, – но я.. Понятия не имею, где он. Он не отчитывался мне. Ничем не могу помочь.

Долгое молчание и после мысль. Быстрая. Резкая.

– Замените его другим. Неужели не найдётся другого человека?

– Остальные дети.

– Но их же никто не заставляет сражаться. Возьмите того, кто старше выглядит.

Он промолчал, сильнее стиснув челюсть.

– Кто к нам прибудет, сэр?

– Вы все обещаны Дашкову, – его передернуло, – тебя сдам как предателя. Мне всё равно.

Маркуса затрясло. Я в шоке пялилась в стену. Дашков. Дашков. Живой? Он не мог.. Леви же его.. О, мой бог. Конечности свело ещё сильнее. Ещё туже впились в кожу веревки. Одежда неприятно липла к телу. Колени закололо, резаные раны открылись, но где-то в голове. Однако, этого хватило, чтобы словить панику. Ты бросил меня, чертов Аккерман! Капитан. Леви, черт тебя бери, ты вообще в курсе, что происходит?

Я не сомневалась в его безопасности. Оставил меня в мнимой сохранности, чтобы выйти на наших. Казалось бы, я должна была сказать спасибо, но теперь стою первая в очереди к петле. Причём публичной. Влипла. Губы вытягивались в улыбке. Боже мой, да обо мне романы надо писать! Я опрокинула голову теперь назад и, закрыв глаза, засмеялась. Сама не поняла, почему. Сама не поняла, как могла данная ситуация вызвать улыбку. Но меня давно так не разрывало на смех.

– Т-ты больной! – Маркус начал заикаться.

Надо же, раньше я не замечала его отсталость. Он же действительно сумасшедший. В целом, я не особо лучше.

– Что дальше, господин надзиратель? – даже в таком положении я смотрела сверху вниз. Даже в таком положении оказалась выше. Как и говорила.

– Т-ты, – он рыкнул, приближаясь. В следующую секунду схватил меня за грудки и..

Я в ужасе успела только открыть рот. Мужчина замер, наткнувшись глазами на повязку сквозь слегка раскрытую от разорванных пуговиц мокрую рубашку. Ещё хуже ситуацию было сложнее придумать.

– Ты ранен? – он дернулся назад, ища на полу нож.

– Нет. Это неважно.

Но тот не слушал. Найденное лезвие теперь покоилось в его руке. Желваки подрагивали, сдерживая истерическую ухмылку. Больной ублюдок.

– Мог бы раньше сказать, – он захохотал, оголяя улыбкой только верхние зубы, – я бы дал тебе время на поправку, Ник.

Последнее слово произнес чётче, громче. И тут же резанул рубашку сверху вниз. Она распалась на две части, открывая доступ к груди.

– Девица! Вот тебе удача! – его забила мелкая дрожь.

Он даже осмелился подойти ближе и обогнуть пальцем бинт, слегка дотронувшись до самой груди. Чертов..

– Позволь спросить. Ник от слова Николь? Так тебя на самом деле зовут?

Я дёрнулась. Ничего омерзительней в жизни не слышала. Стоило ему поднести руку к моей щеке, ухватила её зубами. Стараясь максимально оттянуть кожу. Да хоть откусить этот кусок дерьма.

– Сволочь бабская! – Маркус нервно затряс рукой, после прижимая её к себе вплотную, дабы остановить кровь, – остынь пока. Я скоро вернусь.

И ушел. Одинокий старый сарай - единственное, что укрывало моё мокрое холодное тело. Действительно, может хоть так я остыну.

Не знаю, сколько его уже нет. Но за это время я успела прийти к выводу, что практически никак не реагирую на происходящее. Раньше меня кидало в истерики, в пот, в дикую злость. Сейчас же.. Я возможно огорчена, что Аккерман не взял меня с собой. Мне даже совершенно фиолетово, что сделает со мной Маркус. Конечно, если получится сбежать - сбегу. Это не обсуждается. Забрать бы ребёнка..

Разваленная дверь скрипнула. Я оцепенела. Через секунду в проёме показалась светлая взъерошенная голова. Легкий выдох оказался где-то внутри, до сих пор не смея выйти наружу, дабы не издать звука. Том?

– Ник, – мальчонка сжался. Его глаза забегали по.. Мне. Я сощурилась, стараясь унять сухость отчаянных глаз.

– Не обращай внимание. Зачем пришел? Если тебя увидят, рядом повесят, – он не отвечал, – давай, уходи отсюда.

Он тут же отрицательно покачал головой.

– Ты женщина? – зубы свело от его вопроса. Девушка. Я.

Но от меня вырвался только короткий кивок. Мне не хотелось здесь его видеть.

– Маркус успокаивает людей. Твой друг разнёс слухи о побеге, – Томас аккуратно приблизился, – я принес одежду.

Он достал припрятанную сухую рубашку и штаны. На вид легкие и грязноватые, но я готова была тут же в них запрыгнуть. Однако была скована.

– Уходи.

– Н-нет! – он качнулся, – ты обещал мне рассказать, как попасть в разведку.. Обещала.

Я нахмурилась сильнее. Бесполезно его уговаривать уйти.

– Тогда не медли. Разрежь веревки.

Он выполнил, что я сказала. Разомнув онемевшие конечности, я повернулась спиной к ребенку, дабы одеться. Натёртые места более не ощущались. Отмёрзли. Зато зрение словно стало резче, острее. И голова что ли работать лучше начала. Это называется адреналин?

Мы вышли через другую сторону дома, отодвинув гнилую доску. Мне сначала даже показалось, что на улице теплее, чем в этом проклятом доме. Взяв мальчишку за руку, остановилась.

– Где они сейчас?

– На площади для тренировок.

– Все?

– Да.

Прикинув, как поступить дальше, сжала его ладонь сильнее и развернула к себе:

– Сейчас зайдешь в лес. Спрячься там. Оставь царапины у самого низа деревьев, чтобы я смогла тебя найти.

– А ты?

– Возьму еды. Неизвестно, сколько нам придётся идти.

Он мужественно кивнул.

– Если я не приду через пятнадцать минут.. Вернись домой. Но перед этим..

Я прихватила с собой бинт, предварительно разорвав его. Внутренняя его сторона не успела полностью намокнуть, этому я была очень признательна. Полоснув ножом Томаса по пальцу, постаралась вывести надпись:

Мертва. А. Г.

– Если не вернусь через пятнадцать минут, оставишь это в лесу на видном месте. Приложишь камнем, чтобы не улетело. И уйдешь. Понял меня?

– Но..

– Ты понял меня, Том?

Он кивнул, забирая кровавый кусок ткани.

– Вперёд.

Не оставляя времени на раздумья, я развернулась, ровной походкой направляясь к казарме. Если правильно рассчитала время, их забрали как раз с приема пищи. Значит, скорее всего, еда осталась внутри. Во всяком случае, лучше прихватить ткань для малого. Чтобы не замерз.

Я подошла вплотную. Голосов не было слышно. Значит, Том не ошибся. Значит, есть возможность нашего выживания. После побега меня точно убьют. Ах, нет.. Ещё лучше. Я попаду к Дашкову. Александр, как у тебя дела, сволочь? Даже так, не увидишь меня живой, сука. Я уже решила. Если поймают, откушу язык.

Я медленно открыла тяжелую дверь и ступила внутрь. Наткнувшись на чужие глаза. Эдгар тут же дернулся, вскакивая на ноги.

– Ник? – его рука сначала потянулась ко мне, однако потом с тяжестью опустилась.

– Анна, – поправила его, наслаждаясь реакцией. Мне уже было плевать на всё. Всё, кроме ребенка, сидевшего где-то в лесных кустах. Наверняка, замёрзшего и испуганного.

Мужчина продолжал молчать. Время шло.

– Отпустишь меня? – спросила, подхватывая новую простынь, сложенную на общий сундук.

Сегодня как раз должны были её менять, забавно. Я подошла к столу, начала собирать куски сухого хлеба. Не только свой, но и все остальные. Он продолжал молчать, настороженно наблюдая. Так даже проще.

Завязав перекрёстно ткань, окинула взглядом помещение, дабы найти одеяло потеплее.

– Возьмем у Мэта. Оно самое плотное, – Эдгар наконец подал голос.

– Возьмём? – я уточнила формулировку.

– Ты же из корпуса? Разведка.

Тут смолчала уже я.

– С тобой пойду. Надоело.. Скитаться. Словно баран на убой.

– Мне хватает спутников.

– Либо идём вместе, либо ты возвращаешься к Маркусу. Выбор очевиден?

– Живее, – я скорчилась. Замечательно. Просто замечательно.

Мы вышли поздно. Я надеялась, что пятнадцать минут ещё не прошло. Не собиралась же, в конце концов, встретить кого-то в казарме. Тем более поговорить. Тем более взять следом.

– Быстрее, – я практически бежала, стараясь не терять бдительность. Лес был уже близко. Ещё немного.

Перед глазами показался мальчишка. Собрался уходить, умница. Послушался всё же. Я легонько поймала его за одежду. Он испуганно покосился на нового спутника.

– Всё хорошо. Это Эдгар, он пойдет с нами, – я потрепала его по макушке.

– А.. Анна.. – мужчина остолбенел, – Анна!

Ряд огнестрельных выстрелов. Один из которых прошел мимо лица. Эдгар дернулся, подталкивая рукой Томаса, дабы тот зашел за его тело. Он содрогнулся.

– Военная полиция.. – только и смогла прошептать я, метнув взгляд на.. Временного товарища.

– Ну и ублюдки, – сплюнул кровь, улыбнувшись.

– В лес.. В лес, быстрее!

Я укрыла мальчика и закинула огромную руку Эдгара на плечо. Мы вбежали в лес. Не останавливаясь, неслись дальше. Лишь бы не погоня. Далеко с таким состоянием не уйдем. Откуда они вообще здесь? Черт. Черт. Черт.

Мужчина тормозил. Я знала, что одна его нога почти волочится следом по земле. Но мы не могли остановиться. Остановиться - значит умереть.

Оказавшись на достаточном расстоянии, наконец встали. Том дрожал. Я усадила его на пень, он обнял простынь с едой и теплое одеяло, которые ему пришлось тащить на себе во всей этой спешке. Эдгар сразу же опустился на траву. Тяжёлая отдышка. Бледность. Потерял много крови.

– В меня попало.. Как минимум три, – голос вырывался через короткие частые вдохи, – я скоро умру. Как был слабаком.. Так им и.. Остался.

– Помолчи, – я старалась отыскать его раны. Одна в ноге. Другая в спине.

Третья, как сказал мужчина, он уже не знал, где находилась. Не ощущал. Болело всё.

– Не смей закрывать глаза, понял меня?

– Девчонка оказалась смелее, – он хмыкнул, – отец бы меня.. засмеял..

Моё лицо содрогнулось от перенапряжённых мышц. Я не могу помочь. Уже совсем не могу. Поздно.

– Эй, малец, – он позвал Томаса, – слушайся.. старшую сестру.

Мальчик со страхом кивнул.

– Я ведь был в разведке.. Выперли меня. На посевы.. Направили. Даже там.. Не.. Справился.

– Ты подарил мне жизнь, – я взяла его за руку, – нам. Спасибо.

Последнее слово он, скорее всего даже не услышал. Я прикрыла глаза, стараясь переждать возникшую паническую атаку. Губы почти тряслись. Мне казалось, я задыхаюсь. Страх смерти влип в лёгкие, становясь их частью.

– П-поднимайся, – я прочистила горло, стараясь выровнять тембр, дабы ещё сильнее не вгонять в ужас мальчишку, – нам нужно уходить.

Если бы я была автором романов.. Посвятила бы ему книгу. Эдгар.. Ты и слабак? Твоя названная слабость только что подарила жизнь. Как бы я назвала твою историю?